Лето Городов

Это произошло после поездки на Алтай, спланированной Москвой и Азиатскими городами со случайно затисавшимся среди них Сочи. Прошла неделя, поменявшая жизни многих из вышеперечисленных. Но главное что хочется отметить, то, что Челябинск избавился от своей гомофобии, да даже приобрёл любовь к лицам нетрадиционной ориентации, особенно к одному, с волосами двух цветов и пожирающими душу мутно-золотыми глазами хищника. Прошла неделя, но не лето. Оставшееся время тёплого и долгожданного сезона года, города решили провести по разному. Московский и Романов вернулись вновь в столицу. В Москву. Питер по ходу отсыпаться будет из-за очередной смены часовых поясов. Михаил же просидит ещё несколько дней за уничтожением накопившейся работы. Великий Новгород с Тверью отправились погостить у старому другу Пскову. Да, тому самому Пскову, который столько прошёл бок о бок с Господином Великим. Им есть пожалуй о чём вспомнить и рюмку лишнюю пропустить пожно. Да, а вы что думали? Тверь не выпьет? Выпьет! Ещё как выпьет! Молодёжь же не видет, что сама девушка, мать всем, откажется от удовольствия попробовать падаренное им вино. Шальная компания вечно молодых, вечно пьяных, состоящая из Красноярска, Читы, Владивостока и Сочи, отправились в Краснодарский край к последнему из вышеперечисленных лиц продливать свои летние выходные. Позже к ним присоединится Новосибирск и Хабаровск, но об этом пожалуй потом. Пермь с Самарой и Казанью пригласила Ксения Орьева на чай или на что-нибудь покрепче. Дамы не заставили себя долго ждать первую столицу Казахстана. Ведь в том, чтобы выпить вместе, Камалия увидела что-то чисто женское, что дозволено только им — девочкам. Уфа и Улан — Удэ отправились обратно на ипподром, мериться своим мастерством в любимом конном деле. Однако это гораздо приятнее и интереснее делать не просто с лучшим другом и верным соперником, но также и с любимым, таким уютным и давно знакомым олицетворением города. Татищев же, отправился с Ураловым во владения последнего. Хотя кто знает, может Челябинск уже тоже стал частью владений хозяина Медной горы — Екатеринбурга. По собственной воле или же по принуждению, читатель узнает позже, что сталось с гордым Юрием Ивановичем.