БУТЫЛКА

Часть III

Стив не пытался отрицать того, что он Стив Роджерс. Однако, утверждал, что это было просто случайное имя, ничем не хуже других вроде Эда или Алекса (Солдата передернуло), и что он выбрал его не задумываясь, когда потребовалось сообщить свои данные в ночлежке для бездомных. Сообщив это, Стив посмотрел на него с вызовом, будто намекая, что вот прямо на этом моменте Баки может при желании с чистой совестью отвалить и считать их знакомство законченным. Баки же прыгать и скакать хотелось от одного звука его голоса. Он смотрел и наглядеться не мог на каждую сердитую складочку на лбу и возле рта Стива. – Отлично, можешь жить у меня, – радостно предложил он. – Совсем как раньше… Солдат не особо об этом помнил, но Стив рассказывал ему в Ваканде, что когда-то у них так было. – Я не собираюсь жить с тем, кого я не знаю, – сухо ответил Стив. Баки вытащил ключи из кармана и протянул ему. – Других нет. Оплата внесена до конца месяца, – заверил он. – Считай, квартира твоя на это время. Я там не появлюсь, если не разрешишь. А потом внесу плату дальше. – А где ты будешь жить? – скептически хмыкнул Стив. – Не волнуйся, найду что-нибудь, – Солдата действительно совершенно не волновали подобные мелочи. Теперь, когда у него снова был Стив. – Не надо. Я ни в чем не нуждаюсь, – Стив отодвинул его руку с протянутыми ключами, потом потер шею до боли знакомым жестом и сказал: – Спасибо. Я верю в твои добрые намерения, но ты явно обознался, Баки. Я не тот, за кого ты меня принимаешь. Спасибо, но я справлюсь сам. – Верю. Только ты не обязан делать это один. Они побрели вместе по кладбищу. – Значит, ты пришел не на свои похороны? – удивился Солдат, заметив, что Стив внимательно читает имена на могилах. Тот только поморщился. – Я так провожу свой досуг, – проворчал он. – Брожу по кладбищам и ищу своих родных и свое имя. Что-то, что поможет мне вспомнить. Солдат погрустнел. – Ее могила не сохранилась. Ты мне сам сказал. Сары. Твоей мамы. Да и была она, вроде бы, на другом кладбище. – Он этого не помнил. – У меня у самого амнезия, – признал он. – После щелчка? – сразу оживился, даже потянулся к нему Стив. - Нет, после… по другой причине, - ответил Солдат. - Щелчок я и не заметил. Исчез-возник. Быстро и не больно. Будто моргнул. – А, – явно разочаровано протянул Стив и пояснил: – А я просто возник. Как из ниоткуда. Без памяти и без документов. Такой, как ты видишь. Баки, не удержавшись, поймал его за руку и заглянул в глаза. – Спасибо, спасибо за то, что ты возник. За то, что вернулся. Ко мне. – Ты псих? – тревожно предположил Стив. – Многие считают, что да, – Солдат снова счастливо засмеялся. – Но ты же сам сказал, что ничего не помнишь. Так почему ты не хочешь поверить мне, когда я говорю, что ты – мой лучший друг, мой самый дорогой человек, ты – герой? – Потому что это звучит слишком здорово, чтобы быть правдой, – нахохлившись, как мокрая птица, проворчал Стив и зябко поежился. Потом поджал губы и посмотрел на Баки. – Слушай, я сочувствую твоей потере, правда. Но если ты хочешь убедить меня, что я – Капитан Америка, ты обратился не по адресу. – Стив резко отрицательно помотал головой. – Я не собираюсь убеждать тебя, что ты Капитан Америка, – мягко заметил Зимний Солдат. – Ну, ты сказал «на свои похороны». И звали его точно так же, – пожал плечами Стив. – К тому же, ты ведь тот самый Зимний Солдат, из-за которого он несколько лет провел в бегах? – Да, – дрогнувшим голосом ответил Солдат и сглотнул. У него внезапно перехватило дыхание. Стив никогда не называл его «Зимний Солдат». Стив всегда обращался только к своему Баки внутри него, решительно отсекая Солдата. А этот – тощий и бездомный, будто вынырнувший из далекого прошлого и такой же беспамятный, как он сам, Стив Роджерс вот так просто посмотрел на него и сказал: «Ты ведь Зимний Солдат». – Прости, – Стив заметил его потрясение и снова зябко поежился. – Я не силен в том, как вести светские беседы. Я не хотел задеть твои чувства. Я просто не очень-то умею ладить с людьми. – Я тоже, – тихо ответил Солдат, и в этот момент у него зазвонил сотовый. – Мужик, ты где? – спросил из трубки взволнованный голос Сэма. – Куда ты пропал? Ты... как вообще? Баки? – Я в порядке, – ответил Солдат. – Я на кладбище. – Подгребай к выходу. Мы с Вандой тебя ждем. Поедем на поминальный ужин. – Спасибо, я не пойду. – Чувак, не надо. Не поступай с собой так. Ты потом будешь жалеть. Надо попрощаться по-человечески. – Сэм, спасибо. – Солдат посмотрел на фигурку Стива, читающего надписи на надгробиях, и, понизив голос, признал: – Сэм, я не один. Я встретил Стива. – Баки... – у Сэма явно не было слов. – Баки... – Я не спятил, Сэм. Я клянусь. Это Стив, – торопливо и горячо зашептал Солдат. – Настоящий. Мой Стив. Каким был до сыворотки. Он исчезал во время щелчка и теперь у него амнезия. Ты можешь себе такое представить? – Баки, опиши мне, где ты сейчас. Я подойду к тебе, – очень ровно заговорил Сэм. – Баки, я тоже в хлам из-за того, что случилось, но люди умирают, увы. Это нормально. Дай мне какие-нибудь координаты, я найду тебя и уведу отсюда. Чувак, честно, я очень волнуюсь за тебя. – Спасибо, Сэм, но теперь не нужно, – совершенно искренне ответил ему Солдат. – Больше не нужно. Я не спятил. Со мной абсолютно все в порядке. Езжайте без меня. И спасибо тебе за все. Серьезно, спасибо. Солдат нажал кнопку отбоя вызова. Он не собирался доказывать Сэму, что не спятил. Но и скорбеть он не мог. Он нашел Стива. Его существование снова обрело смысл. Он бегом догнал Стива Роджерса и предложил: – Слушай, холодно, я бы перекусил. Пошли найдем, где поесть. Составишь компанию? Стив заколебался, потом почти с вызовом признал: – В Бруклине цены не для моего кошелька. Солдат чуть не засмеялся в голос от того, как все это было знакомо. И от твердой уверенности в том, что Стив только разозлится, если он предложит заплатить за них обоих. Ну да, ерунда, ему случалось находить уязвимые места у диктаторов-параноиков в бронированных машинах в окружении охраны из фанатиков-камикадзе. И как найти правильный подход к упрямому нищему гордецу он знал буквально всеми клетками своего тела. Стив не успел сформулировать, почему он против, а они уже ехали подземкой в Квинс, и уже сидели за столиком в скромной бюджетной забегаловке, где подавали достойные порции горячего за вполне разумные деньги. За это время Солдат сумел вытянуть из не слишком общительного собеседника практически всю его биографию. Возник после щелчка, без воспоминаний вообще, прибился к группе таких же растерянных вернувшихся, которых быстро взяли в оборот организованные повсюду отряды волонтеров, помогавших людям искать своих близких. Других «клиентов» с амнезией там правда не оказалось, и на него ничего не смогли найти даже в базе медицинского страхования (что все нашли странным, потому что осматривавший вернувшихся доктор навскидку диагностировал ему целый букет разнообразных проблем со здоровьем от анемии до астмы). Так или иначе он получил временные документы на имя Стива Роджерса, койко-место в ночлежке, питание один раз в день в столовой для бездомных и работу на добровольных началах при архиве. – Сначала я рассчитывал найти там что-нибудь о себе, – признал Стив. – О себе не нашел, но зато сумел помочь разобраться с другими обращениями вернувшихся и остался там работать на постоянной основе. – Хорошо, что тебя взяли. Сейчас с работой везде проблемы, – незаметно перепихивая еду со своей тарелки в тарелку Стива, заметил Солдат. – Объемы предприятий в разы сократились после щелчка, и желающих трудоустроиться сейчас намного больше, чем свободных вакансий. Прямо как оно было в нашей юности, если верить истории. Депрессия часть вторая. – Я работаю в архиве бесплатно, – чуть не с вызовом ответил ему Стив, явно не замечая логистических махинаций Солдата по перемещению продуктов питания в рамках одного отдельно взятого стола. – Персонал там получает зарплату из бюджета города. Помощь всем обратившимся оказывается безвозмездно. И они просто не справляются. Они с ног там сбивались, когда я пришел. Солдат покачал головой и спросил только: – Они хоть тебя кормят, эти старухи? Тощая шея, щеки и уши Стива мгновенно налились красным. – Да, если хочешь знать, – огрызнулся он. – И не надо судить о моей работе свысока, только потому что у тебя есть что-то получше. – Я мусорщик, – невозмутимо ответил Солдат и радостно улыбнулся, сам удивляясь тому, как приятно оказалось отбрить Стива Роджерса. – Тоже работа не хуже прочих. Солдат очень надеялся, что все еще не потерял ее после своего трехнедельного пьяного загула. Они вышли на улицу, снова спустились в метро, а потом направились пешком по стемневшим улицам в сторону приюта, где обитал теперь Стив Роджерс. Они то заговаривали обо всем или ни о чем, то молчали шагая рука об руку. И это было так здорово и так уютно, что у Солдата внутри будто бы разрастался пушистый теплый ком спокойствия и уверенной радости. Просто потому что Стив был с ним рядом. – Спасибо, что составил компанию, – наконец сказал Стив и пожал ему руку на прощанье. – Я так рад, что наконец-то нашел тебя. Я приду еще завтра, – пообещал Солдат, но Стив только нахмурился и покачал головой: – Я же сказал тебе: я не тот, за кого ты меня принимаешь. – А я сказал тебе: я уверен, что ты ошибаешься, – улыбнулся Солдат. Той ночью он изучил все входы и выходы из ночлежки и несколько ближайших кварталов. Он просто не мог успокоиться, жажда деятельности буквально клокотала во всем его теле. Следующим утром он незаметно проводил Стива до его работы, а потом, окрыленный, вернулся к себе, переоделся и рискнул явиться к собственному боссу. Мрачноватый и неулыбчивый Штрак (выходец из бывшего СССР, на половину – узбек, на половину – потомок высланных в годы войны в Узбекистан немцев) встретил его без особых восторгов, но неожиданно согласился взять обратно в свою маленькую бригаду. Как полагал сам Солдат, потому что ценил его не только за физическую силу, но и за способность мгновенно правильно понимать инструкции, данные матом. На этом однако хорошие новости не кончились. В обед ему позвонил Сэм и рассказал, что юристы миссис Старк добились для всей команды Роджерса не только полной амнистии ввиду последних заслуг в битве с Таносом, но так же денежной компенсации за преследование, а в случае с Зимним Солдатом еще и каких-то дополнительных скользких выплат, которыми армия США постаралась откупиться от своей причастности к его судьбе в общем и в целом. Солдат был рад любым деньгам. У него были большие и светлые планы. У него был очень несговорчивый и гордый Стив, который не собирался принимать от него подарков. Но Солдат будто нутром чуял, что можно сделать, чтобы накормить, обуть и одеть этого упрямца. Для начала он купил ему приличные вещи и отнес их в пункт сбора бывших в употреблении вещей для раздачи их нуждающимся и бездомным, где, как он сумел выяснить, одевался Стив. Солдат даже сам не заметил, как легко ему оказалось очаровать и убедить работавших там женщин, что принесенные вещи предназначены конкретному человеку, и как важно отдать их только ему и уговорить его взять их. Он и сам не ожидал, что может быть таким убедительным. Он даже не догадывался, что знает столько слов, и что его будут слушать, согласно кивая и ахая. Так или иначе, когда они в следующий раз встретились, на Стиве была купленная для него Солдатом темно-синяя куртка с теплым воротником. Солдат настолько залюбовался тем, как придурок выглядит в одежде себе по размеру, вполне модной и хорошего качества, что пропустил минут пять из возмущенной речи взбешенного Стива, пусть и не сумевшего отказать женщинам из благотворительной организации, но прекрасно догадавшегося, откуда там оказались совсем новые вещи его размера. По факту Солдат очнулся только тогда, когда Стив начал сдирать с себя куртку прямо на улице, не взирая на почти минусовую температуру. – Я не просил тебя подавать мне милостыню, – шипел он. – Не надо было покупать для меня вещи. Не задумываясь, Солдат расстегнул свою куртку и тоже стал стаскивать ее. – Что ты делаешь? – зашипел на него Стив. – Отдам тебе эту, – пожал плечами Солдат. – Она точно б/у. Сам видишь, что я ее носил. – Ты издеваешься? – Нет, я не могу позволить тебе замерзнуть, – серьезно возразил Солдат. – Я терпеть не могу холод. Он просто отвратительный. К тому же ты можешь простыть и заболеть. Так что давай быстрее поменяемся куртками, я ненавижу мерзнуть. – Эта будет тебе мала, – озвучил очевидное Стив. – Лучше, чем вообще никакой, – Солдат пожал плечами, сбрасывая с себя свою куртку. Под ней он был в одной футболке, и Стив тут же уставился на протез. Нахмурился и закусил губу. – Одевайся, – коротко приказал он. – И пойдем, мы привлекаем внимание этой сценой. Я оставлю куртку себе. И... – Стив помедлил, собираясь с духом. – Спасибо за вещи. – Пожалуйста, Стив. – Все равно, я считаю, что ты манипулятор. И шантажист. – Может и так. Перекусим? Я голодный. Прошло всего десять дней с момента их знакомства на кладбище, а Солдат уже встречал Стива возле его работы практически каждый день. Стив почти перестал отбиваться от его попыток накормить себя и все больше расспрашивал Солдата о том, что тот помнил. Солдат даже сам не ожидал, что сумеет найти в своей обрывочной памяти столько хороших, смешных или просто интересных историй про разные страны и разных людей. Он и сам охотно слушал Стива и его размышления по поводу сложившейся после второго щелчка ситуации в мире, США и конкретно Нью-Йорке. Не то чтобы он разделял активную гражданскую позицию Стива, но он просто любил его слушать, мог часами смотреть на него. – Мне так нравится встречаться с тобой, – признал он, когда в очередной раз провожал Стива до его ночлежки в густой ноябрьской темноте. Стив рядом вздохнул и сказал: – Мне тоже нравится дружить с тобой, Бак. С тобой я себя совершенно иначе чувствую, чем с другими. – Так может все же подумаешь о переезде ко мне? – осторожно попробовал снова Солдат. Стив остановился и посмотрел прямо в глаза. – Я не уверен, что это будет правильно. – Почему? Кому ты чем-то обязан в твоей ночлежке? Я бывал в таких местах и, поверь мне, все только обрадуются, если освободится одно место. – Я не это имел в виду, – отмахнулся Стив. И взял его за руку. – Я не хочу внушать тебе ложные надежды. – Какие надежды? Ты о чем? – О нас, Бак, – прямо ответил Стив и не отвел взгляда. – Я же вижу, что ты... ты надеешься, что между нами может быть что-то большее, чем дружба. – А разве не может? – очень тихо спросил Солдат. Стив поджал губы. – Я не хочу обижать тебя. Меньше всего, я хотел бы тебя обидеть, честно. Ты добрый, сильный, красивый. Очень красивый, Баки. Серьезно. И очень добрый, – Стив снова заметно покраснел, когда говорил это, но Солдат уже чувствовал, что сейчас ему скажут то, что ему не понравится. – Я видел, как ты сияешь, когда шутишь с официантками, как улыбаешься людям. Ты заслуживаешь встретить того, кто сделает тебя счастливым. Я не смогу тебе этого дать. Ты очень плотский, ты чувственный и страстный. Я не такой. Мне это не нужно. Я... наверно, я просто асексуал. Я не хочу обманывать тебя и обещать то, чего не будет. Солдат примерно этого и ждал, наверно, и хотя и был почти уверен, что Стив заблуждается, все же почувствовал, что слова Стива немного резанули его. – Я не поэтому звал тебя со мной жить, – тихо сказал он. – Не думай обо мне так. – Если бы я считал, что ты просто хочешь трахнуть меня, потому что я мелкий и тощий твинк, я бы вообще не стал с тобой общаться, – ощетинился в ответ Стив. – Не знаю, что за отношения были у тебя с твоим Стивом... – Я никогда не был сверху, – на волне сжимающей горло горечи перебил его Солдат. – Ни с ним, ни вообще. И про тебя я в подобном ключе не думал. Они оба замолчали и мрачно шагали в темноте по холодной и темной улице. По случаю прошедшего немного незамеченным для них обоих Дня Благодарения по дороге им тут и там попадались пьяные люди и целые компании. Квартал был не самым благополучным, и никто здесь не обращал на это внимания. Они были уже совсем недалеко от ночлежки Стива, когда один из мужиков в очередной компании бездомных и безработных узнал Зимнего Солдата. – Пошел вон из нашего района! – закричал он. – Чертов убийца. Солдат даже головы не повернул в ту сторону. Он не собирался огрызаться в ответ. Ему не нужны были неприятности. Было бы обидно лишиться с таким трудом заработанной свободы из-за глупой драки с нищими пьяницами. – Сначала он убивает женщин и детей для коммуняк и фашистов, а потом правительство приносит ему извинения и выплачивает КОМПЕНСАЦИЮ! - не унимался мужик и приятели его дружно сердито загудели. – Вы читали газеты? Его признали «жертвой» и сняли все обвинения. С этой дряни. С Зимнего, мать его, Солдата. В воздухе свистнул камень, и Солдат, не задумываясь, вскинул бионику и закрыл голову от удара, другой рукой задвигая Стива за себя, чтобы прикрыть его своим телом. – Предатель! Убийца! – присоединились к агрессивному еще несколько голосов, и в Солдата полетели еще камни и мусор. – Шлюха Капитана Америки! Солдат вздрогнул, и один из камней задел его по щеке. Ему не было обидно, нет. Вовсе не было. Просто он не ожидал этого сейчас. Ощущалось немного как нож в спину. – Вы пожалеете о том, что посмели его тронуть! Солдат и моргнуть не успел, а Роджерс уже просто обошел его с другой стороны и стоял теперь между ним и мужиками, сжимая кулаки. Готовый драться за него. С этого момента все стало неважно.

***

Тот день все же закончился для них в квартире Солдата. Потому что хотя Солдат и расшвырял жалких пьяниц по всей улице, Стивен Роджерс просто не был бы самим собой, если бы не умудрился все равно найти себе противника не по размеру, до которого еще не добрался Солдат, и теперь им приходилось оказывать ему первую помощь. Солдат сказал бы «классика жанра», если бы понимал, почему он так подумал. И вот теперь Стив сидел в его маленькой кухне на табурете, пока Солдат обрабатывал перекисью его разбитые костяшки, бровь и скулу. Они оба молчали. Они молчали с тех пор, как Солдат привел Стива в свою квартиру. Мужик, на кулак которого Стив бесстрашно и бессмысленно напоролся лицом, буквально одним ударом отшвырнул его прямо в большую лужу с подтаявшим снегом, так что Стив промок с головы до ног. Солдат показал Стиву душ, оставил чистую домашнюю одежду и отнес его вещи в ближайшую круглосуточную химчистку. Когда он вернулся, Стив стоял на кухне у окна, с полотенцем на шее, сияюще светлый и пахнущий его шампунем и гелем для душа. Он обернулся к Солдату и шмыгнул разбитым носом. И вот теперь Солдат обрабатывал его кровоподтеки со всей возможной осторожностью, на какую он только был способен. Когда он по очереди брал крупные кисти Стива своей живой рукой, и чувствовал макушкой его взгляд, это почему-то ощущалось так будто они двое оказались в каком-то фантастическом пузыре вне времени и реальности. Только они двое. Одни во всем мире. И Солдат куда дольше нужного провозился, наклеивая пластырь. Чувствуя, что Стив прекрасно осознает, что Солдат копается без всякой нужды. Но в то же время вовсе не намерен отнимать у него эти мгновения. – Я сделаю тебе глинтвейн, чтобы ты не простыл, – наконец мягко сказал Солдат, отпуская его руку. – Не надо. Мне нельзя пить, – тоже мягче, чем мог бы, остановил его Стив и пояснил. – Давление. Сердце. Я лучше превентивно приму аспирин. Солдат кивнул. – Хорошо. Тогда не буду. – Ты можешь сделать себе, если хочешь. – Нет смысла. Я практически не пьянею, – пожал плечами Солдат. – У тебя в холодильнике две бутылки пива, – заметил Стив. – Я видел, когда искал лед. – Пиво я держу не за этим, – борясь с неловкостью, признал Солдат. Ему было одновременно удивительно легко от близости Стива, от их ночного разговора на кухне, и в то же время это ощущалось так, будто они стояли на краю, на обрыве, один шаг – и обратной дороги уже не будет. Стив, как всегда, не побоялся его сделать. – А для чего? – спросил он, и голос его прозвучал еще ниже и глубже, чем обычно. Так будто Стив уже знал ответ, но хотел, чтобы Баки… чтобы Солдат сам признал это. В ГИДРЕ Солдата не раз хвалили за умение не закрываться от удара, держать его и отвечать в полную силу. – Для секса, – просто сказал он. – Я предпочитаю пассивный секс, поэтому трахаю себя бутылками. Чтобы было не так одиноко. Когда ладонь Стива коснулась его щеки, это оказалось настолько неожиданно, что прикосновение буквально обожгло кожу Солдата. Будто заклеймило его отметиной в виде пятерни этой руки. И в то же время ему так захотелось носить эту воображаемую метку, чтобы все видели ее, что он невольно прижал кисть Стива крепче к своему лицу. И, наверно, в его взгляде, когда он поднял глаза, было столько неозвученной и безнадежной мольбы, что взгляд Стива смягчился, и он спросил: – Как такой шикарный парень как ты, может быть одиноким? Мне удивительно, как все вокруг просто из штанов не выпрыгивают, только от того, что видят тебя. Ты же потрясающий. Баки, ты потрясающий. – Я – Зимний Солдат, - прошептал он, стараясь задевать губами запястье Стива. – Наверно, я и Баки, и Зимний Солдат одновременно. Но Зимнего Солдата во мне все же сильно больше. Наверно, поэтому ты… – «оставил меня», – больше не хочешь со мной… ничего. Стив фыркнул так, что у него опять губа треснула. – Дело совсем не в тебе. – Рот Стива на миг застыл жесткой линией, а брови, наоборот, выгнулись почти домиком. И он вдруг сказал: – Сегодня я останусь с тобой. – Я могу спать на полу, чтобы не стеснять тебя, – еще не веря своему везению предложил Солдат, но Стив только нахмурился и оборвал его: – Не юродствуй. У тебя достаточно большая кровать для двоих. После этого Солдат, еще сам не зная, чего ожидать от этой ночи, и все еще с четким ощущением, что они оба уже сорвались с обрыва и стремительно несутся неизвестно куда (может быть, прямо в небо), сам принял душ, на всякий случай, тщательно вымыв себя везде. А потом взял обе бутылки пива и принес их в спальню. Стив уже сидел на кровати. В квартире Солдата батареи были выкручены на максимум, поэтому в тепле Стив разделся до трусов, и его синевато-белая кожа почти светилась на темном постельном белье. И возмущенно пылали на бледных плечах щедро рассыпанные веснушки, которых у большого Стива не было ни одной. – Ты принес пиво, – констатировал Стив. – Я подумал, – неловко начал Солдат, хотя на самом деле хотел сказать «Я надеялся», – что, может быть, ты трахнешь меня бутылкой. Стив нахмурился. – Или хотя бы подержишь ее вместе со мной, когда я себя трахну. Стив нахмурился еще больше, но Баки не готов был совсем сдаться. В конце концов, они уже падали в неизвестность. – Или хотя бы посмотришь, как я это делаю, – уже пристыженный сверх всякой меры, предложил он последний вариант. – Раздевайся. Иди сюда, – просто приказал в ответ Стив, голосом Капитана, голосом Номада, голосом того Стива Роджерса, которому нельзя было не подчиниться. И Солдат только счастлив был повиноваться такому приказу. Раздеваться догола на глазах у Стива, показывать ему себя полностью обнаженным – это всегда было по особенному волнующим ощущением для Солдата. Снова и снова немножко как в первый раз. И снимая перед ним с себя все до нитки именно этим вечером, именно перед этим Стивом, не видевшим его наготы еще никогда раньше, Солдат ощущал в душе такую густую смесь из смущения, надежды, ожидания, восторга и полнейшей обреченной готовности принять любое решение, какое бы ни принял Стив, что стало трудно дышать и даже голова закружилась. Солдат лег с левой стороны кровати, на спину, вытянув руки вдоль корпуса. Добровольно отдавая свое тело на осмотр. Такое, какое у него было. Другого не было. Стив рядом, наоборот, сел и передвинулся так, чтобы видеть его. Солдат слышал, как он дышит, чувствовал его запах. Ошущал его взгляд. Ждал его слов. С чувством обреченности от своей испорченности сознавая, что невольно возбуждается только потому, что знает: Стив рассматривает его, даже без прикосновений. – У тебя рука черная, а основание – стальное по цвету. Два разных металла. – Это было первое, что сказал Стив. – Эту руку сделали в Ваканде и смонтировали на то, что осталось от прежней, советской, – просто признал Солдат. – Принцесса Шури объяснила, что крючья несущей конструкции крепятся к ребрам и ключицу мне тоже заменили, так что лучше эти части не трогать. Солдат как-то раньше и не задумывался, что черная рука может странно смотреться на основании от предыдущей. Прохладные пальцы Стива коснулись шрамов у него на груди, скользнули сверху вниз, отчетливо вжимаясь. От надплечья и до подмышки. – Тебя будто собрали из разных кусочков, – с тихой горечью сказал Стив. – Нашли сломанный шедевр и решили залатать лоскутами. Сделали монстра Франкенштейна. Солдат сглотнул и закрыл глаза. Фраза о том, что не надо его жалеть, встала поперек горла. Может быть, он все это время лгал самому себе? Может быть, он хотел хоть немного жалости? Хоть капельку сострадания и пощады. Монстр Франкенштейна, которого вынули из могилы и оживили сжигающим током, ради жизни, в которой он никому не был по-настоящему нужен. – Тшшш. Тшшш. Не бойся, я рядом, – сказал сверху Стив и, наклонившись накрыл своим тощим костлявым телом, укрыл собой и как-то удивительно целомудренно, но при этом, будто запечатывая собой навеки, прижался губами к губам Солдата. Позже он сам не мог сказать, сколько они пролежали так, сомкнувшись губами, пока ладони Стива бесцельно блуждали по его телу под ними, будто вылепливая его из гипса. Создавая своими прикосновениями очертания мышц, рельефы, выпуклости и впадины. Это невозможно было описать словом «гладил», потому что Стив не гладил, он мял, сжимал и разравнивал. Он творил тело Зимнего Солдата для себя и для него. Рисовал, будто карту. Когда он, наконец, отстранился, его шею и грудь знакомо заливал почти пугающе яркий румянец. Стив улыбнулся, но при этом совершенно серьезно приказал: – Выпей первое пиво. Наличие бионического протеза позволяло ему снимать крончатые крышки с пива буквально одним щелчком большого пальца. Солдат осторожно обхватил горлышко губами и закрыл глаза, позволяя Стиву снова уложить себя на спину. Он глотал набирающееся во рту пиво глоток за глотком, и будто завороженный, только и мог чувствовать губы Стива, трогающие его горло снаружи, скользящие влажной внутренней стороной по кадыку. При этом левая рука Стива накрыла живую руку Солдата на бутылке, чуть двигая ее взад-вперед, проталкивая глубже в рот, намекая… А правая рука легла на грудь, сжала ее, нашла и смяла сосок, беспощадно сдавила между пальцами, оттянула и ущипнула его. – Еще, пожалуйста, Стив, – взмолился Баки, когда пиво кончилось. Стив накрыл его рот ладонью, и Солдат принялся тереться о нее мокрыми губами и жадно вылизывать, пока Стив не приказал: – Вскрывай вторую бутылку. Солдат без колебания подчинился, и тогда Стив снова накрыл его горло своим уже раскрытым ртом, давая почувствовать зубы, лаская кадык языком. Солдат застонал, как животное, не гортанью, а как-то нутром, грудью. И в этот момент мокрая от слюны рука Стива безошибочно поймала и сжала его член. Нервные окончания в теле буквально взорвались панической вспышкой радости и восторга. Солдата выломало под Стивом. Он подавился, закашлялся и облился, но ничто из этого уже не имело значения, потому что Стив трогал и целовал его, кусал и дрочил ему. Его Стив. Неизменно властный и однозначный повелитель его тела. Никто как Стив. Никто никогда, как Стив! – Перевернись вниз лицом, – велел Стив, забирая у него бутылку, и поцеловал Солдата в переносицу. – У тебя есть смазка? Солдат дотянулся до тумбочки и с молчаливой благодарностью передал Стиву тюбик. А потом просто лег вниз лицом и развел ноги под углом в сорок градусов, чтобы тому было удобнее добраться до его задницы. Чего он не ожидал, так это ощутить то, как Стив оседлает его спину обратной наездницей. Яички Стива, бархатные и нежные, уютно легли ему на поясницу в то время, как свободной рукой Стив оттянул собственный член Солдата вниз, требовательно огладил по всей длине и потеребил в захвате пальцев головку. Солдат совсем тихо просяще заскулил, и в следующий миг ему на кожу скользко капнуло анальным гелем. Не в силах больше ждать, он завел обе руки за спину и жадно раздвинул ягодицы. – У тебя на заднице шерсть растет, – вдруг очень мягко произнес Стив и, как завороженный, погладил его по верхней части бедра и по ягодице. – Такая мягкая, просто шелк. Солдат обреченно завыл, но Стив в ответ засмеялся и, наконец, прижал пальцы к дырке, неумело, явно импровизируя, исследуя, потер ее, а потом толкнулся внутрь сразу двумя. Он и не представлял насколько же стосковался по этому. По этому человеку и этому ощущению. Солдат только мягко ахнул и приподнял задницу, подставляясь и потираясь членом о простынь. Стив сверху сосредоточенно хрипло дышал и все настойчивее шуровал пальцами внутри, разводя и сводя их, ощупывая стенки поступательными движениями. Почти не попадал по простате, но Солдата это сейчас и не волновало. Его уносило и так. Ему плакать хотелось от радости. Сжать зубами простынь и плакать. – Бак, готов? – спустя пару минут таких ласк спросил Стив и, продолжая пальцами одной руки растягивать ему дырку, другой приставил к его входу скользкое холодное горлышко. – Да. Да! Пожалуйста, Стив! Стиви, трахни меня, – взмолился Солдат, вздрагивая всем телом, и уже тихо рыдая в простыню. – Пожалуйста, боже. Милый, прошу тебя. Стив ничего не ответил и просто протолкнул ему внутрь горлышко Фаундерс Бастарда, решительно и нежно. В три приема загнал его до упора в широкой части, а потом приласкал свободной рукой член Солдата. Солдат понял, что плачет от счастья и облегчения, но Стив только входил во вкус. Он не просто трахал Солдата бутылкой, он вертел ее внутри, вдавливая горлышко в разные стенки. Впихивал до конца и прокручивал, так что выпуклая надпись терлась о растянутый край ануса. – Нравится? Нравится, Баки? – то и дело спрашивал он таким самодовольным тоном, что Солдату оставалось только скулить в ответ и выше вздергивать задницу для него. А потом Стив оттянул бутылку на себя, так что ободок горлышка надавил практически на простату, и властным движением провел одним пальцем по мошонке и члену Солдата от задницы и до расщелины на головке. И от такой простой и бесхитростной ласки Солдат кончил впервые с тех пор, как они последний раз трахались со Стивом еще до щелчка, в Ваканде. Он лежал, задыхаясь от счастья и еще ничего не соображая, когда Стив вытянулся вдоль него, сжал зубами ухо и спросил: – А две бутылки принять сможешь? – Не… не знаю, – дрогнувшим голосом произнес он. – Я никогда так не делал. С бутылками. – «Наверно, будет больно», объективно оценил он. – Но если ты хочешь, ты можешь. – Я думаю, я хочу другого, – мягко ответил ему Стив и потерся о левую ягодицу Солдата собственным возбужденным членом. – Если ты тоже хочешь. – Да, да, конечно, да, Стив, – на одном дыхании выдал Солдат. – Боже, конечно, да. Ужасно хочу тебя. Себе внутрь. Липкая от смазки ладонь Стива сжала его подбородок и повернула к себе лицо Солдата, а потом Стив набросился на его губы. Возможно, так уже было когда-то. Солдат не был четко уверен. Для него сейчас все было впервые. И то, как Стив повернул его на бок, побуждая, прижать левое колено к груди, как подвинулся сверху, осторожно пристраиваясь членом рядом со все еще торчащей внутри бутылкой, ощущалось почти пугающе внове. – Прямо так хочешь? – покорно спросил Солдат. – Может быть, позже. Сейчас я просто хочу тебя, – честно ответил Стив и одним движением выдернул бутылку, а потом буквально на вдохе заполнил Солдата собой. – ОБОЖЕ!!! – закричал Солдат в голос. – Живой? – замер на миг Стив. – Да, ради бога, выеби уже меня, боже мой, Стив, любимый, – скороговоркой выдал Солдат и снова завыл теперь уже от бескрайнего удовольствия. От того, что Стив (Стив! СТИВ!!!) был внутри него. Вдавливался, брал и владел. Заполнял собой, обжигающим давящим страстным теплом. Нежностью на грани жестокости и беспощадностью, какая бывает только тогда, когда тебя любят. Стив трахал его, сминая все последние баррикады, вскрывая без ножа по живому, выворачивая на обозрение все нутро и тут же воссоздавая его заново. Солдат горел, умирал и кончался, запрокидывал голову, задыхался, кусал губы и выл. Смеялся и плакал, растворяясь в телесном удовольствии. Стив трахался также вдохновенно и с полной отдачей, как делал все: как дрался, как возмущался, как рисовал когда-то. Всего себя вкладывал в то, что делал. Без остатка. Ясное дело, надолго его в таком темпе не хватило, но он все же успел заранее поймать ладонью счастливо возбудившийся по новой член Солдата и заласкать его до изнеможения, довести до второго подряд оргазма, чтобы они кончили почти вместе. Потом Стив повалился рядом с ним, сонно поцеловал Солдата в кончик носа и сбивающимся от еще не восстановившегося дыхания голосом сказал: – Ты мой, слышишь? Ты мой. Ничей больше. Ты только мой. – Да, да, – простонал Солдат и уткнулся лицом в его цыплячью гордую шею.

***

Им банально повезло, что День Благодарения выпал на пятницу, и впереди у них были еще суббота и воскресенье. Следующим утром Солдат проснулся не раньше десяти часов, хотя обычно не спал больше пяти. В первые мгновения после пробуждения ему было так незамысловато и искренне хорошо, что он даже не сразу понял почему. А потом понял. Рядом с ним в его постели сидел Стив, читал что-то в своем дешевом телефоне и свободной рукой не задумываясь гладил Солдата по спине. – Добрутрл, – пробормотал Солдат, прогибаясь в позвоночнике, чтобы Стив не вздумал прекращать ласку. – Доброе утро, – ответил Стив и потрепал его по затылку. – Завтрк? – довольно вздохнул Солдат, растекаясь под лаской и уже гадая, где поблизости делают самую вкусную выпечку, чтобы он мог угостить Стива за кофе. И еще соображая, что стоит купить мяса и сделать Стиву отбивную на обед. – Угу, – рассеянно ответил Стив, а потом мягко сжал его плечо и спросил неожиданно серьезным тоном: – Можно сначала спрошу? Ты точно спал с Капитаном Америкой? Солдат так растерялся от этого вопроса, что даже сел. – Да. Господи, почему ты спрашиваешь? – Я почитал о тебе и о нем сегодня утром, – помрачнев, признал Стив. – Больше о нем, как вышло. В жаркой комнате неожиданно повеяло холодом, Солдат зябко обнял себя обеими руками, отчетливо осознавая, что он голый, потрепанный, с неравномерно отросшими волосами, в засохших следах спермы на животе и на бедрах. – Меня немного удивило, что в последнее время все его биографы сходятся в том, что слухи о вашей с ним любовной связи намеренно распространялись во время его опалы, с целью опорочить и оклеветать его. Возможно, даже, это делалось ПиАр службами Старка с негласной подачи Генерального секретаря Росса. – Мы были любовниками, – тихо и твердо произнес Солдат и выпрямил спину. – Мы были любовниками в Ваканде, и до этого. На войне и даже до войны. Теперь я в этом уверен. Я… всегда любил его. И он меня тоже любил. Я думаю. Я люблю его до сих пор. «Я тебя люблю». – Я не говорю, что ты врешь, – очень ровно ответил Стив. – Я больше удивляюсь тому, как внезапно и резко повернулся флюгер симпатий господ историков. До первого щелчка о нем было довольно много резких и злых статей, в том числе и на тему того, что между верностью Родине и порочащей любовной связью с преступником одного с ним пола, Капитан неожиданно для всех выбрал последнее. В течение следующих лет многие, наоборот, удивлялись тому, как часто Капитан Америка стал говорить о своей покойной пассии времен Второй мировой. – Картер, – хрипло каркнул горлом Солдат и даже сам дернулся от того, как резко это вдруг прозвучало. – Да, – согласился с ним Стив и почти неосознанным жестом поддержки коснулся его колена. – Так вот после второго щелчка среди историков появляется все больше гипотез о том, что Капитан не замерзал во льдах Арктики. Что это был лишь гениальный пропагандистский ход, в то время, как он от начала и до конца работал на благо мира в шпионской организации Пегги Картер. Был глубоко и надежно засекречен. И скорее всего женат на ней. – Зачем ты мне это рассказываешь? – беспомощно спросил Солдат. – Стив, которого я знал, которого я любил, он был другим. Он не был шпионом, он был как ты. Зачем ты делаешь мне больно опять? Стив отложил телефон, подвинулся ближе и мягко поцеловал Солдата в поджатые губы. – Я не хочу делать тебе больно. Я хочу понять другое, – Стив ненадолго замолчал, прижимаясь лбом ко лбу Солдата. Потом огладил его по плечу. – Понимаешь, все это время я считал, что меня не было до второго щелчка. Но, возможно, меня не было до первого. Возможно, до первого щелчка, я был кем-то другим. Тем, кого видишь во мне ты. – Я не понимаю, – честно признал Солдат. – Капитан Америка был фигурой почти мифической больше чем для одной нации этой планеты. Его образ искусственно создавался в головах людей больше двух третей века. Как я понимаю, целая машина пропаганды была заточена только под это. Фильмы, комиксы, газетные статьи, туры, шоу. Реклама. Передачи для подростков. Скажи мне, сколько в этом было настоящего Стива Роджерса? Солдат потрясенно замер, будто божьему откровению внимая каждому слову своего Стива. – Когда Танос решил ополовинить население, в его перчатке среди прочих был Камень Душ. Танос убивал не тела, он уничтожил души. Живые тела без них рассыпались сами, – горько произнес Стив. – Ты должен помнить, ведь ты исчезал тоже. Просто небытие. Без ощущений. Проблема в том, что тело Капитана Америки было телом Капитана Америки, а не Стива Роджерса. Тело того Стива Роджерса, я полагаю, погибло невыразимо давно, не пережив ни авиакатастрофы в Арктике, ни, возможно, витооблучения после инъекции. Твой Стив Роджерс получил тело Капитана Америки, но вместе с ним он получил и ожидания, которые на него возлагали. Образ. Личину, если так можно сказать. Некую выгодную властям идеализированную личность, созданную пропагандой по требованию времени. – Журналисты чуть не визжали от счастья, когда сумели заснять фото Пегги у него в компасе, – неожиданно вспомнил Солдат. – Об этом не болтали только немые. Как будто важнее темы в тот момент не было. – Я думаю, тот, кто остался после первого щелчка в его теле, любил ее, как о нем и писали. Он был героем, я не скажу о нем ни одного плохого слова. В конце концов, он спас тебя, меня и миллиарды других. Вот только его место было не здесь, и он готов был рискнуть всем на свете лишь бы вернуться туда, где мог быть счастлив. – Стив, – тихо и беспомощно выдохнул Солдат. – Хорошо, я больше не буду об этом. Я скажу про другое. – Стив взял его лицо обеими руками и поднял к себе, чтобы Солдат мог смотреть ему прямо в глаза. – Баки, вчера, когда тебя оскорбляли, когда в тебя стали бросать камни, я понял, что без колебания порву на части любого, кто поднимет на тебя руку. Не важно, как я это сделаю. Я не остановлюсь, пока не буду уверен, что ты в безопасности. Потому что ты замечательный, ты не заслуживаешь такого. Ты заслуживаешь самого лучшего. Ты уже достаточно выстрадал, я… я читал о тебе, – Стив на миг отвел глаза, словно стыдясь признаваться в этом, но тут же с жаром сказал: – Но я знаю тебя. Ты удивительно добрый и бескорыстный. Ты чудесный. А этот мир был так несправедлив к тебе. Достаточно. Теперь я буду заботиться о тебе. Я буду защищать тебя. Слышишь? Я буду с тобой. Я никуда не уйду. Может быть, я и не Капитан Америка. Может быть, я нищий, бездомный, больной карлик, но если я нужен тебе, я дам тебе то, что тебе нужно. В жизни каждого человека должна быть миссия. Ты – моя миссия, Зимний Солдат. Защищать тебя и любить тебя – вот зачем я буду жить. Солдат часто и тяжело сглатывал и дышал ртом, боясь, что у него потекут сопли и он разревется, как тряпка. Он ни слова не мог сказать. Поэтому Стив поцеловал его в щеку и велел: – Иди умойся, а потом пойдем в город позавтракаем. Оказавшись в ванной, Солдат молча прорыдался, потом умылся холодной водой, наскоро ополоснулся и вышел к Стиву, задумчиво разглядывающему свои высохшие в машине для сушки, но бессовестно помятые вещи. – Я сейчас поглажу, – заверил его Солдат. – Я могу сам, только дай мне утюг, – проворчал Стив, а потом притянул его за майку к себе и властно поцеловал в губы. – Ты же теперь останешься здесь? – осторожно спросил Солдат. – Останусь. Так проще будет приглядывать за тобой, – хмыкнул Стив. – Я теперь не супергерой, чтобы через полгорода бегать. – Ну знаешь, однажды мне случилось обучать боевым искусствам целый выводок крошечных балерин, – Солдат с нежностью обнял Стива за талию. – Совсем крошечных, в половину тебя. И сильно младше. И делать из них супергероев. Таких, чтобы все боялись. – «И все хотели». – Так что дело не в размере и массе, поверь моему опыту. – Ты помнишь, как ты это делал? Сможешь тренировать меня? – тут же уцепился за него Стив. – Конечно. Если будешь меня слушаться, – улыбнулся Солдат. В ответ Стив снова притянул его к себе и укусил за ухо. – Если у меня возникнут с этим проблемы, я буду представлять, что сделаю потом с тобой ночью, – жарко пообещал он, и у Солдата сладко потеплело в паху. – Но сначала завтрак, – сумел прохрипеть он. Стив знакомо усмехнулся в ответ и согласился: – Хорошо. А потом возьмем еще пива и отпразднуем. Как тебе идея? Солдат радостно закивал и в голос засмеялся, и еще немножко поплакал, потому что просто не мог… просто не мог быть таким счастливым.

Конец