В мире теней, где мы с тобой

      К Боруто и в детстве было такое отношение. Все дети видели не его, а его отца. Все дружили с ним только из-за него. Все улыбались не ему, а образу его предка, нарисованного на нём. Они словно и не знали о его существовании. Знали только «Сына Хокаге», но не Боруто. Из-за этого он с ранних лет научился врать и фальшивить, ведь все равно никого не интересовало то, что он скажет.       Он пытался привлечь внимание, показать себя настоящего, пытался докричаться до всех, но люди это воспринимали по-своему. Кто-то говорил, что он позорит Хокаге, кто-то — что он просто балуется, а кто-то восклицал: «Ах, как же он похож на отца в свои годы». Но никто так и не замечал его настоящего.       И вот он. Экзамен на Чунина. Знаменательный день для всех генинов, желающих показать себя и заслужить более высокий ранг, а также доступ к сложным заданиям. Боруто тоже хотел этого. Он хотел обратить на себя внимание отца, заполучить его похвалу. Он знал, что ему будет нелегко. Но нашёл выход. Не самый лучший, но выход… Жульничество.       Всё шло хорошо, никто не замечал ничего подозрительного, он побеждал одного за другим. И счастью не было предела, когда к нему спускался его отец, внимание которого он так яростно хотел заполучить. Но случилось то, что заставило мальчишку спуститься с небес на землю.       Его раскрыли. Лишили ранга генина. Опозорили перед всеми зрителями.       И тут его терпение наконец лопнуло. Он решил высказать всё своё мнение насчёт отца и его работы… на что получил тысячи яростных взглядов и ядовитых высказываний зрителей. Лёгкие сдавило, к горлу подступило давящее ощущение тошноты. На глазах навернулись слёзы, но Боруто быстро их смахнул, тряхнув головой. Сердце бешено билось, как будто готово было вот-вот разорвать грудную клетку в клочья. Голова начала болеть от болтовни и криков людей. Взгляд поднялся вверх, но встретился с чужим, наполненным разочарованием и обидой.       И вдруг случилось неожиданное. На деревню напали Ооцуцуки. Они пришли за его отцом — за Девятихвостым.       Саске-сан и отец успешно противостояли им в бою, чего нельзя было сказать о других Каге и шиноби.       Но в какой-то момент они начинали сдавать позиции, пропускать атаки. Оба Героя Конохи были изрядно потрёпаны — сражаться с Ооцуцуки им уже приходилось, но явно не с такими. По сравнению с Кагуей, которую им больших трудов стоило запечатать, эти были сильнее и безжалостнее.       Особенно он. Момошики. Он поглотил своего товарища, Киншики, и на протяжении боя постоянно принимал что-то, подпитывающее его чакрой и не позволяющее ему ослабевать.       Боруто решил начать действовать. Он создал свой собственный исчезающий расенган и швырнул его прямо в Ооцуцуки, который, моментально заметив атаку, собрался уже было поглотить её, но на половине пути шар из чакры исчез, растворившись в воздухе.       Момошики громогласно рассмеялся своим низким голосом и уже собирался продолжить бой, но внезапно почувствовал резкую боль в груди. Техника успешно настигла его и взорвалась, оставив след на могучем торсе.       Воспользовавшись моментом оглушения врага, Боруто подбежал к отцу и использовал совместную технику «Отца и Сына». Огромный расенган переливался всеми цветами. Враг не остался в стороне и создал свой шар из чакры — красной, обжигающей и пожирающей все на своей пути. Они столкнулись. Послышался лязг, раздался взрыв.       В этой схватке техник Узумаки одержал победу. Его усилиями враг был уничтожен.       Однако, несмотря на успех, сил не было даже на то, чтобы радоваться — он потратил слишком много чакры. Он оправился только после того, как отлежался в больнице под чутким наблюдением Сакуры-сан.       И, казалось бы, всё должно наладиться. Но нет. Никто так и не понял, зачем Боруто сжульничал, из-за чего начался его персональный ад.       Его друзья начали отстраняться. Они, конечно, знали, что Боруто мог натворить глупостей, но всё-таки подобного от младшего Узумаки никак не ожидали.       Они стали меньше общаться, практически перестали гулять с ним, стали намеренно избегать. Да, им было в какой-то степени жалко его, но они просто назвали это «уроком воспитания».       Они даже не подумали как отреагирует на этот урок сам Боруто, однако у всех внезапно нашлись заботы: миссии, помощь родителям, игры, гулянки с друзьями, тренировки.       А Боруто… Боруто впал в отчаяние. Порой он даже боялся выходить на улицу, ведь там его ждали лишь взгляды презрения, осуждения, разочарования, ненависти, злобы и печали. Ему было противно от всего этого. Каждую ночь он просыпался со слезами на глазах и панической атакой от кошмаров, буквально преследующих его с самого экзамена.       Он страдал от всего. Душу терзало каждый раз, когда речь заходила про экзамен. Он ощущал вину за свой поступок. Она буквально душила его и не давала покоя. Ему постоянно снилось, что от него отворачиваются его знакомые, друзья и даже семья.       Но бывало и такое, что ему снился настоящий ужас.       Повсюду доносился запах крови и гнили. Всё вокруг было разрушено и испачкано тёмно-алыми пятнами. Кровь. Она была везде. Откуда-то доносились крики и рыдания. Голова болела от вони и звуков. Но самое ужасное — повсюду валялись окровавленные трупы людей, среди которых были видны и тела его бывших друзей. У некоторых отсутствовали части тела — ноги или руки, но одно было неизменно — у всех на лицах застыл ужас. Глаза были раскрыты от удивления, а слёзы скатывались по щекам прозрачными дорожками, смывая кровь с лиц.       И среди этих трупов была его семья… Мама… Папа… Химавари…       Этого Боруто боялся больше всего. Каждый раз, когда он видел их безжизненные тела, его охватывала паника. Он не мог пошевелиться от ужаса. Слёзы сами собой лились из глаз, а в горле образовывался терпкий, неприятный ком смеси ужаса, вины и горя, из-за которого крик застревал в горле, а губы оставались раскрытыми в немом вопле. Сердце стучало как бешеное, грозя вырваться из груди. Руки сжимались в кулаки до побеления костяшек. Из-за такого он часто просыпался в холодном поту и весь в слезах. Обычно после этих кошмаров он никак не мог заснуть, из-за чего под глазами у него образовались большие синяки от недосыпа и слёз.       Он больше не мог этого терпеть. Да, у него была семья, но мама постоянно оправдывала отца уже въевшейся под самую кожу фразой: «Он же Хокаге». Ох, как же он ненавидел эту должность. Все вокруг Хокаге и вертятся, будто пчёлы вокруг мёда.       Боруто хоть и любил отца, но и ненавидел одновременно. Тот постоянно задерживался на работе и проводил крайне мало времени с семьёй. Это и было основной причиной ненависти, ведь он очень любил свою семью, и каждый раз, когда видел, как его мама ждёт отца, не спит до поздней ночи и грустит, у него буквально сердце сжималось и разрывалось от боли и обиды. А сестрёнка? Он любил её больше всех и готов был горы свернуть, лишь бы она была счастлива. А видеть как она изо дня в день расстраивается из-за того, что отец не пришёл домой — просто невыносимая пытка.       Но сейчас они тоже от него отворачивались — постоянно пропадали в поместье Хьюго, смотрели на Боруто с сожалением, от которого выворачивало наизнанку. В их голосах он больше не слышал привычной заботы и радости, его больше не обнимали по утрам, не улыбались ему так ярко и естественно, как раньше, не поддерживали его — лишь медленно, но верно отдалялись.       Боруто устал. Он больше не хотел слышать насмешек за спиной, не хотел видеть эти взгляды окружающих, не хотел больше страдать и плакать. Последней каплей в чаше терпения для него стало то, что ему нашли замену.       Каваки. Казалось бы, просто холодный парень, постоянно огрызающийся и обзывающийся — что в нём особенного? Карма, вот что. Небольшая татуировка на левой руке. Более того, он был в Каре — тайной преступной организации, информация о которой так необходима Конохе. Всё бы ничего, да вот только великий и всемогущий Седьмой Хокаге решил усыновить его — обеспечить ему полноценную защиту.       Что больше всего удивило Боруто — к Каваки потянулись почти все его друзья. Да что там друзья, даже его семья приняла его как родного сына.       Но их отношения не сложились с самого начала. Боруто было очень обидно, когда его семья заступилась не за него, а за Каваки. Даже Химавари начала отчитывать «братика» за плохое отношение к новому члену семьи. Младшего Узумаки передёрнуло от такого заявления. Но он не стал перечить или устраивать скандал с отцом. У него попросту не осталось на это сил. Натянув на лицо вымученную улыбку, Боруто сухо попросил прощения и удалился в комнату, не желая больше находиться в одном помещении с близкими.       Даже Каваки удивился такой резкой смене его настроения, однако никто значения так и не придал.       Боруто плакал. Нет, он рыдал — ему было больно. Он хотел, чтобы это всё оказалось сном или, в конце концов, просто его воображением, но никак не реальностью. Сердце разрывалось на части, лёгкие горели огнём, голос охрип от постоянных вскриков и всхлипов. Голова раскалывалась от мыслей и боли. Руки предательски тряслись, как и в принципе всё тело. Хотелось просто уснуть и больше не просыпаться. Не видеть этих ужасных кошмаров. Не слышать: «какой же Каваки хороший» и «брал бы ты с него пример». Не чувствовать боль от каждого вздоха. Просто умереть…       «Умереть?» — эта мысль внезапно посетила голову Боруто. — «Точно, просто умереть. Тогда я не буду никому мешать, не буду больше слышать эти насмешки, не буду больше видеть этих предателей…»       Он решился. Уже поздно что-то менять. Он уже устал от всего. Устал врать. Устал притворяться…

Устал жить…

      — Завтра… — последнее, что сказал Боруто, перед тем как отключиться.