Mist

      День после выпадов Юнги на Намджуна какой-то чересчур тихий. Почти сразу юноша с чёрными крыльями куда-то сбежал, хлопнув дверью. Сокджин, уставший после работы в больнице, поспешил спать. Только Намджун решил остаться наедине с Чонгуком, посчитав, что в одиночестве после такого эмоционального всплеска младшему оставаться совсем не стоит. Кима заботило состояние всех в их компании, но вовсе не всегда он мог помочь. Здесь же он был действительно нужен, он должен рассказать Чонгуку всё так, чтобы он оставался в целости и сохранности по крайней мере до того момента, пока сам не пожелает подвергнуть себя опасности.       Чон решил не засыпать вопросами Намджуна. Этого и не было нужно. Тот достаточно мягко начал разговор, сначала решив повторить очевидное: им не нужно высовываться, все они стараются делать вид, что живут совершенно обыкновенной жизнью. Чимин и Сокджин играют роль обычных работников больницы, сам Ким работает несколько раз в неделю в книжном магазине, Тэхён — официант в кофейне, а Юнги периодически бьёт татуировки. Если не знать правды, их нельзя отличить от обычных людей. Джун даже успел насмешить Чонгука рассказами о том, как Тэ убеждал начальство в том, что снимать головной убор ему не позволяет религия, и как после ему пришлось обратиться за помощью к Чимину, ведь эти были чересчур любопытными. Однако после разговоров о Тэхёне на лице Намджуна застывала столь печальная улыбка, что весь смех улетучивался. Сейчас всё слишком серьёзно. — Думаю, тебе интересно, как вообще всё сложилось именно так. Друг друга мы встретили случайно, и скорее всего без этого мы бы давно гнили в больнице… Но началось всё у каждого по разному. Я не могу говорить за остальных, сам понимаешь, это всё же личное дело каждого, но позволь рассказать мне собственную историю. Она не очень занимательная, но многое даёт понять о мире вокруг нас.

***

Четырнадцать лет назад. — Пап? Папа, пожалуйста, не нужно этого делать… — Ты опять напугал всех детей, Намджун! Ты позоришь нас! Пойми, другие дети — нормальные, ты только пугаешь их тем, что ты творишь. Если ты будешь так делать, нас могут наказать, ты этого добиваешься, мелкая дрянь?! — Нет, папа, папа, пожалуйста, отпусти, мне больно! Я не хотел, они просто думали так громко… Папа, я люблю тебя, не делай этого…       Тёмное помещение наполнилось шлепками ремня о детскую кожу. Когда Наму ходил в детский сад, такого с ним не случалось. Он был самым умным, папа всегда хвалил его и радовался успехам сына. Но стоило ему пойти в первый класс, он всё чаще являлся плохим мальчиком в глазах отца. Тринадцатого марта мальчик заболел, слёг с лихорадкой на целый день, а когда пришёл обратно в школу, все люди вокруг начали шептать в голове маленького Кима. Было очень громко, у Намджуна болела голова, виски пульсировали. Голоса теснили собственные мысли, хотелось плакать от того, что понимать самые простые задачи учителя стало невыносимым трудом. Папа ругался за оценки. Как самый умный ребёнок в детском садике мог стать таким глупым в школе? Тогда Намджун стал пытаться разделять в голове свой голос и голоса других. Он стал думать громче, перекрикивая других. По началу это давалось с трудом, но уже спустя полгода он вновь стал понимать всё так, как раньше. Детям не нравилась такая перемена в Киме. Он был слишком умным, всегда поднимал руку рано, еще до того, как учитель озвучивал вопрос, всегда был готов раньше всех. Как же они были рады, что в физических дисциплинах Намджун не был так хорош. «Неуклюжий Нам», «монстр Сеула». Ему было легко не реагировать на обзывательства, произнесённые вслух, но когда они лились как из громкоговорителя из мыслей одноклассников, хотелось спрятаться как можно дальше и никогда не ходить в школу больше.       Тогда это решение пришло в голову само собой. Оно казалось весьма логичным. Он не мог рассказать о том, что слышит все эти голоса, учителю, у него не было друзей, с которыми он мог бы поделиться. Но папа — это ведь другое дело. Он всегда будет на его стороне. Он же его папа. Но как оказалось, Наму всего лишь больной ребёнок.       Папе не понравился рассказ сына. Голоса в голове? Он не хотел слушать о том, что мальчик в своём уме, что он прекрасно осознаёт всё, что происходит вокруг него. Голоса, принадлежащие реальным людям, для его отца тут же превратились в сумасшествие. Его сын спятил, и другой причины просто не могло быть. Единственным решением которое пришло в голову Киму старшему было запугать сына и не в коем случае никому не говорить о том, что с ним происходит. Проблем не оберёшься! Если он сумасшедший, придётся тратить деньги на врачей, на лекарства. Придётся позориться перед людьми. Жертвовать статусом нормальной семьи, ради чего? Намджунни, научись притворяться, и всё будет в порядке. Не позорь своего папу.       И Наму старался. Но чем больше он игнорировал голоса, тем гуще они роились, тем громче шептали. Чем старше становились одноклассники, тем больше неприятных мыслей он слышал. Иногда притворяться получалось хуже. Например, как он должен был игнорировать очень громкую мысль о том, что его собирались избить после уроков? Или не помочь девочке, которая так грустно думала о том, что у неё совсем не получается понять тему по математике? Одни дети считали его странным, некоторые — слишком умным.       В этот раз один из мальчиков пожаловался, что Намджун подслушивал, пока они играли между собой. С Наму играть никто не хотел, но он услышал, как один мальчик хотел найти синие цветы для другого мальчика. Ким как раз знал, где они растут, и просто принёс их ему. Он посчитал желание вручить такой милый подарок своему другу очень хорошим поступком. Нельзя было ожидать, что другим это покажется отвратительным.       Учительница сказала ему не мешать мальчикам играть. Папа снова наказал его ремнём и оставил без ужина. А потом, когда он вернулся в школу, его спутанные мысли перекрикивали чужие, и он не заметил враждебного шипения в мыслях окружающих. — Ты что, педик, Ким? Я тебе девчонка, что ты мне цветы таскаешь, или ты влюбился, голубой? — никогда Намджун еще не чувствовал себя так. Он всегда понимал мотивы людей, ведь он знал их мысли. Но действия этого парня никак не сходились с тем, что было у него на уме. — Но это ты хотел подарить их Сону, я просто помогал тебе, Джэхён… — Бейте его, парни, этот пидор еще и врёт! Давайте! Не лезь ко мне, Монстр-педик!       Время шло. Теперь к Намджуну относились еще хуже. Учился он всё так же хорошо, но избегать насмешек было просто бессмысленно. Он просил папу перевести его в другую школу, но тот говорил потерпеть. Год за годом, одно и то же. Стычки на заднем дворе настигали Намджуна, когда не спасал даже дар. Его ум не мог компенсировать медленный бег, слабые руки и отсутствие желания драться. Он никогда не испытывал по отношению к этим детям ненависти, потому что наверняка знал, что именно воздействует на них. Потому что слышал, что они думали на самом деле.       И, в общем-то, он привык к своей жизни. Пока папа не стал вести себя странно. Тогда отец наконец понял, что его ребёнок действительно читает мысли. В том числе и его собственные. Алкоголь, женщины, футбол, деньги, работа — всё это было с его папой всегда. Но потом к привычному РОМ постепенно добавилось более пугающее, вязкое, зыбкое АМФЕТАМИН. Долго искать информацию об этом ему не пришлось. Намджун видел всё сам. Папа поздно приходил домой, а после вёл себя как сумасшедший. Наму больше нельзя было смотреть с ним телевизор. Если он появлялся тогда, когда папе было некогда, его ждала порка. Если дома не убрано — синяки появлялись на его руках после того, как папа очень больно хватал его за руки. Если Намджунни поздно возвращался из школы, он не ел целый день. Но один раз Наму, кажется, обидел папу слишком сильно.       Тогда он учился уже в средней школе. Намджун был развит не по годам, директор школы советовал его отцу перевести сына в академию для одарённых детей, но папа отказывался — он хотел, чтобы парень рос как обычный ребёнок. А ещё у них не было на это денег. На самом деле, сейчас у них совсем ни на что не было денег, ведь папа всё отдавал на алкоголь и порошок. И такое внимание к персоне своего сына Киму было совсем не по душе. Ему не хотелось появляться в школе. То, что его ребёнок так выделялся на фоне остальных учеников, вовсе не было для него приятным. Он боялся, что все заметят, как они отличаются. Ким Вонгсон никогда не хотел быть кем-то необычным. Он работал обычным автомехаником, хотел, чтобы его сын рано или поздно стал его помощником. Но он оказался слишком умным для такого будущего. Его жена умерла, когда рожала Наму. И только сейчас Вонгсон всё понял. Наркотики помогли ему прозреть, понять, что во всех неудачах последних лет его жизни виноват этот непослушный, сумасшедший, странный ребёнок. Разве он заслужил такого сына? Всё, чего он хотел — обычная жизнь. Намджун наверняка ненавидит его. Мелкая дрянь вечно выпендривается, умничает, хочет показать, что он лучше него. Как бы не так. Может, он уже немолод, но приподать мальцу хороший отцовский урок он сможет.       Последней каплей для Ким Вонгсона стали слухи. То, что его сын дрался с одноклассниками, отец уже знал — иногда Нам возвращался с фингалами под глазами, которых он точно не мог оставить — лицо было запретным местом для наказаний. Но причиной этих драк для себя он обозначил излишний интеллект Намджуна и его странное поведение. Какого же было его удивление, когда он услышал, как вслед сыну один из его друзей кричал слово, заставляющее глаза Вонгсона налиться кровью, а кулаки сжаться до белеющих костяшек. Слово, которое бросало тень на его репутацию порядочного человека. «ГЕЙ».       Отец с сыном молча доходят до дома. Дверь закрывается со скрипом, трясущиеся пальцы мужчины тревожно медленно надирают пароль от квартиры. Темнота коридора. Наму уже знает, что папа накажет его. Он ещё никогда не слышал, как его обзывают, и это не сулило ничего хорошего. Мысли отца также не оставались для него незамеченными. Для него уже всё очевидно. Папа как обычно вынимает из брюк ремень, и если сегодня его просто выпорют, то всё не так уж и плохо. Большая тёмная фигура надвигается на мальчика и нависает над ним тучей. — Папа. Я наказан? — Да, Намджунни. Я не знаю, правда ли то, что кричал тот пацан, но это из-за тебя он так думает. Ты понимаешь, что ведёшь себя очень плохо? Из-за тебя люди будут плохого мнения о нашей семье. — Прости, папа, пожалуйста… Я ничего такого не делал, мне же всего четырнадцать… Поверь мне. — Ты уже почти взрослый, да? Я понимаю, что тебе может быть интересно попробовать разное… но я должен показать тебе, что бывает с такими, как ты. Ты гомик, Намджун? — Нет, папа. — Ты мне перечишь? — Я просто ответил на твой вопрос… Папа, пожалуйста. Если ты хочешь побить меня, я приму наказание…       Лицо папы искажается в оскале. Вонгсон приказывает сыну снять штаны, и Намджун делает это, ведь так обычно и происходит порка. Трусы тоже приходится снять, и он только надеется, что бить будут не пряжкой. Становясь головой вниз, он ожидает удара, но это длится слишком долго. Вскоре тишина разрывается тихим визжащим звуком. Лязганье молнии. Папа тоже снимает брюки? Намджун слышит мысли отца и ничего не понимает. Что он имеет в виду? Выпороть по-настоящему. Показать, почему пидором быть плохо. Чтобы больше не позорил. Что значит «выебу, чтобы знал»? Намджун начинает дёргаться, пытается убежать. Разве это его папа? Папа, которого он всегда так любил. — Папа! Не надо, пожалуйста, просто избей меня! Я не хочу, этот мальчик врал, это всё не правда! Пожалуйста, прости меня! — холодная рука отца удерживает его и не даёт брыкаться. Наму совсем худой, поэтому отцу не предоставляет труда схватить его насильно. Ему нет дела до криков сына. Сегодня он принял слишком много. Сегодня его волнует только собственные нужды. Этот малец оскорбил его своими выходками. Он должен терпеть! — Заткнись, грязный ты гомик. Будешь знать как позорить отца и покойную мать! Она умерла из-за тебя, мелкая тварь.       Крупный град слёз брызжет из глаз мальчика на последних словах папы. Он никогда не позволял себе плакать, но ему было больно. Противно. Страшно. Отец рвал его изнутри, дышал в шею перегаром, наваливался своей тяжелой потной тушей. Казалось, хрупкие кости не выдержат и сломаются. Кожа, по ощущениям, рвалась на клочья под толчками отца. Хотелось вырваться, но с каждой секундой силы покидали его, и единственное что ему оставалось — это всхлипывать, лбом ударяясь о стену. Ему оставалось только пытаться не слушать мысли этого человека. Только терпеть. Пытаться не думать самому. Ждать. Не чувствовать. Молчать       Пытка длится вечность, но заканчивается резко. Отец бросает его на пол, со спущенными штанами и бельём. Ковёр в коридоре испачкан кровью и белой жидкостью. Вонгсон одевается и холодно приказывает сыну одеться и идти делать уроки. Тот лишь продолжает всхлипывать на полу. Кажется, что в этот момент его жизнь должна прекратиться. Все те годы терпения насмешек, побоев. Ради чего он терпел это? Отец был его единственным смыслом. Единственным человеком, которому было не всё равно на него. Но, кажется, это всё было неправдой. Ложь во всём. Ложь в том, что он сумасшедший. Намджун знал это, он уже давно искал в интернете всю доступную информацию о лекарстве, давно подозревал, что его папа просто не понял, что произошло с сыном. Но может это и к лучшему? Если он сделал с ним это из-за обзывательства, то что бы он сделал, узнав, что сын болен? Что он урод, который может прочитать каждую мысль в голове старого алкоголика.       Немного успокоившись и заставив себя встать, он слышит из гостиной храп. Тишина в голове. Голоса Вонгсона не слышно. Отец включил телевизор и уснул. В голове Намджуна проносятся мысли с невероятной скоростью. Собрать вещи. Сбежать. Не возвращаться в эту жизнь, не возвращаться к этому миру, в котором ему нет места. Уйти как можно дальше. Времени мало, и он уносится из дома, собрав только необходимые вещи и немного еды.       В тот момент не было важно, как он будет выживать. Намджун не мог продумать то, как он будет скитаться по Сеулу, искать новую жизнь. Сначала он подметал дворы. Собирал металлолом и пластик. Спустя год он нашёл работу, которая не требовала документов. Нужно было отвечать на звонки, телефон, казалось, не замолкал ни на секунду. Зато там могли предоставить диван, на котором можно было спать. И платили неплохо.       Всё это время в свободные минуты он искал информацию. Слишком много странного происходило каждый год 13 марта. Он вышел на улицу, следуя за громким голосом, жаждущим помощи, но на месте обнаружил только санитаров, насильно забирающих этого человека, находящегося в сознании и здравом уме. Сначала он думал, что это помощь, ведь именно так твердили по новостям. Но вскоре ему стали попадаться странные документы, он находил случайную информацию о пациентах, никогда не возвращающихся домой, о тех, что проводили всю свою жизнь в стенах больниц. Чем глубже копаешь, тем больше грязи. Факты разоблачали все действия, прикрытые заботой о гражданах. Незнание большинства давало им полную свободу действий. Намджун долгое время не знал, что именно должен делать. Он и не думал, что когда-то будет лидером их небольшого сопротивления.