Mist

       Голова тяжелая, шумит, конечности будто онемели. Глаза не открываются, перед ними тьма, непрогляднее, чем когда-либо, и это на секунду расслабляет. Пытаюсь перевернуться, дергаясь из-за неожиданности. Скованность в движениях. Постепенно приходит осознание, что происходило до того, как совершенно незнакомый парень что-то мне вколол. Только сейчас понимаю, как это странно и опасно. В тот момент, по неизвестной мне самому причине, он казался надёжным, давно знакомым, мне не было страшно.       Дёргаю руками. На них что-то давит, и из-за этого трудно двигаться. Открыть глаза страшно, подсознательно понимаю, что единственное место, где могу оказаться — это больница. Но не оставляющее в покое и все нарастающее со вчерашней ночи чувство тревоги путало меня. Оно вихрится внутри и достигает своего пика, когда, будто спустя вечность, слышу тихий скрип двери и своё полное имя.       Я распахиваю глаза, уставившись на человека в белом халате. Мужчина высокого роста, в респираторе и зеленой медицинской шапочке подходит ближе и пристально вглядывается в моё лицо. Его взгляд похож на то, как смотрят на испорченную вещь, которую жаль, но, в принципе, потеря не велика. Я дёргаюсь, когда его рука касается края халата, в который меня, видимо, переодели пока был без сознания, и замечаю то, что так мешает рукам. Наручники. Они прикованы к краям кровати. Пытаюсь освободиться, но меня останавливают, удерживая рукой. Чувствую себя абсолютно беспомощным зверем, загнанным в угол. — Что… что я тут делаю? Кто вы? Что вам нужно от меня? — голос дрожит, несмотря на то, что я пытался звучать уверенно. Доктор выдавливает выученную холодную улыбку, и так не самое приятное лицо становится еще более неприветливым и мерзким. Меня затошнило. — Вы больны, Чон Чонгук. Мы поможем вам, и вы будете здоровы, я уверен, что вместе мы сможем победить мутацию.       Мутация… Точно. В голове всплывают слова того вчерашнего парня. Мутация? Да что здесь происходит? — Послушайте, это какая-то ошибка, я не… Какая мутация? Я нормальный, я всегда был в порядке! Если ваш сумасшедший газ вызывает мутации… Если… Послушайте, я… Отпустите меня домой, почему я в наручниках? Я имею право на свободу действий, вы не можете лечить принудительно. — Господин Чон, если вы не успокоитесь, нам придется вколоть вам успокоительное.       Только сейчас я заметил, как за спиной доктора появились санитары. Меня затошнило сильнее, и сил на сопротивление оставалось всё меньше. День, проведённый в побеге за братом под холодным дождём, давал о себе знать, а тут ещё и мутация… — Вы не имеете прав на то, чтобы передвигаться с мутацией по городу самостоятельно, так как вы можете быть опасны для общества. Сначала мы должны узнать характер изменений в вашем организме, после будет проведено соответствующее лечение. Дайте мне вас осмотреть. Присядьте, пожалуйста, господин Чон.       Санитары будто по команде подходят ко мне и усаживают на койке. Их взгляды остры, металлические зрачки внимательно следят за мной, будто сканируя. Вглядываюсь глубже, стараясь увидеть что-нибудь человеческое в этих глазах. Становится смешно, ведь если мутация действительно во мне, то это я здесь уже не человек. Вдруг мне чудится какое-то странное тепло во взгляде парня, стоящего у моих ног. Он смотрит на меня, будто бы поддерживая. Мне невольно вспоминается Хосок. Тошнит и хочется кричать. Но карие глаза смотрят так по-доброму, решаю терпеть. На время почему-то успокаиваюсь. Врач делает обычную проверку: давление, температура и прочее. Слышу какие-то не очень понятные слова, которые парень у моих ног записывает в, кажется, мед. карту. Вдруг, санитарка с металлическим взглядом и очень острым лицом встаёт сзади и расстёгивает пуговицы халата, почему-то находящиеся на спине. Воспоминания вчерашнего дня снова накатывают, я резко дёргаюсь. — Что вы делаете? — Успокойтесь, Господин Чон. Это простая проверка. Не прячьте спину, пожалуйста. Она болит или болела у вас раннее?       С паникой оглядываюсь по кабинету, в поисках чего-то, за что может зацепиться взгляд. И сам толком не знаю, что было вчера, почему он смотрит на меня будто бы на преступника. — Я… нет. Она… У меня всё в порядке, говорю вам, мне не нужно быть здесь.       С уст едва не срывается вопрос о том, что мне важно только узнать, где мой брат. Я знаю, что мне нужно домой. Вдруг Хосок уже там? С другой стороны, что, если он тоже в этой больнице? Что, если его считают опасным для общества? Что вообще, черт возьми, здесь происходит. — Тогда вам ведь не о чем беспокоиться, верно? Повернитесь спиной.       Нехотя повинуюсь, понимая, что так или иначе мной сейчас могут вертеть как захотят. Просто нужно вернуться домой. И как там говорил тот странный парень? Телефон… Ким… Ким Намджун? Кто это вообще…       Рассуждения путаются в голову, но, когда врач прикасается к моей спине пальцами, меня сгибает от резкой боли. Всё тело покрывается отвратительными крупными мурашками, на глазах выступают слёзы, но врач не собирается останавливаться. Вдруг он кладёт руку на лопатки. Смотрю на него через плечо, видя, как он хватается за что-то, будто бы выдирает из моей спины волос. От этого внутри все охватывает злость, сжимаю кулаки. Врач берёт пинцет. Каждое мгновение длится словно вечность, наручники, кажется, ещё сильнее сдавливают запястья. Мужчина снова наклоняется ко мне после дезинфекции инструмента. Стараюсь не смотреть, но чувствую, как пинцет ложится на этот «волос». Чувствую, как из спины что-то выходит, и вдруг прошибает от резкой, похожей на разряд тока, сгибающей пополам боли. Я кричу, сжав кулаки, и вижу: пинцет врача отлетает в сторону, будто отрекошетив. Сам доктор наклоняется ко мне, говоря что-то, чего уловить не получается. Душераздирающий крик не подвластный мне самому, а барабанные перепонки, хоть я и не слышу себя, сейчас, кажется, лопнут. Меня касаются рукой, чтобы успокоить, и, не осознавая, я лишь успеваю заметить, как врача будто сносит волной в другой конец комнаты. Хочется отогнать всех подальше от себя, никого не подпускать. Наручники мешают, мысли только о желании сбежать… От вчерашней ночи… От сегодняшнего ужаса. Вдруг, сквозь пелену агонии слышу голос, мягкий, знакомый, будто его обладатель уже встречался мне ранее. — Успокойся, маленький ангел. Пока мы рядом, тебя никто не тронет. Всё будет хорошо.       Поднимаю глаза и вижу парня, стоявшего ранее у кушетки в ногах. Его мягкие черты лица, розовый живой румянец, не резкая заразительная улыбка в какой-то момент появляется и на моих губах тоже. Я, кажется, перестаю кричать, начинаю осознавать происходящее. Остальные санитары и врач испуганно таращатся на меня. Тот парень отходит к доктору и что-то шепчет ему на ухо. Выглядит не очень приятно, но сейчас меня беспокоит то, что я наделал. Теперь точно буду считаться опасным для общества. Теперь всё точно будет не так, как нужно.       Неужели непредвиденные обстоятельства наступили?