Голос

Западное королевство. Королевский дворец.

Вдох. Выдох. Спокойствие... "– Боже, как же я счастлив! Спасибо тебе, Господи. Если ты приложил к этому руку — огромное тебе "Спасибо!"!" Хейнли только-что прилетел в свои покои, успел вернуться в человеческую форму, и скрыть наготу под роскошными одеждами западного королевства. До сего момента Лацио старался держаться спокойно, не хотелось повторения неловкой ситуации, что возникла у него со школьницами магической академии однако теперь… Будучи наедине, в своих покоях, молодой король подорвался с места, высоко подпрыгнув, тем самым сняв часть напряжения в теле и почти сразу медленно опустился на колени, издав громкий стон вперемешку с криком и крепко зажмурив глаза. Макенна, что проходил в этот момент мимо, влетел в опочивальню монарха, едва услышав крик. – Ваше Величество! Что у ва… — тот запнулся, увидев своего двоюродного брата, стоящего на коленях, запрокинувшего голову и скрывающего лицо в ладонях. Фиолетовые глаза, едва заметные из-за светлой чёлки и рук, обратили свой взгляд на дверь. – Макенна! О, Макенна... Я так счастлив! Ты бы знал, как же я счастлив! - произнёс Хейнли смеясь, и открыл сияющее счастьем лицо, словно всё в комнате происходит так, как и должно быть. Король подорвался на ноги и бросился к брату, схватив его за руки и начав кружить с ним по комнате, продолжая громко смеяться. Советник был в шоке, неуклюже следуя за кружащим мужчиной, стараясь попасть в его ритм и не распластаться на ковре или не снести чего-нибудь по дороге. – Да что случилось-то, Ваше Величество?! Блондин остановился и подвёл своего лучшего друга к креслу, практически силой усаживая, сам же опустился в кресло напротив, закинув ногу на ногу и положив на колено руки, сцепленные в замок. Всем своим видом Хейнли I вёл себя подобно мальчишке, чья мечта осуществилась буквально минуту назад. – Макенна. Только пообещай мне, что не будешь громко кричать, - лукаво прищурился монарх.

***

Советник короля вылетел из покоев своего господина с выражением мордочки, ничего не видящей перед собою и быстро махая крыльями. Сказать, что синеволосый был в шоке, это было ничего не сказать. Внутри вихрем проносились всеразличные мысли и чувства. "– Это что, чудо? Магия? Приворот? Как так?" Он рассекал воздух, пролетая над фруктовыми деревьями сада при дворце, улавливая отдаляющийся звонкий смех из недавно покинутых им покоев государя, который очень быстро стих. "– Императрица Восточной Империи… Приняла предложение руки и сердца Его Величества." Мужчина глубоко ушёл в свои мысли, замедлил полёт и набрал высоту, подставляя клюв теплому ветру и наблюдая за тем, что происходит внизу. "– Всё это очень странно… Её Величество не из тех людей, кто так сразу отдаёт руку, будучи замужней женщиной…" Взгляд серых глаз опустился на письмо, что Хейнли поручил передать Её Величеству Императрице, привязанное к лапе. Клюв парня, если бы мог, изобразил бы в этот момент мягкую улыбку. Глаза слегка прищурились в миловидном выражении. "– Именно. Есть причина и, скорее всего, это развод или же, как исходящее из этого, нужда императрицы в троне, однако… Без чувств тоже такого решения не принять. А это значит, что у нашего короля точно есть шансы на её сердце. Плюс ко всему…" Макенна сделал небольшой вираж, огибая стаю мелких птиц, не прерывая нити своих мыслей что, подобно пчёлам весной, роились в его голове. "– Императрица — лучшая правительница и это знает весь мир. Если мы получим такого могущественного политического деятеля… Если только мы сумеем заполучить её глубокие знания и привить ей любовь к нашей стране… Да под таким крылом и с её опытом ведения государственных дел наша страна во истину взлетит выше небес!" Синеволосый позволил себе довольно прикрыть глаза. "– Я был прав, когда сказал Его Величеству, что они подходят друг другу. Её Величество Императрица — великолепная партия. Это невероятная выгода и поддержка для страны и короля, что только взошел на трон, одна из самых весомых фигур на доске политических деятелей, справедливый правитель и любимая нашим королём женщина. Что, кстати, наконец-то избавит меня от его постоянных вздохов и блуждающих в воспоминаниях о ней мыслей. Враги начнут ещё больше нас уважать и бояться, ведь заполучить такую женщину крайне сложно и важно для любого государства! Если так подумать то, в добавок ко всему, этим браком мы лишим Восточную Империю одного из столпов баланса сил и, тем самым, сделаем в ней брешь, по которой в ходе грядущей войны сможем нанести удар. Скольких же зайцев мы убиваем в один присест!" Синеволосый поймал себя на мысли, что он думает об Императрице, как об оружии или очень важной вещи и про себя извинился за грубость, чтобы успокоить недовольную его поведением совесть.

***

Хейнли не прекращал смеяться, кружа по всей комнате, едва отправив Макенну. Танцуя, король имитировал темп вальса с невидимой дамой, и весело напевал себе под нос, а после и пел во всё горло, не желая стесняться. Хейнли хотел чувствовать ветер, раскинув руки и, недолго думая, распахнул все окна своей спальни и впустил его. Он желал бегать, прыгать, кричать, плакать, смеяться и снова плакать. Губы молодого монарха не могли прекратить улыбаться. "– Ты согласилась. Согласилась стать моей супругой. Какое счастье! Осталось подождать совсем немного. Всего чуть-чуть и я смогу видеть тебя каждый день, моя Королева! Находиться рядом хоть целые сутки! Решать проблемы вместе, есть вместе, прогуливаться вместе, читать книги, путешествовать верхом или на карете. Не важно, что это будет, я смогу находиться рядом. Защищать от всего дурного и не волноваться, что с тобою кто-то может грубо обойтись или, упаси Господь, случится беда! Уже скоро я разорву кандалы, сковывающие меня и уничтожу всё то расстояние, что лежит между нами! Вскоре я заберу тебя из Восточной Империи. Я прекращу твои страдания, что причиняет тебе Совьешу и подарю всё, чего бы не пожелала твоя душа! Я возложу к твоим ногам весь этот мир, скажи мне только одно слово!" Король вышел на балкон и глубоко вдохнул, подняв взгляд на бескрайнее небо, что немного слепило своей чистой и безоблачной, глубокой голубизной, медленно переходящей в сумерки. "– Вскоре никто, никто не сможет мне помешать наслаждаться совместным временем с Королевой. Ни расстояние, ни жизненный статус. Когда она станет моей, я никогда и никому не позволю разговаривать с Навье в неуважительном тоне или попытаться унизить, задеть честь и гордость! И никто не посмеет отнять её у меня! Не позволю! Ни за что не позволю никому забрать или как-либо навредить тебе, Королева. Я не желаю видеть, как ты страдаешь от подобного обращения с тобою! Я не желаю видеть твоих слёз! Я хочу видеть лишь твою улыбку и смотреть в глаза, что ласково смотрели бы на меня в ответ. Я желаю кружить с тобою в танцах хоть всю ночь напролет, вести под руку во время прогулок..." Хейнли вернулся в комнату, закрыл окна из-за наполняющего её холода и спрятал руки за спиной, вглядываясь куда-то вдаль, продолжая улетать мыслями прочь из дворца. Всё путалось и было словно в тумане. "– Когда же ты успела заполнить собою все мои мысли, Королева? С какого момента все твои переживания стали моими, а твои несчастья оставляют и на моей душе кровоточащие раны? С каких же именно пор я прекратил видеть красоту других женщин и стал глядеть лишь на тебя одну? В какой момент ты взбудоражила мой разум и навсегда пленила меня в своих оковах? Твой лёгкий, величественный стан, мягкая поступь, манеры, речь… Я, будто околдован и ловлю каждый твой взгляд, каждое твоё движение. Я ослеплён тобой, моя Королева... Ты напоминаешь мне лебедя. Он всегда гордо молчит, величественно подняв голову. При этом от этой птицы веет великолепием, чистотой и благими помыслами, верностью и любовью. Прямо как от тебя. Я не видел твоей любви, но уверен, что она так же прекрасна, как и ты сама. Запах твоих волос. Я хочу почувствовать его, коснуться мягких локонов. Наблюдать, как солнечные лучи вплетаются в твои пряди цвета пшеницы и создают ореол святости вокруг тебя. Как ветер ласкает их, играя. Твои духи, твой аромат. Он столь сильно врезался в мою память, что мне без труда удастся отыскать тебя по нему одному на площади, забитой людьми и с завязанными глазами. Он нежен и лёгок, он подобен первым цветениям персиковых деревьев. Я хочу наблюдать за тем, как ты спишь. Как размеренно дышишь, глядя безмятежные сны. Приникнуть головой к твоей груди и слушать твоё сердцебиение. Хочу целовать тебе руки. Хочу крепко обнять тебя и никогда не отпускать. Хочу помогать тебе. Во всём. Быть опорой. Быть поддержкой. Быть тем, за чью спину ты сможешь спрятаться в случае опасности и ни о чём не беспокоиться." – Твой голос… "– Я хочу слышать тебя. Каждый день. Хочу слышать, как ты зовёшь меня по имени. Как ласково говоришь со мной или как ругаешь меня. Хочу спорить, чтобы твой голос приобретал стальные нотки и затем мириться, наблюдая как он же, строгий и холодный всего пару мгновений назад, вновь спокоен и ласков. Хочу дарить тебе подарки и слышать нежное "Спасибо...". Твой голос стал мне родным. Самым дорогим и прекрасным на всём белом свете. Я хочу слышать твой смех. Как ты заставляешь себя подавить его, прикрывая губы рукой. Как мило улыбаешься и благодаришь меня за поддержку, за тёплые слова. Твои глаза. Я не лгал, когда говорил о том, что они способны гипнотизировать людей. Их цвет невозможно описать словами. То они зелёные и свежие, подобно молодым листьям на ветвях, то медовые, тёплые и волнующие, подобно янтарю. Как томно от усталости ты прикрываешь веки, или как холодно, оценивающе смотришь на кого-то... Я опьянён. Опьянён осознанием того, что все мои мечты вскоре воплотятся в жизнь! Но, даже не смотря на всё это, есть одно большое "но"..." Блондин прикрыл глаза, давя в себе желание почти заплакать. "– Ты не любишь меня, Королева. Я тебе друг, не возлюбленный." Плечи Хейнли слегка опустились, мужчина ссутулился, но после вновь вернул свою великолепную осанку, уверенно глядя вперёд. "– Однако! С меня вполне достаточно и этого! Ведь я смогу сблизится с тобою, завоевать твоё сердце и заслужить твою любовь. Я готов пойти на всё ради этого, и ни Великий Князь Капмен, ни этот чёртов император Совьешу, не сумеют мне помешать!" В памяти Хейнли проносились воспоминания, обрывки фраз, письма. Король уже знал содержание всех её посланий наизусть и иногда перечитывал их, просто чтобы полюбоваться её почерком и повспоминать, как Королева улыбалась и гладила его по голове, как просила поскорее возвращаться с ответом. В комнату резко постучали, заставив Хейнли вздрогнуть всем телом и недовольно повернуть голову в сторону двери, сведя брови к переносице. Лицо его приняло буквально угрожающий вид. Королю не нравилось, когда кто-то мешает ему думать. И не важно, о чём конкретно. – Вместе с собою ты принесёшь великую и радостную весть моему народу. Вместе с собою ты подаришь моей стране гордое звание Империи... Не могу дождаться, - прошептав это себе под нос, Хейнли направился на выход, заставляя себя сосредоточиться на своём долге короля.

***

Дворец Восточной Империи

Совьешу тяжело вздохнул, сидя в своём кабинете и проглядывая очередной документ, в котором уже как вторую минуту не мог разобрать и одного слова не смотря на чёткий и аккуратный каллиграфический почерк. Император поднял руку к лицу, начав массировать переносицу и отложил бумагу, закрыв глаза. Его грызла совесть. Не смотря на то, что он Верховный монарх и должен думать, в первую очередь, о народе, все его мысли начала занимать Навье. Кружила, перехватывала, обрывала нити мыслей. Императрица и до этого никак не желала покидать его голову, а с разводом начала ему сниться буквально каждую ночь. Советник, что вошел и увидел сие картину, уговорил своего правителя уйти пораньше и отдохнуть. Совьешу не стал отказываться от предложения, сейчас ему всё равно не до документации на счёт поставок кожи на следующий месяц. Это может подождать. Слегка ослабив кашне и расстегнув пару пуговиц на рубашке, брюнет упал в постель и глубоко вздохнул. Ему не хотелось открывать глаз. Но в темноте, под веками, он видел силуэт. Гордый силуэт своей супруги, величественный стан которой скрывала императорская мантия, а голову венчала изысканная корона. Уже в который раз он видел его. Со спины. Ни разу с лица. – Даже здесь ты не смотришь на меня... Мужчина недовольно хмыкнул и открыл глаза, уставившись в потолок. Ощущение запутанности и разочарования охватывали императора. Снова анализ всей ситуации стал проигрывать в его голове. Сколько раз такое уже было, до чего же заезженный сюжет, однако тот продолжал неумолимо показывать все сцены и результаты от начала и до самого конца. Совьешу начал ощущать, что ему не хватает внимания. Внимания конкретной женщины, с которой они всегда были вместе. Когда в последний раз он касался её, и она не отворачивалась или же не отступала, увеличивая расстояние между ними? Когда обнимал в последний раз? Когда в последний раз император слышал смех своей Императрицы или получал нежный взгляд её великолепных глаз? Сколько уже месяцев, в конце-концов, они не проводили ночь вместе? Столько холода стало проглядываться в отношении к нему, монарху это не нравилось. Сковываемый манерами и правилами Церкви он не имел права обходиться со своей женой так, как это сделал бы муж-простолюдин, что осознаёт отсутствие чувств своей половинки. Повалить на кровать и кричать о том, что ему не хватает внимания. Не хватает самой Навье. Да и как бы он это сказал? Выставил бы себя только полнейшим дураком и самовлюблённым ребёнком. "– Не справедливо!" Совьешу давно чувствовал то злополучное чувство к своей супруге, которое люди именуют любовью. И с горькой улыбкой он давно уже смотрел в окна по ночам, представляя себе как они вместе бы наблюдали за звёздами, гуляли по набережной, по цветочным полям. И она бы улыбалась. Ласково звала его. Императора передёрнуло. Он почти забыл, какого это — слышать ласковый тон Императрицы. Чувствовать, как она нежно проводит пальцами по его щеке и обнимает, увлекая за собою. Сам того не замечая, Совьешу обнял себя за локти. Как же ему хотелось смять эту женщину в своих объятиях и зарыться носом в её мягкие волосы, отливающие великолепным золотым оттенком. Совьешу желал целовать её, но он не может. Нельзя. Не то положение, чтобы делать такие простые, но столь желанные вещи. Держать за руку, смотреть в глаза, слушать её шепот. Слышать, как она на носочках тихо подходит сзади и ласково обнимает, положив голову на его плечо. Как ему хотелось таких простых мелочей. Однако... Помимо статуса была ещё одна, немаловажная, вещь. Не те отношения. Навье не любит его. Не воспринимает, как полноценного супруга. Держит на расстоянии от себя. И никогда не смотрит на него с той лаской, что когда-то была раньше. "– С какого же момента ты так охладела ко мне?" Брюнет поднялся и медленно подошёл к окну. Как по сигналу, в дверь постучали и доложили, что к нему пришла гостья. С необъяснимым трепетом в груди Совьешу обернулся и торопливо спросил, кто к нему пожаловал. На что получил незамедлительный ответ: – Мисс Рашта, Ваше Величество. В этот момент сердце брюнета до боли сжалось, слово взятое в тиски. Меньше всех на свете сейчас император желал видеть именно её. – Скажи Раште, что я занят и не могу её принять. – Однако, Ваше Величество... Вы же в своих покоях... – Придумай что-нибудь! Я хочу побыть один! - повысил тон Троби Вик, чем заставил бедного слугу съёжиться в плечах и поспешно исчезнуть за дверью. Три глубоких вдоха и чёрные с серым отливом глаза направили свой взгляд в окно. Но небесные своды более не помогали расслабиться и остудить голову голубизной, как раньше. Сегодня Императрица была в голубом платье с синим градиентом. Совьешу схватил себя за голову, склонив её. Позавчера он ходил в покои императрицы и изъявил желание оставить Навье подле себя даже после развода. Он надеялся, что она поймёт и примет его предложение. Ведь таким образом мужчина обеспечивал помощь Раште, если вдруг у неё будет что-то не получаться и уверенность, что весь этот год его бывшая жена останется рядом, чтобы снова выйти замуж именно за него и пресечь любую возможность влюблённости Императрицы в другого. Но, впрочем, как и всегда... – Отказ... - Совьешу запрокинул голову, опустив одну руку, второй поправляя волосы с закрытыми глазами. Слова его возлюбленной рвали душу на части, словно безжалостные кошки, которые решили уничтожить его изнутри. Её властный, столь привычный и волнующий одновременно сердце, тон был подобен вердикту суда. "– Когда мы завершим данную процедуру, то уже станем чужими друг другу людьми. Подобное невозможно." "– То, что мы разводимся на какое-то время, не делает нас чужими!"* Император стиснул зубы не то от осознания глупости столь отчаянной попытки оправдать этот развод, не то от злобы. Это всё, на что его хватило из-за захлестнувшего отчаянья после той жестокой правды, что так безжалостно высказала женщина, а в ответ, что был ему необходим подобно глотку чистого воздуха, надежду на смену её решения... Он получил лишь тишину. Даже словечком не обмолвилась в ответ, лишь холодно взглянула на брюнета. Эта картина до сих пор стояла у мужчины перед глазами: как он тянет к ней руку, а она молчит, величественно разворачивается и быстро уходит... Даже не взглянула напоследок, подвергнув всё его надежды смертному приговору. Это и было её последнее "Прощай!". – Сколько же раз уже ты уходила в такой манере? Ха-х... Мне даже не хватит пальцев, чтобы сосчитать. Но тогда... Почему именно этот раз вызвал в моей груди столько боли? Совьешу всё нашептывал и нашептывал себе под нос, прижимая кулак к груди и вспоминая все моменты, когда она уходила от него с таким выражением лица. Он помнил всё, что было: её одежду, причёски, украшения, движения. Даже мельком выглядывающую обувь из-под подолов платья. Он помнил всё, до мелочей. И от этого становилось лишь больнее. – Кгх... - брюнет коснулся лбом оконного стекла, дабы хоть как-то остудить голову. Самым больным для мужчины было то, что Навье прекрасно осознавала всю серьёзность этого процесса и прекрасно понимала, кем она станет после развода. С чем останется и с чем столкнётся. Император, казалось, был готов завыть раненым животным. Ничего не шло по его плану, всё сыпалось из рук. Вскоре он потеряет Навье. Она ведь не останется с ним. Он прекрасно это понимал. Его компании после всего, что между ними произошло, она предпочтёт остаться в поместье своих родителей. Совьешу понимал, что столько скандалов, обвинений, ругани и стуков по столу кулаком ставят его в глазах Навье всё ниже и ниже. Его потеря самообладания говорит ей о том, что он не в состоянии совладать со своими чувствами. В голову стрелой влетело воспоминание о драке с Великим Князем. Навье тогда встала между ними и с откровенным непониманием и даже испугом смотрела на них по очереди. А он говорил, что из-за того, что Князь не может контролировать свои эмоции, пересмотрит сделку. Императору стало стыдно и он немного покраснел. Именно после этого случая он стал довольно часто кричать на Навье и стучать кулаками по столам. Его выводила из себя одна только мысль о том, что она может остаться с кем-то наедине. А возможность того, что после таких "свиданий" Навье может понравиться другой мужчина, в принципе сводила Совьешу с ума. Как бы он не устанавливал границы и как бы не радовался отъезду Капмена и Хейнли, отношения с супругой у него не улучшились. Даже наоборот... Навье стала ещё дальше, чем была. В сумерках прозвучал ласковый голос. – Ваше Величество... Совьешу дёрнулся всем телом и в мгновение ока сделал крутой разворот, оглядывая цепким взглядом комнату. В дверях, неловко выглядывая из дверного проёма, стояла Рашта и, подобно верной собачонке, тихо попросилась войти. Натянув на губы, некогда искреннюю, улыбку мужчина произнёс: – Входи.