Связующие нити

8. В кофейню я летела в приподнятом настроении, надеясь на встречу с Есей. В предыдущий раз за баром стоял ее сменщик, которого до этого заставала только раз. Еще не войдя вовнутрь, приметила, что Еся отсутствует и сегодня. Несколько приуныла в разочарование. У меня не было ее номера телефона, а пролистав список друзей Сережи в соцсетях, пришла к заключению, что либо ее вовсе там нет, либо у нее какой-то другой ник. Так еще закрадывались сомнения, как она сама бы отнесла к этому. Может быть, я сильно навязываюсь. Такие состояния неуверенности периодически были мне свойственны, когда дело касалось построения общения с новым знакомым. Слишком много думала. Занято пара столов. Из кухни вышел Вова и стал что-то говорить напарнику Есении. Заметив странную деталь, что Вовину талию опоясывал фартук, а бармен с сумкой в руках. Не имея привычки подслушивать и вмешиваться в чужие разговоры, стояла в стороне, пока Вова не остался один. - Привет! Ты решил подработать? – заходя к нему за бар, выполняя свои обычные действия, спросила я. - Привет, Ксюш! – плюхнулся на стул он. – Один уволился, а вторая на больничном. - Что случилось с Есей? – моментально вычленила самую важную для себя информацию. - Некрасивая ситуация, - покачал головой Вова, заговорив тише. – Неделю назад пара имбецилов избили ее по дороге в магазин, - услышав мой резкий вздох, поспешил разъяснить полностью случившееся. – С ней все в порядке. Потрепало, но вовремя мимо шел прохожий. - Что с ней? – позабыв о своей работе, развернулась к нему. - Сломан нос и рассечена бровь, - произнес он, вглядываясь в мое лицо, силясь увидеть за моей встревоженной реакцией нечто большее. - Кошмар! - Теперь наша красавица отсиживается-отлеживается дома, - жестом махнув напротив своего лица, показывая, что следы нападения, как бы каламбурно не звучало на лицо. – Так еще этот вот товарищ отказывается работать в другом графике. В итоге уволился. Работать некому. - Стечение обстоятельств! – пожала плечами, возвращаясь к своему занятию, обдумывая услышанное. И как же так узнать номер телефона. - А ты не хочешь подработать? – не с того сего спросил Вова, пока я прибывала в своих мыслях. - В смысле? – посмотрела на него, ожидая разъяснений. - Мы зашиваемся, а у тебя, как я знаю, есть опыт, - любезно приступил к своим доводам Вова. – Серега сейчас занят открытием второй кофейни, у меня сессия, а мы так быстро не найдем замену. Ксюх, ты уже наш человек. Три месяца с нами в команде. Выручай! - Вов, это абсурд! Я больше десяти лет не занимала такой работой, - развела руками и качала головой над одной только идеей. - Не ради меня, - сложив руки перед собой, в подобие молитвы, увещевал он. – Ради долгой дружбы с Серым или ради новой с Сенькой, - при этом я уловила некое ехидство. – В конце концов, ради ее скорейшего выздоровления. - У меня ребенок и я не могу проводить здесь дни напролет, - выдвинулась своей последний аргумент для отказа. – Но пару раз выйду, поработаю, в качестве огромного исключения, если ты со всем выдохнешься! Вроде бы со стороны взрослый мужчина запрыгал в подобие победного танца, чем привлек внимание немногий гостей. На это можно было лишь улыбнуться. Думается мне, что он с самого начала планировал. В общем, на секунду я пожалела о своем согласии, но откинула не прошеные мысли. Все равно не могла найти себе место и занятие в свободные часы. В любом случаи согласие уже дано. Странным образом меня захватили рабочие дни, в которые прошла быстрое обучение в использовании кофемашины. На стойке стояла табличка, что за баром новичок и не может сделать всего из меню, но эту оплошность при желании можно компенсировать отличными десертами, которые для сведения было указанно приготовлены тем же баристой-неумехой. Подозреваю, что это дело рук Вовы, умело не попадающегося на глаза во время моего нахождения в кофейне. Серёжа посмеялся и не стал комментировать, видимо опасаясь, что я развернусь и уйду, не став терпеть подтрунивания. К этому я отнеслась с улыбкой, хотя желание дать по шеи меня не отпускало. Гости задавали вопросы, хотя относились с юмором и пониманием. А постоянные клиенты интересовались отсутствием Есении. Они получали односложный ответ – семейные обстоятельства. За баром затрезвонил рабочий телефон, поспешив от столика, отнеся за него заказ, подняла трубку. - Алло! - Э-э! – растянуто отозвался женский голос в замешательстве. – А Вова на месте? - Сень, привет! – узнав по голосу девушку, сдерживая радость от простого звука ее голоса, сказала я. - Ксюша? – из того, как она удивилась, я могла сделать один вывод, что она была не в курсе моего «рабства». - Да, это я, - улыбнулась в трубку, от чего-то занервничав. – Как ты? - Ты знаешь? – я не могла определить, что кроется за этим вопросом, как она отнесется к тому, что мне известно о случившемся. - В общих чертах, - тихо проговорила я. - Лучше, - после недолгой паузы все же ответила Еся. – Что ты там делаешь? - Работаю. - Серьезно?! – изумленно коротко рассмеялась она. – Вовка вовлек тебя? - Именно! Позвони ему на телефон, - вспомнив о причине ее звонка, посоветовала я. - Уже, да только отключен, - со вздохом произнесла она. – Ладно, позже свяжусь. Мне отчаянно хотелось продолжить разговор с ней. Причин для этого в моей голове не находилось. Еще больше хотелось увидеть. - Есь, можно мне тебя навестить? – прикрыв глаза, быстро выпалила я тихим голосом, предполагая отрицательный ответ. - Нет! – отрезала она, чего и следовало ожидать. – Пока, - оставив мне на конце линии гудки, прервала разговор. Думаю, что и мне не хотелось бы показываться спустя неделю. За проведенные дни в кофейне я случайно нашла в стопке бумаг различные наброски. Сомнений в авторстве не возникало, став свидетелем создания одного подобного. Есения рисовала преимущественно сюжетные зарисовки, изображая гостей в зале. Такие бытовые изображения людей, словно фотография, выхватившая мимолетный эпизод жизни. Здесь и беседующие между собой подружки, в обмене сплетнями, парочки в нежных чувствах и выясняющих отношения, дети с перемазанными лицами и руками. Детализация меня поражала, будто взглянула на черное фото. Вот-вот и переведет взгляд на меня. Или же уже смотрела в душу. Поразительно живые рисунки. Они заставили меня задуматься над тем, какова же глубина практически незнакомого мне человека. Она видела и понимала куда больше, чем показывала окружающим. Просьба Сережи отвести зарплату Есении меня изначально насторожила, как бы не радовала возможность увидеться с ней, все же помнилась ее холодная реакция и резкий ответ на просьбу о возможности встретиться. Серега сослался на чрезмерную занятость и велел взять деньги с кассы, назвав адрес, отклонил прочие возражения. Так еще раз уточнив, где точно находиться место жительства, смутилась еще больше. По адресу, которым меня снабдил Серёжа, находились общежития старой советской постройки. Не то, чтобы я с предубеждением относилась к людям, живущим в таких местах, но и повидала разное, чтобы хоть какое-то впечатление сложилось. И почему-то образ Еси не вязался к тем местам. Делать нечего! Отправив Вику в школу, быстренько собралась, направилась по адресу. Мои опасения подтвердились, когда завернула на ту улицу. Друг напротив друга стояло четыре двухэтажных здания, неизвестной какого года постройки. Неподалеку находилась детская больница, детский сад, школа искусства. Вокруг высились высотки, современные многоквартирные дома с благоустроенными прилежащими территориями. Это же место в окружении деревьев, словно затерялось во времени, существующее вне его. Забытое в свойственном колорите. Кое-где из распахнутых окон доносились звуки телевизора и голоса жильцов. На самодельных рамах для сушки белья, висели вещи. В таком раннем часе улица была пустой, и только прошелся с метлой дворник. Оказавшись внутри, меня пронзила одна мысль, как же в таком месте можно жить. Условия, далекие от нормы, не пригодные для жизни человека. И я бы могла сказать, что у меня неверный адрес, но видела припаркованный жигуленок Еси. Облупившаяся краска на стенах коридора, скрипящие, деревянные полы на каждом шагу. С общей кухни разносился аромат приготавливаемой еды и разговор двух женщин. Осторожно ступая, поднялась на второй этаж. Пока я шла, поглядывая на нумерацию комнат, то остро ощущала свою не приспособленность к этому месту. Меня бы и на сутки не хватило. До костей городской житель и тяжело адаптировалась на условия, в которых для удобств необходимо потрудиться. Думается, в сельской местности меня бы унесли волки. Прервав свои умозаключения, остановилась перед нужной дверью. Чуть приоткрытая, в комнате играла громкая музыка. «Король и шут», выбор меня удивил, хотя и сама послушать не прочь. «Танец злобного гения». Теперь я не знала, как поступить. Войти? Но врываться в чужой дом было мне не по душе. И как сама Еся отнесется к не званому гостю. С другой стороны и стоять перед дверью глупо. Все же постучав, толкнула дверь, погружаясь в атмосферу громкой рок музыки, от которой сотрясались внутренние органы. Сразу бросилось в глаза практически полное отсутствие мебели. В небольшой прихожей вообще ничего не было, только на полу кроссовки и рядом валялся рюкзак. Сделав пару шагов, больше и не вышло, размеры не позволяли разогнаться. Еся стояла у приоткрытого окна спиной ко мне, перед мольбертом, на котором был расположен большой холст. Работа еще не завершенная, но близилась к своему завершению. Многообразие цвета в выбранных красках, нанесенных широкими мазками. И на этом этапе отчетливо видела женское лицо. Я не знала, в каком стиле, чем и как, только одно понимала, что как же это красиво. Степень завороженности еще незаконченной работы погружала в тот мир. Многоцветие не лишило реализма картину, на меня смотрели будто настоящие живые глаза. На силу перевела взгляд от холста на Есю. Сейчас она просто смотрела на свою работу, держа в руках палитру и какой-то инструмент, похожий на маленький шпатель. На одежде то ту, то там виднелись пятна краски, запах которой витал по комнате. Волосы собраны наверх, открывали немного заросший затылок. В руке со шпателем у нее дымилась сигарета. Левая нога слегка дергалась в такт музыки, сменившуюся на какую-то неизвестную мне. Есения повернулась, чтобы затушить сигарету и, дернувшись от моего тихого подглядывания, выронила ее. Из громкости музыки я могла лишь видеть, как движутся у губы в чертыхании, наклоняясь за окурком. Отметила все еще не зажившее следы избиения. Припухлость носа и очевидно зашитую рассеченную бровь, хотя уже не скрывал лейкопластырь. Тем временем она выключила музыкальную установку, которая, наверное, была единственным ценным предметом в комнате, не считая ее работы. Потому что матрас на полу, служил кроватью, не разобранные сумки – шкафом, да пара стульев. Здесь не так уж и плохо, относительно не давний ремонт, чисто, но пусто. - Что ты тут делаешь? – резко обратилась ко мне Есения. - Вот, - растерявшись, вытянула из кармана перетянутый резинкой рулончик банкнот. – Серёжа попросил завести. - Идиот! – буркнула она, подходя ко мне и забирая деньги. – Мог и на карту перевести, - сразу же отходя от меня, я отметила, как она старается отводить взгляд и создает дистанцию. - Извини, что ворвалась к тебе, - проговорила я, делая осторожные шаги ближе к картине. В ограниченном пространстве, так или иначе, мы не могли создать достаточно большое расстояние. – Дверь была открыта и музыка громко играла. - Да, забылась, - отвернувшись, пожала плечами она, занялась очисткой инструментов. – Ко мне никто не зашел. - Это потрясающе! – с благоговением прошептала я, пожирая глазами изображение девушки. – Необычно! - Ничего особенного! – отозвалась позади Еся. - Не придуривайся! Ты не можешь не знать, какая это красивая вещь! – с укором ответила я, бросив на нее мимолетный взгляд. Теперь сложив на груди руки, она наблюдала за мной. Поменялись ролями. - Это лишь хобби, - уже более теплым тоном сказала она. – Участь голодного художника, сводящего концы с концами, не хочется разделить. Работа для материальных благ, а живопись для души. - Значит, у тебя исключительно необыкновенная душа, - Еся ничего не ответила. – Как ты? - Кхм! – прочистила она горло. – Уже лучше, так что скоро выйду на работу. Не знаю, зачем Серега тебя отправил ко мне. - Это лучше спросить у Вовки, - развернулась к ней, когда как Есения прикурив, уселась на подоконник. - Мы где-то погорели? – изогнув бровь, тут же поморщилась, поинтересовалась она. - Навряд ли! Он делает не двусмысленные намеки и не более! Остряк! - Ну, знаешь ли, не беспочвенно! – меня радовала, что между нами тронулся лед, и в общение возвращалась легкость. - Это же только между нами! - Конечно! - Не хочешь прогуляться? – осмелилась подойти и встать рядом с ней. - Зачем? - Погода хорошая, - меня неотвратимо тянуло к ней, хотя я не имела право наступать на те же грабли. В моей личной жизни все еще не было определенности для построения чего-то совершенно нового. Не хотелось ошибиться и обидеть, тем более Есю. Порывало коснуться в поцелуе этих губ, коснуться лица, пробегая по его линиям пальцами, стереть полоску краски у уха. Вспомнить вкус и аромат кожи, тактильно ощутить пульс. Отдать ей свое тепло и забрать причиненный ущерб, затаенную боль в глазах. - Так что? – скользя взглядом от губ к мазку краски и к глазам. - Да, - ее глаза проделали тот же путь по моему лицу. Удар двери о стену заставил нас обеих отпрянуть друг от друга, того как мы сблизились я не заметила, и подпрыгнуть. В комнату вошла девушка мигом просканировавшая нас. Аура напряжения повисла между нами тремя. Еся сверлила взглядом девушку, когда как та смотрела то на меня, то на нее с явным вопросом. Тут не нужно быть гением, чтобы понять о том кем они приходятся друг другу. Я ощущала себя не в своей тарелке. Третьей лишней, как бы ни банально это не звучало. - Я пойду, - тихо выговорила я, заставляя себя сдвинуться с места. Вскользь Еся глянула на меня и чуть заметно кивнула. Многие вещи могли мне показаться за те последние пяти минут в ее комнате. И обоюдное желание, возникшее перед появлением ее девушки, и сожаление, когда она провожала меня взглядом. У меня не было права таить обиду, но все же чувство, что меня водили за нос, скреблось в душе. Одна только реакция Еси, когда она узнала о моем семейном положении, говорила сама за себя. Не хотелось делать далеко идущих выводов и рубить с плеча. Теперь я не знала, как себя вести в следующую встречу с ней. Как задушить на корню чувства, посмевшие начать зарождаться. Я шла домой в еще большем раздрае, чем до того. Увидев девушку Есении, моя самооценка упала. Красивая, эффектная, без стеснения, блондинка, у которой и фигура, и рост впечатляли, выразительные черты лица с карими глазами. Правда под ними пролегли тени усталости и недосыпа, что собственно не портило общего впечатления. В голове крутился обрывки из разговора, когда я уходила, который наводил на большое количество вопросов. 9. - Почему ты не дома? – спросила Юля, сохраняя дистанцию, облокотившись о стену. – А в этой халупе? - Вот это мой дом, - чуть дрожащими пальцами выудила сигарету из пачки. Как бы я хотела, чтобы эту реакцию вызвала молодая женщина, стоящая передо мной, а не та, которая только, что ушла отсюда. - Чушь! И ты это знаешь! – отмахнулась от моих слов она. – Ты не объявляешься дома! О том, что с тобой произошло, узнаю от Вовки! По-твоему это нормально?! - Юля, я ушла три месяца назад, - собравшись с мыслями, ответила я на ее нападки. – Не нужно предъявлять мне сейчас какие-либо претензии. - Это все из-за нее? – кивнула в сторону двери, указывая про кого именно говорила. - Она здесь не причем. Человек привез мне зарплату, - стараясь не выдавать своего истинного отношения, зная, как Юля может угадывать перемены во мне, отозвалась я. – Не вини посторонних людей. - Кого мне винить, если ты не хочешь выяснить наши отношения? Не приходишь домой? - Напоминаю, там я больше не живу! И мы уже все выяснили. - Почему ты такая упрямая? Почему ничего не хочешь слышать? – я видела, как она хотела тряхнуть меня, но выражение моего лица остановили ее от дальнейших действий. – Вечно так! Тебя не интересует ничего кроме себя и своего собственного мнения, - ее слова легко соскальзывали с языка, не задумываясь над их достоверностью. - Стой-ка! – быстро возразила я. – Не кажется ли тебе, что ты что-то путаешь? Когда мне было все равно на тебя или на нас? Когда, Юля? Я не хочу сейчас слушать твои попытки вернуть то, чего уже и нет. Ты это перечеркнула. Нас не может больше быть. Между нами точка! - И вот снова ты за свое, - взвилась она, начав расхаживать передо мной по комнате. – Тебя не было дома. Днями. Перестала уделять мне внимание. Говоришь, что не изменяла, но как можно объяснить практически полную потерю интереса в постели, а я знаю тебя. Мне было не выносимо находиться в одиночестве. - О! И ты завела новые интересы? – зло усмехнулась я. – Юля, я работала. Для осуществления наших с тобой совместных планов. Мы обе привыкли жить на широкую ногу. Ты взрослая девочка и должна понимать, что деньги не сыплются с неба. В конце концов, сама когда-то работала… - Упреки! Есь, что-то ты не возражала! - Не отрицаю! Кто бы только знал, к чему это приведет? – покачав головой, проговорила я, пытаясь перехватить взгляд Юли. – Когда ты в последний раз принимала? Или же? – отведя глаза, она, чуть сбившись с шага, остановилась. – Юль, ты лишила меня всего одним махом. Да, я была слепа, что так долго не замечала. И знаешь в этом виновата. Загналась в погоне заработка, проводя больше времени там, чем дома. Это вошло в привычку, - закурив еще одну сигарету, откинув голову, возвела глаза к потолку. – На мою отстранённость ты ответила наркотой. Новые друзья и привычки. Так? - Это баловство. Я не наркоманка! - А кто? Пользователь этой дряни?! - Не язви! - Конечно, нет, - коротко рассмеялась я, совсем не весело, желчь от ситуации, в которой оказалась до сих пор жгла внутренности. – Перечеркнуть все чего мы хотели. Жизнь. Семья. Ребенок. Юля, ты хотела родить и продолжала говорить об этом, даже сидя на наркоте. В каком надо находиться уме, чтобы… Не могу! – стиснув зубы, дала себе минуту для успокоения. – Влезть в долги. Вернее сделать это за меня. Да, в такой сумме! Отвечать пришлось мне. - Но мы же справились. У нас все еще может быть, как раньше. И все наши мечты мы сможем осуществить. - Юль, заткнись! – грубо прервала я, не глядя выкинула окурок в окно, не утруждая себя в его тушении. – Мы это проходили. И сейчас звучат одни и те же слова. Пора прекратить. Все. Мы два чужих друг другу человека… - Нет, - неожиданно для меня Юля, сделав два шага, схватила меня за руки, сильно стискивая их пальцами. – Так не может быть! Я люблю тебя… - Прекрати! – крикнула я, вырываясь из ее хватки, перехватив ее запястья. – Не говори слова, которые для тебя пусты. Между нами конец! Ты переступила черту. Втянуть моего отца в свои проблемы. Занимать у него денег, заведомо солгав о цели, прекрасно зная, что ему в пору самому помогать. Для меня ты потеряла лицо, престав быть тем человеком, которого я любила, с которым, как думала, обрела свое счастье. Но, увы, судьба распорядилась иначе. На этом мы прекращаем дальнейшее общение и вместе с тем какие-либо попытки вернуть старое, - с этими словами я вела Юлю к двери, желая сейчас оказаться с каком-нибудь другом месте. - Еся, - простонала Юля, в попытке задержаться. - НЕТ! – грубо вытолкнув ее за порог, захлопывая дверь перед ее носом, чувствовала, что меня начинают накрывать эмоции. Беспомощно в полном опустошении уперлась лбом в дверь, прикрыв глаза, перевела дух. В коридоре стояла тишина, и я живо представляла с каким неверием в данный момент Юля смотрит на закрытую дверь, раздумывая над дальнейшими действиями. Быть может стоить повторить попытку и постучать? Но вот неуверенные глухие звуки удаляющихся шагом донеслись до моих ушей. Потом вновь смолкли. Окончательно я поняла, что Юля все же ушла, когда она стала спускаться по лестнице. Неровной походкой вернулась в комнату. Невидящим взглядом обвела комнату, словно пытаясь отыскать ответы на невысказанные вопросы, крутившиеся в моей голове слишком долго, чтобы не начать сходить с ума. Сконцентрировавшись на не завершенном портрете, подошла к нему. Действуя по наитию, когда оказался зажатый в пальцах шпатель, внезапными движениями руки холст передо мной стоял исполосован. Я вымещала на нем свою боль, не нашедшую выхода, копившуюся день ото дня. В раме остались висеть полосы цветного холста, когда бросив в сторону шпатель, я отступила на два шага назад. И еще пока не наткнулась ногами о матрас. Присев обхватила руками голову, покачиваясь, как в трансе. Не осознавала, что плачу пока слезы не капнули на колени в прорезях джинс.