Mist

      Холод пробирает до костей. Утром успел пройти дождь, влажный воздух как будто оседал в лёгких росой. Чонгук ждал своего новоиспечённого учителя уже долго, он опаздывал на час. Желание уйти в относительное тепло дома возрастало с каждой минутой, но какое-то всеобъемлющее упрямство удерживало его на месте. Телефон всё ещё был у Джина, поэтому даже отвлечься было не на что. Задний двор дома выглядел одним из тех мест, в которые обычно опасаются ходить по ночам. Фонарей тут не было, асфальт, судя по виду, не меняли с незапамятных времен, железный забор вокруг проржавел и местами был разрисован различными граффити. Глаза Гука успели пробежаться по ним уже столько раз, что они все слились в один рисунок. Кажется, на несколько минут он задремал, прислонившись к прохладной стене дома и присев на железную трубу. — Ждёшь ещё?       Голос Юнги как снег на голову. Чонгук резко встал, делая вид, что он и не спал вовсе. Мин всегда такой тихий? Хотя, для летающего невидимого человека, это не удивительно. Но даже сейчас, когда он просто подходит к нему, его движения бесшумны. — Да, я… Ты задержался. — У меня были дела.       Как же злит. Он совсем не заботится о том, что его вообще-то ждали, не собирается оправдываться, не делает ничего из того, что сделал бы сам Чон. Расспрашивать его по поводу «дел» кажется глупым. Если хочет секретничать — пускай. Поскорее бы вернулись остальные. Ему бы хотелось сейчас увидеть успокаивающую улыбку Сокджина. Чон поднимается с насиженного места и немного ведёт плечами от холода, подходя к старшему. — Ты будешь в пледе тренироваться? Ты же умеешь работать с ножницами и иглой? — Ну…да?.. — Тогда сделай прорези для крыльев, дубина.       Ещё немного и у Чона от этого Юнги зубы начнут скрипеть. Но сейчас ему не хочется с ним спорить. Плед успешно сбрасывается на трубу, и Чонгук старается не подавать виду, что ему холодно. — Ты будешь читать мне нотации или учить?       Смеётся? Юнги заходится тем же тихим смехом, и Чонгук уже не знает, как он себя чувствует. Раздражённо? Да. Оскорблённо? Тоже да. Спокойно, когда этот хён не отпускает колкостей? Да.       Юнги, кажется, на грубость и усом не ведет. Секундная ухмылка на бледном лице парня кажется миражом, но крепко заседает в голове младшего. Мин еще несколько секунд всматривается в лицо парня напротив, что, вообще-то неприлично. Чонгуку хочется отвернуться, но он воспринимает это как игру в гляделки и внимательно смотрит, как тот направляется в сторону другой части забора. Младший плетётся за ним. На углу дома и забора выставлена довольно высокая доска, размером примерно с рост среднестатистического человека. Подойдя ближе, Гук смог разглядеть зазубрины, материал вблизи был больше похож на картон, чем с дерево. Посередине и чуть повыше располагались мишени, явно нарисованные тем же баллончиком, которым на заборе изображали граффити. Рядом с доской красовалось что-то, схожее фигурой то ли с боксерской грушей, то ли с куклой. Между этими инсталляциями на асфальте лежала прикрытая куском немного ржавого железа коробка, к которой наклонился Юнги. — Возьми это.       Взгляды парней пересеклись. Чернота глаз Мина заставляла застыть, замереть на месте, ожидая, пока он обрушится на тебя лавиной. В них не читалось угрозы, Чонгук не испытывал страх по отношению к Юнги, но что-то внутри этого парня заставляло сделать пару шагов назад. Эти глаза видели точно больше твоих, Чонгук. Через какое-то время он понимает, что откровенно пялится, и наконец обращает внимание на нож, который протягивает ему Мин. Он оказывается довольно тяжелым. Железная рукоять обмотана черной веревкой.       В руке Чонгука оружие выглядит не столь органично, как у Юнги, и это даже как-то обижает. Кажется, он сегодня тупит, потому что только через пару минут замечает на себе выжидающий взгляд. Может, ему встать в стойку? Что, в конце концов, еще ему делать.       Но в ответ — лишь хмыканье и качание головой. — О чёрт, ты совсем не понял, что мы делаем?       Юнги берёт такой же нож из коробки с, как оказалось, оружием и отходит от мишени. Через какие-то секунды он замахивается и нож оказывается прямо посередине доски. Метание? Чонгук в жизни такого не видел, только разве что по телевизору. И ему тоже так нужно? — Во-первых, тебе нужно взяться за лезвие, а не за рукоять. Только не порежься, ради всего, не хочется расходовать аптечку на тебя. Подними руку. Ногу левую вперед. Смотри на меня, видишь, чтобы я так горбился?       Это всё кажется очень уж сложным. Юнги явно в метании мастер, что о Чонгуке, конечно, не скажешь. Из-за наставлений, старшего не получается расслабиться, но через некоторое время всё это становится интересным. У него даже получается? Отыскать середину тяжести. Не сжимать нож сильно. Замахнуться наверх. Повернуться, выпрямить руку, бросить. Мин стоит рядом, показывая наглядно, как надо, и тут Гук наконец вспоминает, как ненавидит проигрывать. Почему у него так хорошо выходит? Если смотреть за ним, кажется, будто это проще простого. Повернуться, выпрямить, бросить… Наблюдая за Юнги у него получается лучше.       Спустя довольно продолжительное время нож ученика первый раз летит в центр мишени. Чонгуку хочется запрыгать от радости, но он старается оставаться крутым и делать вид, что ничего не произошло. Хотя на самом деле, его распирает от чувства гордости за самого себя. А Мин, он видел? Посмотреть на его реакцию почему-то кажется довольно стыдным, но Чон поднимает на него взгляд, и не видит… ничего особенного. — Что?       Младший дёргается и резко мотает головой, подходит обратно к мишени, вытаскивая нож. Вот же… Надо было догадаться, что ему будет всё равно. Когда-нибудь он уже начнёт вести себя так… Но Хосок всегда хвалил.       Вдруг бледная рука опускается ему на плечо и немного сжимает, заставляя застыть на месте. Юнги стоит так близко, что в нос ударяет его запах, а над Чоном повисает тень от чёрных крыльев. Короткое «неплохо» из уст блондина звучит как-то терпко, и Гук почему-то успокаивается, кивая в ответ и выдавливая тихую благодарность. Что это было? — Пойдём. В доме свет горит, они вернулись.       Вернулись? Прямо все? Чонгук не задаёт этого вопроса, ведь откуда Юнги знать. Идти за старшим, кажется, уже становится традицией. Какие же его крылья большие. Чон выпрямляется и заводит руку за спину, дотрагиваясь до собственных. Почти выросли, да?       В коридоре появилось несколько новых пар обуви. Если судить по этому, вернулось только двое. Находиться в этом помещении рядом с Юнги после того, как тот вёл себя вчера, кажется довольно абсурдным, но пока Гук ощущает себя в безопасности. Тот проходит дальше, и, кажется, его шаги стали заметно быстрее. Он от чего-то волнуется?       Когда они проходят в гостиную, Чон пытается протиснуться, чтобы хоть что-нибудь видеть за широкими крыльями впереди себя. На диване он видит Намджуна и Джина, которые выглядят весьма озабоченно, будто находятся вовсе не здесь. Юнги скрещивает руки на груди, явно ожидая чего-то от них. Гук чувствует себя неловко, не понимая, куда себя деть в этом пространстве, где все, кроме него, явно знают много всего важного. — Юнги, ты обещаешь не кипятиться? — Намджун наконец начинает, на свой вопрос получая лишь характерное фырканье, — Я знаю, как ты устал ждать. Мы с Джином очень много бумаг перерыли, и пока не густо… Но мы знаем где Тэхён. — Ты мог начать с этого? — кажется, Юнги сжал зубы так сильно, что скрежет был слышен всем присутствующим. Парень на секунду сжал кулаки, затем скрестил руки на груди, опираясь на стену. Все выглядят так напряжённо. Это ведь хорошо, что они нашли, где находится Тэхён? — Он действительно в психиатрической больнице. И скорее всего дела действительно обстоят так, как мы думали… — Намджун смотрит на Чона, видимо, решая в этот момент что-то для себя, — Они ставят опыты, и мы не можем знать наверняка, как это для нас обернётся. Я сомневаюсь, что они смогут как-то исследовать его сны, для этого сам Тэхён должен им всё рассказать. Исследование было бы возможно, только если бы… Мне не нравится эта мысль, но среди них тоже могут быть мутанты. Если это кто-то такой как я, то это очень плохо. А если нет, но они действительно пользуются способностями, то нам надо быть ещё осторожнее. — То есть ты реально хочешь сидеть в этой норе как ни в чём не бывало? — Нет. Но нам нужен план, Юнги. Хотя бы один раз послушай меня. Они забрали Тэхёна, но если они заберут кого-то ещё, мы только отдалимся от того, о чём мечтаем. Я не шучу, когда говорю, что ты постоянно рискуешь. Думаешь, нам не пригодятся твои способности, когда тот день настанет?       Юнги, кажется, затихает, давая Намджуну договорить. Внутри Чонгука чёрной холодной жидкостью разливается страх. Его мысли сейчас кричат одно слово, одно имя пульсирует в голове, он проглатывает эту мысль, стараясь и дальше слушать слова Намджун-хёна, но имя застревает в горле, давя тяжёлым комом. Он царапает костяшки левой руки, впиваясь ногтями. Вязкое, тревожное, страшное. Где Хосок? — Так вот даже если там нет мутантов, с огромной вероятностью Тэхёна очень хорошо охраняют. Так просто нам туда не пробраться, и если ты, Юнги, невидимый, то Тэхён — нет. Это будет совсем не то же самое, что вытащить Чонгука из больницы. Это, кстати, тоже без внимания не оставили, но они посчитали, что он сам сбежал. Нам нужно узнать ещё больше, и только тогда мы сможем его оттуда достать. И наконец последнее, если ты помнишь, в тумане Тэхёну стало плохо. Это крайне маловероятно, но… — У него может быть третья мутация, — до этого молчавший Джин вдруг подал голос, своим спокойным и неумолимым голосом разрывая воздух в комнате. Крылатые, кажется, синхронно вдыхают, но если Чонгука в принципе вообще-то шокировал факт наличия у него самого двух мутаций, то Юнги, кажется, был в негодовании. — Какого хрена? Это невозможно, мы столько статистики посмотрели, ни у кого еще не было больше двух мутаций, физическая и психическая, редко по две одного вида, но три? Какого хрена вы это решили? Намджун сам вечно носит респиратор, чтобы не задохнуться в этом ебаном проявителе. — Да, мы такого еще не видели, но ты сам посуди. Он вёл себя точно так же, как во время действия проявителя. Чонгук. Ты тоже был в этом тумане. Ты можешь описать, как ты себя чувствовал?       Чон выпрямляется под взглядами трёх пар глаз и закусывает губу, стараясь вспомнить подробности ночи тринадцатого марта. Комок, застрявший ранее в горле, грозит разлиться на его лице солёной водой, но он говорит, держится из последних сил. Хочет быть полезным. — Мне просто стало очень больно. Возможно… Я еще чувствовал панику, но я не могу сказать точно, потому что… Я искал своего брата. Я говорил об этом Джин-хёну. Я не знал где он, так что мне было страшно в целом. Но я думаю, когда крылья начали прорезаться меня накрыло резкой болью, и она становилась всё сильнее. И очень болела голова. И, наверное, в этот момент я упал в обморок. Простите, я не то чтобы очень хорошо запоминал то, как чувствовал себя в тот момент. — Нет, Чонгук, всё в порядке. — успокаивающая улыбка Джина как обычно сводила всю тревожность на нет. Старшие переглянулись между собой, прежде чем Намджун снова заговорил. — Это всегда резкая боль, иногда потеря сознания, но обычно она нарастает очень медленно. В этот раз количество проявителя заметно превысило обычное, что мы выяснили благодаря бумагам, которые нашёл Юнги. Так же ты нашёл этот документ… — Намджун достаёт из кармана бумажку с красным штампом, которая так удачно досталась воришке Юнги от того мужчины в архиве, — Тут тоже много интересного. Пока нам не всё удалось выяснить, но тут описано, что было зафиксировано наибольшее количество тумана недалеко от того места, где мы нашли Чонгука. Как мы знаем, проявитель распространяется по городу равномерно, но после, когда его начинает впитывать кто-то из людей, он концентрируется и стекается к мутантам. Мы проверяли все наши случаи, кроме тех, что не были записаны в доступных нам бумагах. Так вот… Это либо из-за Чонгука, либо в этом месте находился кто-то еще с мутацией сильного характера.       У Чонгука подкашиваются ноги и он позволяет себе осесть на пол. Больше нет никаких сил это терпеть. Как это всё вообще может быть правдой? Если это находилось рядом, то его брат всё-таки тоже мутант? Вся его семья? Слёзы. Комок в горле становится всё больше и Чонгук уже не может спокойно дышать. Не может слушать и вникать в весь этот ужас. Не хочет больше ничего.       Сокджин подбегает к Чонгуку и обнимает его, легче становится, но почему-то грусть не отступает совсем. Вдруг Гук осознаёт, что ему очень хочется закричать как тогда, в больнице. Через некоторое время это желание отступает, и Чонгук шепчет извинения. Так стыдно. Ему так стыдно плакать при всех. Почему-то ему так стыдно плакать при нём. Фигура с тёмными крыльями не сдвинулась с места, но он чувствует на себе взгляд молодого человека. Он не осуждающий и не оценивающий. Но Чонгуку стыдно. — Извини, мы слишком много информации вылили на тебя, ты ведь еще даже не до конца восстановился… — Прекрати, Джин-хён! — Чонгук поднимается, тряся головой, чтобы избавиться от солёных капель в глазах, — Пожалуйста… Вам не нужно оберегать меня. Я уже сказал Юнги-хёну, что я хочу помогать вам, он даже будет тренировать меня, и у меня уже получается метать ножи, я научусь ещё чему-нибудь. Я научусь летать и стану вам полезен. Я хочу узнать, что мне делать со второй способностью и что она значит… И у меня есть причина, по которой я хочу понять, в каком мире живу. Я хочу освободить Тэхёна, потому что он был добр ко мне и не заслужил всего этого. Я хочу найти Хосока. Простите, я должен был не плакать, я сказать вам сразу, я думаю, что проявитель мог быть сконцентрирован там из-за него, и если это правда, я очень хочу спасти его… Он моя семья…       Парни переглядываются на последних словах. Именно это они испытывают по поводу пропажи Тэхёна. Именно поэтому Юнги просто не может сидеть на месте, а Намджун с Джином вечно ищут всё новую информацию. Именно поэтому Намджун ничего не скажет Чонгуку о найденных в архиве документах. Стоит ли ему знать об этом? «Чон Хосок, найден обгоревшим по дороге с рабочего места, мутация выявлена, характер неизвестен, ожоги телесного покрова».       Чонгук говорил именно об этом парне Джину. Но разве станет ему лучше сейчас от того, что он обо всём узнает? Нужно ли знать всё сейчас? Намджун поднимается с дивана и подходит к Чонгуку, широко улыбаясь ему. — Спасибо тебе. Правда, помощь нам точно не помешает, без снов Тэ нам непросто, пара хороших рук и крыльев — это отличное предложение. Однако если ты решишь больше не участвовать в нашем плане на каком-то этапе, мы не будем насильно тебя удерживать.       Вдруг из угла в котором всё это время стоял Юнги раздаётся смешок. Тёмные глаза смотрят в лицо Намджуну, парень подходит ближе. Мин ниже Намджуна, но Чонгуку в данный момент он кажется пугающе высоким, будто нависающим над всеми в комнате. — Ты будешь дурить этого ребёнка до последнего? Расскажи всё. Расскажи то, что знаю я с детства. Его брат может быть мёртв. Тэхён может быть мёртв. Ты сам-то понимаешь это, гений? Ты только и делаешь, что сидишь, уставившись в бесконечные бумаги, ты строишь планы, пока они не проваливаются из-за обстоятельств, нам не подвластных. Мог ли ты просчитать количество проявителя в этом году? Нет. А ты думаешь, они не могут сделать это не единожды в год? Ты представляешь сколько ещё людей пострадает, пока ты будешь думать? Этот мальчик, — указательный палец Юнги направлен на Чонгука, побледневшего от ужасных слов Мина, — может быть потерял брата. Он потерял обычную жизнь, как и мы все. Он заслуживает знать правду, которую ты так хочешь от него скрыть, только чтобы эмоции не разрушили твои планы. А он мог бы наоборот спасти нас всех именно эмоциями, ведь Джин говорил тебе про его способность. Он не знает даже этого. Я не могу смотреть на тебя, когда ты так жалок, Намджун. Даже этот малец смелее тебя.       Когда Юнги отходит в сторону, на его лице уже не остаётся злости, но разочарованный взгляд заставляет Кима опустить голову, что кажется Чонгуку каким-то унизительным и очень уж странным. Такой человек как Намджун не может быть не прав? Наверное. Он помогает Чонгуку. Кажется, он очень умён. Но стал бы Юнги говорить всё это, не будь это правдой? Чон не хочет испытывать недоверие к кому-то из этих людей. Он не хочет видеть ещё больше врагов в этом и так слишком чужом мире. — Юн, я просто не хотел пугать Чонгука. Но ты прав, мы слишком долго ждём. Когда план будет окончен, ты будешь главным в освобождении Тэ. А ты, Чонгук, должен быть готов помогать. Я также проверю информацию о твоём брате и мы освободим его. Я уверен, что он не мёртв.