Mist

      В голове не было мыслей. Меня будто парализовало, мозг оцепенел в неуёмной панике. Я смотрел в экран телефона, дёргаясь каждый раз, когда он гас. Если бы я мыслил в тот момент здраво, я бы наверняка смог заставить себя остаться дома, хотя бы до утра. Но в ушах гудело, дышать было трудно, и ноги будто бы сами несли меня на улицу. Из матюгальнка, прикреплённого к дому напротив, раздавался навязчивый писк, предупреждающий о том, что необходимо оставаться в помещении. В ногах клубился дымок, едва заметный, плавно путешествующий по улицам города. Я застыл, уставившись на него, как кролик на удава, и, спустя минуту, рванул в сторону работы брата. На улице никого не было, фонари освещали город голубоватым светом, дым со временем поднимался всё выше. К сердцу поднималась паника, страх уже не сковывал меня, а заставлял метаться по улице, будто загнанного зверя. Имя брата звучало в голове, будто сирена, и я не заметил, как закричал его вслух. В глазах щипало от дымки и слёз, но идти назад уже не было смысла. Вот бы посмотреть на тех, кто придумал такой способ подачи лекарства. Мне захотелось разбить кому-нибудь лицо и выцарапать глаза. Захотелось проснуться от очередного кошмара. Мне просто нужно снова увидеть успокаивающую улыбку брата.       Через какое-то время я колотил в двери кафе, в котором работал брат. Там наверняка никого не было, но я был в отчаянии. — Слышите меня?! Вы слышите? Хосок, хён, пожалуйста! Верните мне его, я умоляю вас! Вы не можете так… Я ненавижу вас!       Мой кулак влетел в окно кафе, стекло больно врезалось в руку, и я сморщился от боли, падая на пол. Не знаю, сколько на тот момент прошло времени, но окутывающий город дым слепил глаза, и я проваливался в темноту. Хотелось кричать, но меня будто затыкало лекарство, и я потерял сознание спустя некоторое время.       Меня разбудили холодные капли дождя, падающие мне на лицо. Одежда уже промокла до нитки, было невероятно холодно. Город будто в тумане, все окна плотно закрыты. Казалось, потерял сам себя и не мог подняться. Не знаю, сколько времени я провёл, сидя под дождём. Руку перестало щипать, но было больно сжимать кулак. Вдруг меня охватила мысль. Почему я ещё жив? Почему я в сознании? Я не болен? Может, и хён тоже? Почему я сижу здесь? Почему не ищу? Я поднялся, слишком резко, чтобы держаться на ногах ровно.       Ноги несли меня по дороге домой, я старался не отчаиваться, хоть с каждым часом это выходило все хуже. По началу я судорожно выхватывал телефон из кармана поношенной кожанки, смотря на время, но после перестал. Время нагнетало. Хотя ничто не нагнетало сильнее чем висящий в воздухе проявитель.       Я был неподалеку от дома, когда моё тело пронзила жгучая боль. Спина горела и чесалась, в голову словно врезалось множество лезвий. Я снова упал на мокрый асфальт, цепляясь пораненной рукой за плечо. На виски давило, как во время сильнейшей мигрени. Меня окутало паникой. Боль не отпускала, а нарастала, я скинул с себя куртку, чесотка была невыносимой. Когда удалось дотянуться рукой до лопаток и коснуться их, меня согнуло пополам, и я закричал, падая навзничь. От боли потерял сознание вновь. *** — Он очнулся?       Меня держали крепкие руки. Я заметался, неожиданно проснувшись, тут же затихая из-за резкой боли в спине. — Похоже. У парня быстро проявляется мутация… Невезуха. — Ты сказал Джину? — Да, он примет его. Эй, парень. Ты слышишь?       Я открыл глаза. Надо мной склонились два парня. Один из них держал меня на руках, другой же стоял перед ним, наблюдая за мной. Я кивнул, стараясь не двигаться, с удивлением рассматривая молодых людей. На одном из них был респиратор. Другой же, казалось, совсем не был озабочен все еще витавшим в воздухе лекарством. — Слушай внимательно, ладно? Я сказал, смотри на меня и сосредоточься. Тебя сейчас заберут в больницу. Ты должен выжить и молчать о том, что ты нас видел. Запомни, что ты будешь не уязвим к газу со следующего дня. Да, ты болен. Но это не так плохо, как тебе всю жизнь говорили. Тебе передадут твой телефон, как только ты сможешь прийти в себя. Как только это произойдёт, напиши Ким Намджуну, ясно? Кивни, если ты запомнил.       Перед глазами плыло, и я не мог разглядеть черты лица этого отчаянного человека без маски, но говорил он так убедительно, что я сам не заметил, как кивнул. Голос внушал доверие и такое необходимое мне спокойствие. У меня будто не оставалось выбора. — Молодец. Я сейчас вколю тебе успокоительное, пожалуйста, не дергайся. Ты обязательно выживешь.