Лазурь

      Рей с безмерно счастливым видом брела по почти безлюдной набережной Марселя, неотрывно наблюдая за тонкой, едва заметной линией горизонта. Там, в сияющем солнечном свете, практически сливались бескрайнее голубое небо с безмятежным Средиземным морем, образуя непередаваемой красоты лазурный ковёр. Сверкающие, словно драгоценные камни, ослепляющие блики солнечных лучей и практически прозрачная синева, словно окутывающие собой яркое полуденное солнце, делая его каким-то эфемерным и мягким, буквально завораживали девушку. В эти мгновения её душа буквально пела, точно старинный рояль — прощальный подарок от матери, звучание которого непонятным образом дарило ей такое же, невероятное ощущение счастья.       — Знаешь, ты сейчас просто нереально красива… — раздался прямо над её ухом мягкий бархатистый голос, а талию брюнетки обвили сильные руки, прижимая к широкой груди, заставив ее остановиться и вернуться из своих грёз в реальный мир. Девушка мелко вздрогнула, только сейчас, ощутив тепло мужского тела, осознавая, что совсем продрогла. Её лёгкое летнее платье совершенно не спасало от холодных порывов ветра, непрерывно дующего со стороны Средиземного моря. — Я так рад, что ты поехала со мной в это место… — буквально промурлыкал он, осторожно зарываясь носом в её чёрные как смоль волосы, напоминая в этот момент Рей довольного кота. Она расслаблено улыбнулась, полностью отдаваясь прикосновениям, ощущая, как от его касаний практически обжигающее тепло растекается по всему её телу, чувствуя себя рядом с этим мужчиной самой счастливой. Слишком странные и смущающие чувства для той, кто с детства привык держать все в себе: чтобы не расстраивать бабушку и деда, чтобы не провоцировать ещё больше насмешек и придирок, чтобы просто жить как все! Но… Всего за какой-то месяц отношений с Сатору девушка совсем перестала сторониться подобных ласк со стороны своего взбалмошного и, временами, не совсем адекватного парня, понемногу открываясь ему. Собственно, к этому крайне сложно было не привыкнуть, поскольку Годжо делал нечто подобное при каждом удобном и не удобном случае, жутко смущая своим поведением не только Рей, но и всех окружающих. Впрочем, за то недолгое время, прошедшее с их первой встречи, брюнетка прекрасно осознала, что большая часть его клоунады, — в отличии от характера той же Наны, — чистой воды блеф, скрывающий за толстой стеной сумасбродства то, что этот мужчина не желал никому показывать.       — Спасибо, Сатору. — тихо, почти шепотом произнесла девушка, одним ловким движением обернувшись к нему лицом, тут же встречаясь со скрытыми круглыми тёмными очками глазами, которые, — Рей знала это наверняка, — были в миллион раз прекрасней вида, которым она наслаждались несколькими секундами ранее. — Если бы не ты, я бы никогда не решилась поехать в эту страну… — прерывая уже готового ей что-то ответить мужчину, с печальной улыбкой, на выдохе произнесла брюнетка, неосознанно прижимаясь ближе. Ей не было больно, и она, совершенно точно, не злилась на свою мать, просто это место с самого детства ассоциировалось у неё исключительно со смертью, крахом и предательством, а изменить свое мнение за один день было просто невозможно.       — Ну-ка, мисс Саито, хватит хандрить! — чересчур бодро выдал мужчина, неожиданно подхватив свою девушку на руки, заставляя её удивлённо вскрикнуть и мёртвой хваткой схватиться за лацканы его дорогой чёрной рубашки, грозя оною порвать. — Со всей работой я разобрался ещё прошлой ночью, поэтому… — прикоснувшись к её лбу своим, крайне хитро протянул блондин, вгоняя Рей в легкую краску. — Сегодня вечером я хочу устроить для тебя маленькую сказку! — тихо протянул он, видя в чёрных омутах своей девушки искренний интерес и предвкушение, заменившие собой глухую грусть, некое разочарование и даже толику страха, причин которым Сатору, увы, не знал. Впрочем, что вообще можно узнать за какой-то месяц отношений, помимо того, что от этой женщины ему впервые в жизни, буквально сорвало крышу? И дело было вовсе не в её красоте, которая, говоря начистоту, и привлекла мужчину при их первой встрече. Проклятие же предособого типа, якобы следовавшее за ней по пятам и все его нелепые подозрения в адрес этой прекрасной юной особы, были простым бредом, вызванным лишь для того, чтобы убедить самого себя в обратном! Ведь знаменитый Годжо Сатору, сильнейший маг этого поколения, обладающий силой шестиглазого, попросту не мог вот так вот увлечься первой встречной девушкой, правда? Так вот, позже, познакомившись с Рей получше, он был буквально покорен её легким характером и не привычным, для японцев, простым отношением к жизни. — Но для начала, нас ожидает небольшая поездка на поезде… — добавил блондин, и отстранившись, резко развернулся со своей ношей в противоположную от моря сторону, поскольку прекрасно чувствовал, что девушка в его руках, сама этого не замечая, уже практически стучит зубами от пронизывающего её до костей ветра.       — Как скажешь, мой герой! — солнечно улыбнулась в ответ Рей, и, поудобней обхватив шею мужчины, мимолетно поцеловала его в уголок губ, оставляя ярко-алый след от своей помады на бледной коже Годжо. — Но мы же заедем для начала в отель, правда? — крайне хитро протянула она, подмигнув.       — Только чтобы переодеться и собрать вещи, милая! — с явной досадой отозвался Сатору, словно пушинку неся её по направлению к гостинице…

***

      Рей с интересом смотрела в окно скоростного поезда, наблюдая за быстро меняющимся пейзажем. Покрытые зеленью равнины, на которых белыми облачками паслись стада овец, густые лиственные леса, отдалённые маленькие деревушки и большие города. Все это было для неё так непривычно и интересно, ведь Франция кардинально отличалась от Японии, в которой брюнетка прожила всю свою жизнь. И не только природой, архитектурой и климатом, люди здесь имели совершенно иное отношение к жизни. Собственно, об этом факте Рей догадывалась ещё до своего отъезда, но одно дело знать и совершенно другое увидеть это своими глазами. Но больше всего её удивляло то, как просто она подстроилась под европейский уклад жизни и нравы местных жителей. Девушка искренне радовалась всему прямо как ребёнок, впервые очутившийся в парке аттракционов, совершенно забыв про все свои предрассудки, мучавшие её перед отъездом. Ведь, фактически, изначально брюнетка не очень-то и хотела ехать во Францию, с детства относясь к этому месту крайне предвзято… И это, уже не говоря о том, что с Сатору, который и предложил ей это маленькое путешествие, предлагая съездить с ним в небольшую командировку на пару дней, они встречались всего-то чуть больше месяца. Но, поговорив с Наной, одной из немногих, кто был в курсе истории её родителей, активно готовящейся к свадьбе, которую назначили на конец этого лета. И Юдзи, уверяющего свою подругу детства, что Годжо-сенсей совсем не плохой человек, которому можно доверить даже свою жизнь, она сдалась. И сейчас, сидя у большого окна в компании дремлющего Годжо, в поезде, идущем в неизвестном ей направлении, Рей была абсолютно счастлива, что послушала друзей и, доверившись Сатору, согласилась поехать в это место.       — Который сейчас час? — сонно пробормотали с соседнего сидения, отвлекая брюнетку от вечернего пейзажа за окном. Она растерянно взглянула на своего спутника — Годжо сонно моргал, пытаясь сфокусировать на ней свой взгляд, выглядя при этом точно сущий ангелок.       — Прошло наверное где-то часа два… — неопределённо пожав плечами, задумчиво отозвалась девушка, и сама не особо следившая за временем.       — Или целых три с половиной. — слегка насмешливо хмыкнул мужчина, мимолетно взглянув на наручные часы, — Рей, мы прибываем через десять минут! — уже бодрее протянул блондин, чтобы размять затекшие после сна в неудобно позе конечности, протягиваясь в кресле.       — Уже? — немного удивлённо выпалила она, возвращая свой взгляд к окну, за которым и правда показались первые огни большого города. Города, который она узнала с первого взгляда, ибо с самого детства разглядывала фотографии своих счастливых родителей, сделанные в нем. Здесь все началось и здесь же закончилось, ведь именно в этом городе её отец когда-то встретил танцовщицу по имени Франческа, и, сюда же она вернулась, бросив свою дочь на попечение родителям погибшего мужа. Вот только, в отличии от ожиданий Рей, вместо отвращения он вызывал в её души слегка разбавленный печалью восторг и некую радость… — Это же Париж! — тихо протянула брюнетка, вновь обернувшись к Сатору, который с удивлением кивнул.       — Ох, ты, что, уже бывала здесь? — тут же спросил он, всем своим видом говоря, что это ещё не весь сюрприз. — Впрочем, это не столь важно, я покажу тебе такое место, где… — продолжил говорить Годжо, но запнулся на полуслове, увидев прозрачные капли, очерчивающие лицо улыбающийся девушки. Мгновение ничего не происходило, Сатору смотрел на нее, она смотрела на него, а слезы, хрустальными каплями продолжали скользить по нежной бледной коже. — Поч… Что случилось? — секундой позже испуганно выдал он, осторожно прикасаясь к лицу брюнетки, большим пальцем стирая влагу с её щеки. — Я опять что-то не так сделал? — спросил мужчина печальным, полным раскаяния голосом.       — Всё хорошо. — отозвалась Рей, прерывая уже готового продолжать Годжо, и, прикрыв глаза, прижалась щекой к его руке. — Это слезы радости! — протянула она, продолжая улыбаться, говоря правду лишь отчасти, стараясь как можно быстрее прийти в чувства. — В детстве я частенько рассматривала фотографии родителей из Парижа! — распахнув глаза, уже своим обычным голосом выдала девушка и, отстранившись, вновь отвернулась к окну. — Вечерний город убийственно красив… — чересчур бодро выдала она, наблюдая за пролетающими мимо домами, улочкам с редкими прохожими. — Спасибо!       — Не то слово. — не услышав в её словах и капли лжи, задумчиво ответил блондин, сверля взглядом то же окно, что и его девушка, все ещё чувствуя ту горечь, что он разглядел на дне её чёрных глаз. Впрочем, так же, было невооружённым взглядом видно, как сильно она жаждет увидеть то место, куда он хотел её привести, поэтому блондин решил не заострять на этом внимание, ибо рано или поздно она сама обо всем ему расскажет.       Но, к сожалению маленькой сказке, которую так старательно готовил для Рей Сатору с посильной помощью Мей Мей, которая обошлась ему в кругленькую сумму, попросту не дано было случиться. Спустя семь минут их обоюдного молчания, в тот самый момент, когда поезд начал замедлять свой ход, подъезжая к платформе Лионского вокзала, а атмосфера постепенно перестала давить на каждого из них, неожиданно ожил мобильный Годжо. Мало этого, будто вторя своему коллеге, зазвонил и телефон Рей. Взглянув на экран, она незаметно улыбнулась, Юдзи, как всегда, будто почувствовал, что ей просто необходима моральная поддержка, ведь ощутить такую гамму чувств лишь взглянув на то, что брюнетка до этого видела лишь на фото странным образом пугало. Где-то на периферии послышалось крайне недовольное «Да» от Годжо, ясно давая понять всем окружающим, что он не слишком то рад этому звонку, но девушка не обратила на это никакого внимания. Лёгким движением пальца, она ответила на звонок своего друга детства, надеясь услышать радостный мальчишеский голос, который незримо возвращали её в беззаботное детство.       — Мисс Сайто? — вместо друга, услышала Рей в трубке хриплый голос одного из студентов-первогодок, которых, как и Юдзи, обучал Годжо. Брюнетка, будто заранее поняв, что ничего хорошего этот звонок ей не сулил, застыла, кажется даже перестав дышать, ощущая как её сердце ухнуло и замерло в пугающем ожидании неизбежного. — Это Фушигуро Мегуми, одногрупник Итадори. — каким-то странным, слишком мрачным тоном продолжил говорить парень, так и не дождавшись какого либо ответа со стороны собеседницы, с каждым его словом медленно осознающей, что с её другом случилось что-то из ряда вон входящее. Об этом говорило абсолютно все, от внезапного звонка этого парня с телефона Юдзи, его необычного тона, и усталого голоса… До её паршивого предчувствия! И это было самое ужасное, ведь оно ещё ни разу не подводило брюнетку.       — Ох… Да, конечно, Мегуми! — с чрезмерным энтузиазмом через силу заговорила наконец Рей, одновременно пытаясь найти хоть одну адекватную причину его внезапному звонку. — Ты наверное что-то хотел от Сатору? — с некой надеждой спросила девушка, на автомате повернувшись к блондину… Но, лишь увидев лицо мужчины, она осознала, что все её надежды тщетны. Годжо был как никогда серьёзен и хмур, полностью игнорируя окружающий его мир внимательно выслушивая мерный голос из трубки. Такого Сатору Рей ещё ни разу не видела — лицо мужчины будто бы превратилось в жестокую маску презрения, его черты обострились, становясь жестче, искажая буквально до неузнаваемости того, кто ещё несколькими минутами ранее напоминал ей ангела, по-настоящему ужасая своими хладнокровностью и безграничной злостью.       — Нет, я… — после небольшой заминки, поспешно заговорил Фушигуро, но вновь оборвался на полуслове, явно пытаясь подобрать подходящие слова, что ещё сильнее напугало брюнетку. — Понимаете, Итадори, он просил меня передать Вам, что не стоит сильно расстраиваться… Что он просто не мог поступить иначе и абсолютно ни о чем не жалеет! — на одном дыхание выпалил парень, упуская из своего монолога, наверное, самую важную его часть.       — Мегуми, я не совсем понимаю, о чем ты сейчас говоришь… — резко тряхнув головой, будто избавляясь разом от всех мыслей, за пару минут наполнивших её черепную коробку, чётко сказала девушка, попросту отказываясь осознавать, что именно означали довольно однозначные слова Фушигуро.       — Мисс Саито, сегодня на задании Юдзи погиб. — тут же выдал парень, одной своей фразой лишая Рей всякой надежды на то, что это было простое недопонимание, — Он хотел вытащить нас с Нобарой из ловушки, куда мы все трое угодили… Но, сделав это, он пал от рук проклятия, запертого внутри него же. — тихо продолжил говорить Фушигуро, будто оправдываясь. Девушка ощущала это, слышала в его голосе и фразах — Мегуми чувствовал вину за смерть её друга, выбрав самого близкого ему человека для своих извинений. Может он и сам этого полностью не осознавал, считая, что исполняет последнюю волю своего одногрупника… Но Рей это причиняло ещё большую боль и вызывало нечто сродни жгучей ненависти к, по сути, невиновному парню! — Король проклятий взял Юдзи в заложники вырвав его сердце, но он все равно поменялся с ним прекрасно осознавая, что это будет для него значить, не желая, чтобы хоть кто-то погиб по его вине. — раздался голос в трубке, но девушка слышала его будто сквозь пелену, не в силах сдержаться… — Мне искренне жаль, мисс Саито! — эти слова для Рей стали последней каплей, она резко опустила руку с мобильным, выпуская телефон из ослабших рук. По щекам девушки хлынули слезы осознания, что она больше никогда в жизни не увидит широкую искреннюю улыбку Юдзи, не услышит его тёплых, подбадривающих слов и звонкий смех. Он был последним близким для неё человеком во всем этом мире… Но у неё забрали и его! Девушка и сама не поняла, в какой момент стала истошно кричать, ударяя кулаками по чему-то мягкому и теплому. Где-то на периферии слышался громкий, и в то же время до неприличия мягкий голос Годжо. Вот только, что именно он говорил, Рей не знала, все его слова сливались воедино с криками окружающих их людей, образуя собой какую-то бессвязную какофонию, словно вторя её собственным крикам.       — Прости… — неожиданно чётко и крайне печально раздался голос Сатору, перекрывая собой абсолютно все, будто вокруг наступила полная тишина. А затем все потухло, даря девушке неожиданное спокойствие и некое подобие умиротворения.

***

      — Я знаю, что все это произошло не просто так! — первое, что услышала Рей начиная постепенно приходить в себя. Судя по голосу, говорившим был никто иной как Сатору. Очень, просто невероятно злой Сатору. — Да это же просто смешно! — вновь, крайне едко протянул блондин, кажется, из последних сил сдерживая свой гнев на собеседника в рамках приличий. Впрочем, девушку не слишком-то волновали дела её парня, связанные со всей этой чертовщиной и проклятиями, ведь она, несмотря на наличие у неё сил и таланта к контролю, хотела стать простым школьным учителем музыки. Да и вида крови и проклятий, временами напоминающих ей жертв каких-то неудачных экспериментов сумасшедших учёных, Рей попросту не могла выдержать — либо падая в обморок, либо опустошая свой желудок. Не слишком то хорошие качества для шамана! Единственный, кого она, скрипя сердце, терпела — Сукуна. Как ни крути, а он, на данный момент, был частью Юдзи, вылезая лишними глазом и ртом на лице парня каждый раз, когда они виделись, ехидно называя её «аппетитной булочкой, от которой так и хочется откусить кусочек» — примерзкий тип. Поэтому, со спокойной душой перестав подслушивать разговор Годжо, девушка попыталась поудобнее повернуться, чтобы размять онемевшие конечности и понять, наконец, где вообще находиться. Впрочем, был ещё один вопрос, который волновал брюнетку, наверное, в разы больше всего остального — что, собственно, с ней произошло. Ведь последнее, что она помнила, это была поездка-сюрприз, устроенная для неё Сатору. Вот только, драгоценная тушка брюнетки была явно против того, чтобы выполнять какие-то глупые команды своей хозяйки. Казалось, будто тело девушки стало неимоверно тяжёлым, словно она целую неделю не спала, при этом все время работая где-нибудь в поле вместо лошади. — Вы, чёртовы консерваторы, когда-нибудь доиграетесь! — совершенно неожиданно презрительно рявкнул Сатору так, что даже Рей испуганно вздрогнула, желая отползти от своего парня как можно дальше, и, судя по звуку, отшвырнул свой телефон. Хотя, этот неожиданный испуг очень ей помог, поскольку брюнетка, наконец, ощутила в себе силы хотя бы приоткрыть глаза и немного пошевелиться. Складывалось ощущение, что до этого она находилась в каком-то непонятном оцепенении.       Удивлённо моргнув, девушка тупо уставилась в нечто, смутно напоминающее ей самый обычный иллюминатор, за которым, совершенно точно, было кристально-голубое небо, разбавленное лишь редкими белыми облачками. Собственно, все вокруг этого иллюминатора, так же, чертовски напоминало ей салон самолёта, наводя её на определённые, совершенно дикие мысли. Вот только, если это и правда был самолёт, — В чем Рей искренне сомневалась, не понимая как можно загрузить в него человека без сознания! — то он был каким-то совсем уж странным… А как иначе назвать наличие кожаного дивана, небольшого низкого деревянного столика, огромной плазмы и пары внушительных кресел, одно из которых занимал её злой парень? Ещё раз моргнув, брюнетка вновь попыталась повернуться, желая привстать и получше осмотреться в этом странном месте…       — Ты наконец-то очнулась! — тут же изменившись в лице, воскликнул Годжо, подскакивая с места. — Я уж думал, что перестарался… — оказавшись около дивана, на котором она лежала, пробормотал мужчина, внимательно осматривая слегка бедное лицо брюнетки, которая как-то удивлённо сверлила его взглядом.       — Где мы? — чувствуя сильную усталость во всем теле, хрипло спросила Рей, медленно присаживаясь, при этом неотрывно смотря в не скрытые ни повязкой, ни очками, лазурные глаза. — Что вообще произошло? — слегка истерично спросила она, сторонясь прикосновения мужчины, впервые с их первой встречи, искренне боясь его. Как ни крути, а ничего хорошего в голову брюнетки, как бы она не старалась, не приходило…       — Всё же перестарался. — удрученно протянул он, ничуть не смутившись поведения девушки, все-таки, осторожно прикоснувшись к её плечу. — Рей, мы сейчас в частном самолёте, летящем обратно в Японию. — успокаивающе сказал блондин, чуть сильнее сжав её плечо, — Что именно последнее ты помнишь? — серьёзно спросил он, вводя этим вопросом брюнетку в тупик. Она с сомнением покосилась на его руку и осторожно вернула на него свой взгляд, задумавшись.       — Мы ехали на поезде… — уверенно начала девушка, продолжая настороженно наблюдать за блондином, который, по существу, не ответил ни на один из её вопросов. Но, стоило ей чуточку задуматься о поезде, воспоминания, будто в каком-то фильме начали обрывками проносится в её голове, понемногу восполняя пробелы… — Ты вёз меня в… Париж! — с толикой былого восторга продолжила брюнетка сбивчивым тоном, пытаясь вспомнить, что было после их прибытия на Лионский вокзал, но в её памяти был сплошной белый лист, помимо одной единственной детали: — Кажется, мне позвонил Юдзи…       — Значит ты не помнишь. — с тоской констатировал Годжо, отчаянно не желая самостоятельно сообщать своей девушке о случившемся. Впрочем, Сатору знал, что виноват в произошедшей трагедии исключительно он, недооценив этих дряхлых ископаемых. Каким же дураком надо было быть, чтобы поверить в то, что они оставят в живых сосуд Короля проклятий, поглотивший аж пару пальцев Сукуны. Именно поэтому он сам должен был рассказать ей о смерти Итадори и попросить, нет, умолять простить его. — Рей, тебе звонил не Юдзи, а Мегуми… — тихо произнёс он, склонив голову, ощущая, как вздрогнула после его слов собеседница, кажется начиная понимать, куда именно клонит блондин. — Твой друг погиб выполняя задание, узнав это у тебя случился срыв. — ещё тише сказал он, буквально кожей ощутив всю ту боль, что заполнила сердце девушки, после произнесённых им слов. — Прости меня, я не должен был оставлять Итадори одного, зная с какой неохотой сохранили ему жизнь старейшины! — сверля взглядом пол, крикнул он, ожидая от девушки чего угодно: криков, ударов, проклятий… Но точно не крепких, пропитанных слезами объятий.       — Не смей извиняться, слышишь… — сквозь слезы выдала брюнетка, не желая даже слышать нечто подобное из уст человека, фактически никак не причастного к смерти Юдзи, боясь, что когда-нибудь может возненавидеть его найдя для себя виноватого. Впрочем, в смерти Итадори не было вины ни Мегуми с Нобарой, ни даже тех самых старейшин, по всей видимости желавших побыстрее избавится от пугающего их элемента. Рей прекрасно знала, что её друг детства умер исключительно по своей воле и никак иначе, скорее всего, в очередной раз решив защитить всех в одиночку… Ведь это было так в его духе!       — Мне очень жаль. — не желая дальше спорить с ней, сказал Годжо, все ещё ощущая в произошедшем исключительно свою вину. Девушка, услышав его слова, вздрогнула, утыкаясь в грудь мужчины, желая почувствовать поддержку. — Я прослежу, чтобы его похоронили, как и подобает шаману, отдавшему свою жизнь ради защиты людей! — крепко сжимая её в объятиях, успокаивающе протянул он, желая хоть как-то утешить и загладить свою вину перед Итадори. Вот только, Рей была немного другого мнения — лишь услышав слова мужчины, она резко сбросила руки Годжо, и, будто забыв про дикую усталость, тут же резво подскочила на ноги. Впрочем, спустя мгновение девушка полетела обратно на диван, ибо её затекшие мышцы упорно отказывались нормально работать в таких, «экстремальных» условиях.       — Я все сделаю сама! — протестующие протянула она, воинственно глядя на удивлённого мужчину. — Юдзи мне как брат, а, учитывая то, что его дед в своё время удочерил меня, то и официально мы — семья! — гордо выдала брюнетка, от негодования, на время забывая про свои слезы и апатию. — Когда мы прилетаем? — еще раз осмотревшись, резко спросила она, становясь сама на себя не похожа — такая взвинченная, слегка агрессивная и невероятно воинственная.       — Совсем скоро, вот только… Понимаешь… — заговорил Сатору, несмотря все произошедшее, откровенно любуясь такой необычной и непривычной девушкой… Но, заметив на себе её крайне серьёзный и даже чуточку суровый взгляд, осекся, решив для себя, что не желает больше следовать правилам, созданным этими ископаемыми, из-за своих страхов, угробивших ребёнка, в будущем обещающего стать отличным шаманом — не в этот раз! Годжо хотел отомстить этим мерзким старикашкам, застывшим ещё в прошлом тысячелетии, пусть и таким, детским, — если этим словом можно назвать похищение тела из морга, — способом. — Приблизительно через полчаса мы должны приземлиться в аэропорту Ханеда. — мимолетно глянув на наручные часы, произнёс блондин, обдумывая, как именно лучше поступить. — Оттуда мы сразу поедем в магический колледж, чтобы уладить все формальности и забрать тело Юдзи. — хитро протянул Сатору, ставя себе мысленную пометку, позвонить Сёко, чтобы она все подготовила…       — Хорошо. — тихо отозвалась Рей, отворачиваясь обратно к иллюминатору, за которым тяжёлым грузом начали сгущаться тёмные грозовые облака. Они медленно заволакивали спокойную голубизну небесной глади, делая её дикой, словно сводя с ума своей необузданной яростью и гневом. Это так точно передавало чувства самой девушки, не позволяя ей оторвать взгляд от того, как миллиметр за миллиметром буря поглощает недвижимый покой, что становилось страшно…       Остаток пути Рей и Сатору провели молча, ведь один не желал беспокоить свою девушку, потерявшую близкого друга. Брюнетка же попросту погрузилась в себя, сверля пустым взглядом небольшое круглое окошко. Она вспоминала свое детство, уютный дом в маленьком городке, заботливые руки бабушки и строгого, но любимого дедушку. Он умер первым, оставив свою пожилую жену с пятилетним ребёнком на руках совершенно одну. Но женщина, в отличии от своей внучки, не расклеилась, с достоинством королевы принимая все трудности жизни. Затем, лет в семь Рей осознала, что не такая как все, из-за чего её сторонились и обижали. Девочка отличалась внешне, семьёй, даже образ мышления ребёнка претил местным нравам. Бабушка защищала её, уверяя, что быть сильной и самодостаточной в современном мире не так уж и плохо… Но нападки не прекращались, с каждым разом становясь все злее и жёстче, будто стремясь раздавить. Когда же Рей только-только исполнилось десять, в соседней квартире, где жил одинокий ворчливый старик появился ребёнок — четырёхлетний улыбчивый мальчик по имени Юдзи, в прямом смысле этого слова, изменивший жизнь брюнетки в лучшую сторону. Он, с самой первой их встречи солнечно улыбался ей, называл красивой старшей сестричкой и ходил за девушкой словно хвостик. Те времена были лучшими для неё… А потом, после её пятнадцатого дня рождения все медленно, но верно начало рушиться. Сначала умерла бабушка Рей, следом за ней скончался и дед Юдзи. А теперь…       — Пристегни ремни, мы садимся. — будто из тумана раздался голос Годжо, ярким пятном всплывая в мрачном сознании брюнетки, отрывая её от рефлексирования. Осмотревшись расфокусированным взглядом, девушка на автомате присела рядом со своим парнем, чтобы меньше чем через пятнадцать минут выйти на закрытой полосе аэропорта Ханеда.       Путь до академии, по мнению Рей, занял у них просто до неприличия много времени благодаря утру буднего дня. Бесконечные пробки и светофоры, раздражавшие её и в обычные дни, сейчас буквально выводили из себя. Впрочем, оказавшись на месте девушке неожиданно показалось, что ехали они чересчур быстро, ибо только сейчас она в полной мере осознала, что морально до сих пор не готова увидеть тело Юдзи. Поэтому, быстрым шагом петляя по мрачным извилистым крытым галереям старого храма, брюнетка беспомощно схватилась за руку своего парня, до побелевших костяшек сжимая его ладонь. Годжо молча сжал руку её в ответ, постепенно замедляясь…       — Рей, ты в норме? — на мгновение обернувшись, как ей показалось, печально взирая на неё глазами, скрытыми плотной чёрной повязкой, спросил он, продолжая двигаться вперёд, идя уже по тёмному коридору, напоминающему какой-то старый грязный подвал. Ведь Сёко не могла дальше тянуть со вскрытием и отчётом для старейшин, желавших получить от сосуда Сукуны максимум пользы.       — Да… Просто мне… Страшно. — еле слышно отозвалась брюнетка, в подтверждение своих слов на автомате качнув головой, а затем подалась вперёд, почти невесомо касаясь губ Сатору. И это был отнюдь не её обычный страстный поцелуй, но и нежным называть его было просто невозможно. Это касание губ значило для неё наверное гораздо больше миллиона слов… — Спасибо, что рядом и поддерживаешь…       Годжо печально улыбнулся и, выпустив руку девушки, толкнул массивные железные двери, ведущие в светлое помещение. Холод, яркий, ослепляющий после мрачных галерей, свет и неприятный запах каких-то лекарств незамедлительно ударили в лицо Рей, когда она прошла внутрь вслед за блондином. Это помещение разительно отличалось от остального храма. Его стены были выложены простой маленькой белой плиткой, которая местами была сколота и испачкана, пол же «украшала» шахматная плитка побольше, но такого же обшарпанного вида, а на потолке жужжали и мерцали люминесцентные лампы. В отдалении стояла пара пустых металлических столов для тел, рядом с которыми красовались старенькие железные стулья, на одном из которых в гордом одиночестве сидел мужчина в чёрном деловом костюме с крайне печальным лицом. Он переводил какой-то обеспокоенный, даже можно сказать затравленный взгляд с Сатору на Рей, кажется думая, что его пришли убивать. А потом девушка обернулась, зацепляясь взглядом за ещё один стол, у которого располагалась большая железная раковина с тремя высокими кранами, на котором лежало бездыханное тело её лучшего друга…       — Ю-юдз-зи! — отшатнувшись, на грани слышимости выдавила брюнетка, до конца осознав, что Итадори мёртв, моментально забывая про все на свете. Слезы сами собой навернулись на глаза, а колени подкосились, и, если бы не сильные руки Годжо, она бы прямо там, в истерике упала на пол. — Юдзи! — уже громче закричала девушка, вырываясь, желая подойти ближе. Мужчина осторожно отпустил ее и Рей, на негнущихся ногах подошла к столу, взирая на бедное словно мел обнажённое тело Итадори с огромной дырой в груди. Где-то позади еле слышно говорил Сатору, рассказывая про свое начальство и их чёртов консерватизм и заносчивость, но девушке было плевать, все её сознание проглотила непередаваемая гамма чувств — от злости до безысходности, грозя разорвать…       — Доброе утро. — раздался вялый женский голос на все помещение, привлекая к своей обладательнице всеобщее внимание, а в дверях показалась женщина, на вид ровесница Годжо, с длинными каштановыми волосами. Под правым глазом у незнакомки была родинка, которая слегка преображало её уставший взгляд. Одета она была в голубую блузку поверх которой был накинут обычный светлый лабораторный халат и тёмно-синие штаны, доходящих до щиколоток. — Сатору, наконец-то ты здесь… — бросила Сёко, мимолетно взглянув на плачущую над телом сосуда Сукуны девушку, не желая больше тревожить её. — Нам срочно нужно заполнить целую кипу доку… — продолжила она, но запнулась, ибо лица Годжо и заместителя директора исказились в искреннем недоумении. И, если лицо заместителя можно было объяснить незнанием о предстоящей авантюре, то ее бывший одногрупник ни за что не сделал бы такое выражение просто так…       — Юдзи! — разлетелся радостный вопль на все помещение, отражаясь от белых стен звонким эхо, а затем послышался гулкий стук о металл. — Вот засранец, ты опять заставил меня волноваться!!!       — Рей? — сдавленно прохрипел бывший труп, на котором полулежала брюнетка не переставая его обнимать. — Что вообще…       — Булочка, если тебе так нравится эта молодая тушка, я могу поменяться с пацаном и… — с намёком, ехидным тоном заговорил Сукуна, зубастым ртом появившись на щеке Итадори, практически нос к носу встречаясь с девушкой.       — Ты уверен, что она именно ТВОЯ девушка? — с любопытством спросила Сёко, смотря на то, как Рей лежит на обнажённом Итадори, болтая с Королём проклятий, а Годжо медленно, но верно звереет.       — Нет! — тут же рявкнул Сукуна.       — Да! — одновременно с ним выдал блондин, за какое-то мгновение оказавшись около девушки, буквально оторвав её от друга детства породнившегося с престарелым извращенцем, который ни разу в жизни не видел ни одной женщины помимо японских.       — Сатору! — моментально возмутилась брюнетка, но, заметив покрасневшее лицо абсолютно голого Юдзи, странный — пугающий взгляд Сукуны, яростное пыхтение своего парня в затылок и все это под крайне любопытные взгляды двух посторонних для нее людей, вздрогнула, медленно краснея аки помидор, желая в очередной раз после знакомства с Годжо Сатору провалится сквозь землю.