Глава 21
17 октября 2021 г., 18:38
When sorrow calls my name I know nothing stays the same. Когда печаль зовёт меня по имени, Я знаю, что ничто не остаётся прежним. «Nothing stays the same» Poets of the fall
Он знал, что этот вечер – конец всего. Всего, что было дорого, всего что любил. Завтра ничто не останется прежним. Завтра он останется один, завтра он потеряет Гарри. Вечер проходил как обычно, Гарри лежал на диване и читал очередной том Дюма, Северус работал над планами практических занятий по ЗОТИ для первого курса. Для старших курсов планы у него были уже готовы. Вернее, он пытался работать, за час написав лишь несколько дюймов текста. Мысли постоянно скатывались к тому, что это последний вечер вдвоём. Если бы Гарри просто переезжал в башню Гриффиндора, можно было бы поговорить, попросить Гарри, чтобы он не подвергал себя опасности, постарался не утонуть, не свалиться с метлы и не сломать себе шею. Он бы мог сказать, что будет издали наблюдать за ним, поощрять его успехи, и не будет препятствовать забавам до тех пор, пока Гарри не будет подвергать свою жизнь угрозе. Но в их случае это было бесполезно, слова бессмысленны – завтра Гарри всё забудет. И он снова возвращался к плану уроков. Гарри захлопнул книгу: – Я ведь завтра всё забуду. Какой смысл? Он встал с дивана и, потянувшись, поднял руки над головой. Гарри был в магловской футболке с коротким рукавом. Потом он приставил стул к столу и сел напротив него. – Что делаешь? – План практических занятий. Северус заметил, что шрамы на руках у Гарри исчезли, колдомедики залечили не только знаменитый шрам на лбу, но и свели все, которые смогли, шрамы на теле. Шрам, от шеи пересекающий ключицу, как и другие глубокие шрамы, свести не удалось, но он стал тоньше. – А-а… – рассеянно произнёс Гарри, перебирая перья на подставке. Северус, увидев, что Гарри нашёл себе занятие, продолжил писать. – Это перо какой птицы? – Тетерева, – на секунду оторвавшись, Северус вновь склонился над пергаментом. – А это? Северус снова поднял голову: – Страуса. Гарри взял в руки другое перо. – Это чьё? – Ворона, – недовольно ответил Северус. – А это? Северус продолжал писать, не отвечая. Гарри протянул руку и провёл кончиком пера по его носу, щекоча. – Гарри, ты мне мешаешь, – поморщился Северус. – Ну, Сев, чьё это перо? – продолжал водить пером по его лицу Гарри, от носа перейдя правой щеке, а потом обвёл им контур губ. Северус отстранился: – Ты же видишь, это перо тетерева. Ты испортишь мои заметки. Ты этого хочешь? Северус хотел поймать перо, но Гарри успел его отдёрнуть: – Не-а, не вижу. Я хочу, чтобы ты улыбнулся. – Гарри, я занят. Гарри снова стал водить пером по кончику носа: – Улыбнись, а то защекочу, – пригрозил он, а его изогнутые, розовые, вкусные губы улыбались и, самое главное, улыбались его глаза. Глаза, в глубине которых, казалось, навсегда затаилась боль, сейчас счастливо улыбались. – Несносный мальчишка, – прикрикнул он, отмахиваясь от пера. – Улыбнулся! – воскликнул Гарри. Северус помотал головой. – Ты признаёшься, что проиграл? – Я ни во что не играл, я работаю. – Ты улыбнулся! – Ну, хорошо, ты добился своего. И что дальше? – Раз ты проиграл, то будешь делать всё, что я скажу. Гарри обогнул стол и медленно подошёл к нему. Его походка могла свести с ума. Северуса обдало жаром, так он захотел его, будто вновь вернулся в те времена, когда на Гарри был ошейник. Только тогда Гарри не поднимал глаз, а сейчас смотрел прямо на него, и этот взгляд точно счастье всей жизни сулил… – Гарри, завтра ты всё забудешь, – рваным голосом предупредил Северус. Гарри склонился и прошептал: – Я знаю. Поэтому сейчас я жажду не просто быть твоим, а предаваться разврату, упиваться страстью, бесчинствовать. И мне не стыдно, потому что я всё равно это забуду. Подари мне это, Северус. Наша последняя ночь… Гарри провёл рукой по волосам Северуса, от головы до копчика пробежала электрическая волна возбуждения. Гарри, судя по его затрепетавшим ресницам, тоже был ошеломлён ударом тока, пронзившего его от кончиков пальцев, коснувшихся кожи под волосами, до позвоночника. Безумный вихрь бросил их в объятия друг другу, подхватил и унёс в дали чувственного мира. Всё произошло прямо на столе. Пергамент с планом занятий был безнадёжно испорчен, остальные оказались на полу, сметённые их неистовством. Гарри впереди ждала новая жизнь. Он хотел забыть своё унижение, искоренить глубоко внедрившиеся рабские привычки, отделаться от приступов паники. Но собирался оставить в памяти Северуса незабываемый след после себя. Одним столом дело не кончилось. Гарри был похож на маленькое цунами. У Северуса было ощущение, что его заездили, но он был не в обиде. Утром, позавтракав, Гарри переоделся в своей комнате. Он вынес пачку газет, которые хранил у себя и передал Северусу: – Пусть мне дадут это почитать, когда я очнусь. И ещё… Он снял амулет и с сожалением положил его на стол. – Его не должно быть у меня, чтобы не возникло лишних вопросов при пробуждении. Они прошли в кабинет директора. Дамблдор их там ждал. – Волнуешься? – спросил он Гарри. – Ни капли, – прозвучало в ответ. – Значит, не передумал? – Нет, – твёрдо сказал Гарри. – Не жалко терять такие воспоминания? Северус демонстративно фыркнул. – Последние события, я имею в виду, – поправился директор. – Про последние события я прочитаю из газет, – Гарри показал на стопку, которую держал Северус. – А остальное я хочу забыть – Что ж, я желаю тебе удачи. Чтобы всё прошло хорошо. Будь счастлив, Гарри. Я желаю тебе этого от всей души. Гарри заметил с улыбкой: – Вы как будто прощаетесь. Мы увидимся уже завтра. – Конечно, Гарри. Будь здоров. – Спасибо, – сказал Гарри и надел мантию-невидимку. Первым в камин вошёл Северус, а за ним Гарри. В отделении колдопсихологии Гарри провели в палату. Северус сгрузил газеты на тумбочку. Попрощался с Гарри, обняв его, и вышел. Его мир раскололся на две части, как только он переступил порог палаты: до и после. И порог – это линия раскола, граница разделяющая жизнь на две неравные части, и в новой жизни ему не будет места рядом с Гарри. Уже вечером вышел экстренный выпуск «Пророка» с единственной статьёй – «Гарри Поттер очнулся!». В статье рассказывалось, что благодаря усилиям колдомедиков и в особенности доктору колдопсихологии Джасперу Крейгу, удалось вывести Гарри Поттера из комы, в которой он находился со времён плена, о котором он мало что помнит – буквально через месяц мальчик не выдержал пыток и погрузился в кому. К очнувшемуся Поттеру тотчас же пустили его крёстного отца, который постоянно навещал его после своей реабилитации. Газета сообщала о выписке юноши уже завтра в полдень. На следующий день вместе с директором Северус пришёл в больницу св.Мунго, как и обещал. В холле на этаже отделения колдопсихологии уже стояли журналисты и фоторепортёры. Вскоре подошёл Грюм и присоединился к Дамблдору и Снейпу. Тут же появились Рон Уизли и Гермиона Грейнджер с букетом георгинов. От Министерства присутствовал Персиваль Уизли. Через стеклянную дверь в отделение журналисты первыми заметили, что к выходу шагают три человека, и бросились навстречу. Когда двери распахнулись, и в холл зашли по очереди доктор Крейг, Гарри Поттер и Сириус Блэк, газетчики тут же окружили их. Крейг объяснил им, что Гарри ещё нуждается в спокойной обстановке, запретил осаждать его вопросами, и предложил провести небольшую пресс-конференцию в своём кабинете через полчаса. Но журналисты продолжали фотографировать сияющего Блэка и смущённого Гарри. Тут в дело вступил Грюм, отогнав журналистов от Гарри под предлогом, что выполняет рекомендации доктора. И только тогда к Гарри смогли пробраться Уизли-самый-младший и Гермиона Грейнджер с цветами. Она поцеловала Гарри, прежде чем вручить цветы, а друг похлопал его по плечу. Улыбка не сходила с лица Гарри. Журналисты продолжали делать снимки издали. Затем Перси Уизли по очереди пожал руку доктору Крейгу, Гарри и Блэку. За ним Дамблдор по-отечески приобнял Гарри. Северус не присоединился к этому празднику, стараясь слиться со стенкой, что было совершенно невыполнимо в его излюбленной чёрной мантии на фоне стерильной белизны стен больницы. Часть журналистов переключилась на пару Уизли-Грейнджер, отведя их в сторонку, другие задавали вопросы Блэку и Дамблдору, Грюм следил, чтобы они не беспокоили Гарри. А сам Гарри пришёл в себя после ажиотажа вокруг своей персоны, оглядел холл и уверенной походкой подошёл к Снейпу. Гарри был в новой мантии, не в той, в которой он пришёл сюда вчера. Понятно, Блэк позаботился о крестнике – по легенде Гарри лежал в больнице год, попав туда в бедственном положении. Гарри прямо посмотрел ему в глаза и сказал, открыто улыбаясь: – Огромное вам спасибо, профессор Снейп. «Профессор Снейп» – как ножом резануло. Но Северус не подал виду, просто ответив: – Не за что. Журналисты оперативно столпись позади Гарри. – Я искреннее считаю, что есть за что вас благодарить. Это было рискованно. Благодаря вам я не только жив, но и здоров. Северусу на секунду показалось, что этот Гарри всё помнит. Он внимательнее пригляделся к нему. Гарри смотрел на него с восхищением, как на героя, что и подтверждали его восторженные слова. – Мне рассказали, что это вы спасли меня, профессор. Я прочитал газеты за последние месяцы. Спасибо вам. – Вы собираетесь вернуться в школу? – спросил Северус. – Конечно, профессор. Уже в понедельник готов приступить к занятиям. Спасибо ещё раз. Я раньше не понимал, что вы защищали меня с самого первого курса. – Мистер Поттер, если вы с помощью лести надеетесь получить моё снисхождение на уроках, то даже не надейтесь – поблажек не будет. – Ни в коем случае, – так знакомо замотал головой Гарри, – я знаю вашу строгость. И профессионализм. И приложу все усилия, чтобы уроки зельеварения проходили без аварий. – Я с удовольствием передам ваши слова профессору Кэрби, который будет вести зельеварение. А с вами мы встретимся на занятиях по ЗОТИ. Блэк подошёл к журналистам и позвал Гарри за их спинами. Но тот его не слушал и продолжал: – Не сомневаюсь, что это будут самые интересные уроки ЗОТИ, которые мне доведётся посещать, – Гарри, казалось, был искренне рад. – Моя задача не в том, чтобы развлекать нерадивых студентов интересными историями, а в том, чтобы они могли получить хотя бы минимальные навыки для защиты своей жизни и, по возможности, окружающих в опасных ситуациях. Поэтому большая часть уроков будет посвящена практическим занятиям. – Гарри, – снова позвал Блэк, – нам пора домой. – Практика! Так это и есть самое интересное на ЗОТИ, – глаза Гарри радостно заблестели, Блэка он не слышал. – Как и на зельеварении, разве нет? – Что же может быть интересного в нарезке бадьяна под углом сорок пять градусов? – сморщился Гарри. – О! Вы помните, как нарезать корень бадьяна? – удивился Северус. – Поразительно, хоть что-то из моих уроков осталось в вашей голове. Надеюсь, что и уроки ЗОТИ в этом году пройдут не менее плодотворно для вас, мистер Поттер. Блэк снова позвал Гарри, так и оставаясь у него за спиной. Ближе он не подходил, видимо, чтобы не здороваться со Снейпом. А Гарри не хотел уходить, ему нравилось разговаривать с профессором, несмотря на его язвительный тон. Гарри воспринимал их перепалку как игру, обмен шутками, уверенный, что за словами профессора кроется скрытая забота, словно, прочитав газеты, он понял истинное отношение Снейпа к себе. – И не сомневайтесь, профессор, – сказал Гарри и повернулся к Блэку. – Представляешь, Сириус, профессор Снейп будет вести в этом году ЗОТИ. Журналисты потихоньку стали двигаться в сторону кабинета доктора Крейга. Блэку пришлось встать рядом с Гарри и поздороваться со Снейпом, а Снейпу ответить на приветствие. – Сириус, профессор будет вести у нас ЗОТИ, – повторил Гарри. – Очень интересно, – бросил Блэк. – Я просто мечтаю поучиться защите у вас, профессор, – снова обратился Гарри к Северусу. – Хотелось бы настоящей практики в виде поединков с вами. – Не боитесь, Поттер, в поединке лишиться чего-нибудь? – ухмыльнулся Северус. Блэк тут же встрепенулся. – Но-но, Снейп, поосторожней! А не то сам лишишься чего-нибудь, обещаю, не будь я Блэком! – Я имел в виду лишь самоуверенность, – ответил Северус, подумав про себя: «Где ты был раньше, защитничек?» Гарри словно прочитал его мысли и с негодованием ответил Блэку: – Не надо меня защищать, Сириус! Я сам хочу научиться сражаться. Именно у профессора Снейпа. – Хорошо, я понял, – ответил Блэк и взял Гарри под локоть. – До свидания, профессор. С нетерпением жду понедельника и начала занятий, особенно с вами, – попрощался Гарри. – Я тоже, – искренне ответил Северус. Блэк развернул Гарри, кивнув на прощание Снейпу, и что-то прошептав крестнику сквозь зубы. – Он всё-таки кавалер Ордена Мерлина, – расслышал Северус ответ Гарри, сверля взглядом спину удаляющегося Блэка. Тот видимо почувствовал его взгляд и уже в полный голос заговорил о том, что им надо ещё посетить Диагон-Аллею. Грейнджер и Рон Уизли последовали за ними. Северус огляделся – он остался один в холле. Перси ушёл вместе с журналистами в кабинет Крейга. А Дамблдор и Грюм исчезли ещё раньше. Северус собирался тоже уходить, но из стеклянных дверей вышла медиведьма и попросила его проследовать за ней. Она провела его в палату, там передала ему свёрток с одеждой и стопку газет. Дома Снейп бросил газеты на кофейный столик, они веером рассыпались по столу, снимки на первых страницах были изрисованы. Одежду Гарри он повесил в шкаф, а сам завалился на диван. Северус прокручивал в голове разговор с Гарри, тот сразу потянулся к нему, как только увидел. Он словно слепой, который прозрел, но поначалу двигается, подстраховываясь вытянутой рукой, пока не наткнётся на знакомые по ощущениям предметы, а когда наткнётся, долго приглядывается – вот как на самом деле выглядит предмет, который до этого знал только на ощупь. Логично, что первым таким знакомым предметом оказался Блэк. Северус и не надеялся, что тоже окажется таким знакомым и будет встречен с такой радостью. Он вспоминал как бойко,весело разговаривал Гарри с ним в больнице, как в его глазах засверкали искорки задора и вызова, когда он узнал, что профессор будет преподавать ЗОТИ. Этот Гарри выглядел довольным и счастливым, он переродился заново. Значит, они всё сделали правильно. Он на это очень надеялся. Северус решил оставить в комнате Гарри пока всё как есть. Сириус сегодня поведёт Гарри на Диагон-Аллею покупать школьные принадлежности, значит, то, что они закупили в день рождения Гарри, больше ему не понадобится. Нужно отнести всё это закупленное хозяйство в его кабинет декана, у младшеклассников вечно ломаются перья, теряются пергаменты и проливаются чернила. Учебники за пятый курс тоже пригодятся. А метлу нужно отнести директору и придумать, под каким предлогом снова её подарить Гарри от преподавателей. Он поднялся с дивана, взял газеты, амулет Арчер, который так и лежал у него на столе, и отнёс их в комнату Гарри. Северус сразу заметил в центре стола исписанный пергамент. Он быстро шагнул вперёд, бросил газеты на стол и уронил на них амулет. Он почувствовал, как волнение в нём бурлит и переливается через край, и он протянул руку к пергаменту. Северуса отделяло от него один-два дюйма, и рука замерла над столом. Это письмо, оставленное здесь Гарри, ждёт его со вчерашнего утра, а он не проверил, даже не заглянул в эту комнату ни разу за сутки. Вдруг там что-то важное, что-то, о чём просил Гарри? Что-нибудь принести в больницу, что-то сказать особенное при встрече? То, о чём постеснялся попросить лично, о чём не скажешь прямо? А он всё испортил. Северус усилием воли заставил себя мыслить трезво. Скорее всего, это лишь домашнее задание по чарам, так и недоделанное. Он наклонился над пергаментом. «Дорогой Северус!» прочитал он в первой строке, внизу стояла подпись – «Твой Гарри». Это было написанное знакомым размашистым почерком письмо размером в стандартное школьное эссе. Он, наконец, взял его в руки, и, хоть с опозданием, прочитал. Хотя нет, никакого опоздания – в письме не было срочных просьб или пожеланий. Это было письмо-прощание, письмо-извинение, письмо из прошлого в будущее, письмо-привет от Поттера, которого уже никогда не будет, Северусу, который остался наедине со своими воспоминаниями. Да, в нём была просьба, она звучала главным лейтмотивом – СЕВЕРУС, ПРОСТИ! «…Прошу, прости за то, что посмел забыть тебя, захотел забыть всё, что ты для меня сделал. Ты единственный, кто понимал меня, кто предложил способ выбраться из той выгребной ямы, куда забросил Волдеморт, подняться со дна. Только ты и доктор Крейг не спрашивали, не передумал ли я стирать память». Северус удивился. Как бы он мог о таком спрашивать, если сам предложил это решение? Но видимо остальные так достали Гарри, уговаривая не стирать память, что он исподволь ждал этого и от Северуса. Гарри благодарил Северуса за то, что он придумал, как снять с души невыносимый груз памяти. «Помнить – значит, повесить на себя груду булыжников и пытаться двигаться вперёд. С такой ношей я бы не смог сделать и шагу, навсегда застряв в спекулятивных умопостроениях психологов». «И откуда он таких слов понабрался? Неужели от Крейга», – удивился Северус. Пожиратели адским пламенем выжгли у Гарри три года жизни, угольки почти сгоревшей жизни продолжали тлеть. Гарри выгорал изнутри. Ему ничего не оставалось, как залить угли водой, заколотить камин памяти, запереть комнату с камином, а ключи от неё выбросить в Чёрное озеро. Это был единственный разумный выход. Гарри благодарил Северуса за то, что он научил его заново чарам и трансфигурации, и просил не слишком придираться к нему на своих уроках. «Понимаю, задача перед тобой непростая, Северус. Понадобится недюжинное самообладание с твоей стороны – боюсь в мою голову вернётся болезненная подозрительность к тебе, подогреваемая Сириусом. И если я не смогу проявлять должного уважения к тебе, ты попадёшь в положение крайне деликатное и двусмысленное, поскольку на твоих устах – печать молчания. Ты ничего не сможешь мне объяснить, и будешь напоминать раздражительного кальмара из Чёрного озера, когда у него из-под носа ускользнул облюбованный первокурсник. Прошу тебя, не превращайся в чудовище, которое становится бордовым и скрежещет всеми зубами при упоминании моего имени!» «Сам ты зеленоглазое чудовище, – передразнил Северус. – Надо же, сравнить меня с кальмаром! Наверное, ещё считает это самым большим комплиментом». «Человек – существо неблагодарное, и, наверняка, я буду ругать тебя на чём свет стоит, вместо того чтобы молиться на ангела, который прикидывается Северусом Снейпом. Глупо будет ожидать от меня безропотного повиновения. Не надейся на слепое обожание, ведь я снова преображусь в неуправляемого подростка, который считает тебя нудным придирой, несмотря на твои заслуги». «Нудный придира? Тактичнее Гарри выразиться не мог», – усмехнулся Снейп. «Сам виноват, что ты такой
