После бури идет штиль

Они считали дни, с того момента, как ее увезли прочь от них в далекую, холодную к этой маленькой девчушке Францию, но скоро сбились. Они слонялись по школе вроде вдвоем, как и три первые курса, но их третьей детальки, которая дополняла их, не было. Мстя Амбридж, они начали пакостить больше прежнего, на занятиях ОД занимались чуть не лучше всех. Они мстили, и это доставляло небывалое наслаждение. Во французском языке нет такой фразы, как «я скучаю». Во французском языке есть лишь фраза «tu me manques», которая в буквальном переводе значит «ты у меня отсутствуешь». В прежние времена эта фраза очень нравилась им всем троим. Но только теперь они испытали на себе истинный смысл этой фразы. Лэсли испарилась, словно ее и не существовало никогда. Словно они похоронили ее. Она у них отсутствовала, ничто не могло ее заменить. От нее осталась только воспоминание. Она даже не писала им. Она, видимо, забыла. Или заставила себя забыть, чтобы не бередить едва зажитое. Это было самое больное – ни весточки, хотя бы пять слов: привет, у меня все хорошо, – и их не было, – ничего не слышать о ней. Она не хотела контакта, они не посмели нарушать ее желания. У нее, наверное, началась новая жизнь – новые друзья, новые знакомства, учителя. Может быть, новый любимый человек. Они все понимали. А все-таки никогда так больно и нестерпимо не чувствовалось одиночество. Однажды, только однажды к ним подошел Гарри и сказал: – Я знаю, что Лэсли бы не хотела, но я уже больше не могу смотреть на вас. У нее все нормально, она здорова, бодра, общается с какой-то девочкой. С уроками и учителями у нее тоже все хорошо. Близнецы почувствовали, как свежий ветер залетел в жаркую общую гостиную. – Она всегда писала тебе? А про нас она что-нибудь говорила? – встрепенулся Фред. – Она писала мне всегда, как только приехала туда. Мне очень жаль, но ничего, – сказал Гарри. – Ладно, фиг с этим, главное, что у нее все хорошо, – заключил Джордж. – Хотите, я буду читать вам ее письма? – предложил Гарри. – Да! – хором воскликнули они. – Только не обижайтесь, я ничего про вас не писал и скорее всего не буду. – Да нам все равно, лишь бы хоть что-то слышать о ней, – заверил его Фред. С тех пор ни одно письмо от нее не проходило мимо их рук. * * * Время мучительно тянулось. Каждый день был похож на другой. Будни скрашивал только витиеватый почерк на надушенном пергаменте. Но время все же шло, остановиться оно не может, таково его проклятие. Так оно доползло до середины мая. Чуть не свихнувшуюся Амбридж выпроводили из школы. Дамблдор вернулся на свое место. Так как Лэсли не было, то и думать о том, чтобы сбежать из школы, недоучившись, было невозможно. Фред и Джордж остались и коротали свои последние школьные деньки. День был необыкновенно теплый, сочная листва одобрительно кивала студентам. Фред и Джордж шли на озеро, как вдруг у моста, отходящего от внутреннего дворика, заметили Гарри. Он был один, без Гермионы и Рона. Он выжидал. Переглянувшись, близнецы поспешили к нему. – Кого ждешь? – хором спросили они, подойдя к нему. Гарри вздрогнул и ответил: – Жду. Она сегодня приезжает. Фред вскинул голову на брата. Встретившись с такими же широко раскрытыми глазами, он спросил: – А как же… – Фадж протрезвел после возвращения Волан-де-Морта. Дамблдор вернулся и первым делом потребовал вернуть ее. За ней отправились люди Министра, – объяснил Гарри. – А вот и они. – Он направился вперед. Близнецы остались стоять, как вкопанные, и одновременно повернули головы туда, куда уходил Гарри. У другого конца моста показались двое мужчин с министерскими знаками отличия, один из них вез увесистую тележку с чемоданом, Макгонагалл и Лэсли. Она смотрела под ноги, шла за ними, но даже на расстоянии, даже со склоненной головой чувствовалось что-то властное в ее прямой спине, новой походке, в шармбатонском, форменном, голубом платье. Черные волосы, аккуратно убранные назад, украшала маленькая шляпка. Какая-то жилка забилась на шее, сердце вообще рухнуло куда-то вниз. Фред ступил назад, Джордж – вперед, Фред удержал его. Они переглянулись, и Джордж тоже отступил. Гарри дошел до них и обнял сестру. Она улыбнулась ему так, что близнецы в отдалении были готовы запрыгать на месте. Между Гарри и Макгонагалл завязался какой-то диалог; взгляд Лэсли вдруг упал брату за спину. Она тотчас заметила близнецов. Гарри посмотрел на сестру, потом обернулся. Фред тут же поправил ворот рубашки, Джордж – прическу. Они замерли, все трое. Время, как желала целую вечность лет назад на Астрономической башне Лэсли, замерло, люди, природа со всеми своими красотами перестали существовать. В ее подлетевших к самым волосам бровях, распахнувшихся болотным глазах близнецы прочли ту самую Лэсли, которая была с ними целых четыре года со всей ее еще детской непосредственностью и наивностью. Она позабыла все правила приличия, которые ей уже знатно надоели за полгода, скинула с ног туфли на небольшом каблучке и, босая, побежала им навстречу. Не сдерживая улыбку, они покидали рюкзаки и мантии на землю и понеслись к ней. Пять метров. Три метра. Метр. Секунда. Она с размаху кинулась им на шеи. * * * – Боже, да оно потрясающее! – восклицала Лэсли, вертясь в разные стороны около зеркала. На ней было легкое летнее платье цвета пудры с рисованными клубничками. Фред и Джордж подумали, оплатили пополам покупку и подарили Лэсли через два дня после ее возвращения. Прошлым летом она прожужжала им все уши про это платье. Они хотели купить его в качестве подарка ей на Рождество, но все получилось как всегда наоборот. Сейчас они стояли у входа в спальню девочек-пятикурсниц. Джордж прислонился к стене, скрестив руки на груди, Фред просто стоял, но оба они любовались чуть не порхающей Лэсли. – Я теперь понимаю, почему мы были обязаны купить это платье, – вполголоса произнес Фред. – Ее улыбка? – так же спросил Джордж. – О да. Это великолепно. – Они переглянулись. Лэсли подскочила к кровати, вытащила чемодан, вытащила широкополую соломенную шляпу с тесьмой цвета молочного шоколада, обернутую вокруг тульи, нацепила на голову и повернулась к близнецам: – Ну как? – Красотка, – заверил ее Фред. Она улыбнулась, подошла к ним, поцеловала в щеку сначала его, потом Джорджа и сказала: – Спасибо за подарок. – Она помолчала и добавила: – Как же я по вам скучала. – Для разнообразия могла бы и написать, – сказал Фред с ноткой обиды в голосе. – Мы, может, переживали, что ты немая, как могила, – вторил ему Джордж. – Я не могла. Так надо было, – ответила она, сделав виноватые глаза. – Сама создала себе проблемы и попыталась от них избавиться, но сбежала, – продолжил Фред. – Почему сама себе? Неправда! Докажи! – затараторила она, краснея. – Легко. Давай не будем отрицать тот факт, что ты целовалась с нами обоими. – Кстати да, – заметил Джордж. Лэсли затеребила край платья и потупила глаза. – Вы меня смущаете, – буркнула она. – А ты нас мучаешь, – парировал Джордж, положив ей руку на плечо, но сразу поймал такой гневный взгляд от Фреда, что сразу убрал ее. – Что, попалась, малая? – хмыкнул Фред. Лэсли покачала головой. – Скажи кто, и вопросов не будет. Неожиданно она подняла свои светлые глаза. Ни тени смущения не было на ее лице; она улыбнулась фирменной заискивающе-кроткой улыбкой. Она подняла руки, погладила близнецов по щекам и произнесла: – А вы так и не догадались? – она усмехнулась и продолжила как-то отвлеченно: – Я никогда до конца не понимала, насколько прелестны ваши веснушки. У вас обоих. Она опустила глаза, еще раз хмыкнула и легко сбежала вниз по лестнице и у самой двери крикнула: – Наденьте мои любимые футболки! Через десять минут жду вас обоих у Большого зала. Она ушла. Фред поглядел на брата. Тот не мог сдержать улыбку, хотел сказать много, но смог только одними губами сказать: «Обоих?» Фред кивнул. Через десять минут они втроем, взявшись за руки, шагали к лесу мимо избушки Хагрида. Поравнявшись с лесником, который что-то делал на грядках, они покричали ему и продолжили путь. Сегодня Лэсли хохотала пуще прежнего, да и Фреду с Джорджем тоже хотелось смеяться и кричать во все горло, чтобы в лесу вороны, если они там вообще остались, взметнулись в небо. Фред не переставал ласково называть ее насмешницей, это ее только подзадоривало, как, впрочем, всегда, но сегодня с особенной силой. Они сидели на Астрономической башне, тесно прижавшись друг к другу, свесили ноги в пропасть и смотрели, как умирал багряно-золотой закат. Шляпка Лэсли лежала на коленях у Джорджа, его голова на ее плече. С другой стороны так же устроился Фред. Они держались за руки.