Как приручить дракона

- Прозвучало как-то не очень весело. - Наруто с сомнением покосился на нового знакомого. Он был настолько неэмоциональным и неподвижным, что напоминал одну из своих песчаных статуй. Даже моргал очень редко. И Узумаки не мог ручаться, что хотя бы дышал. - Если тебе некомфортно можешь звать меня полным именем. Собаку-но Гаара. Лицо парня не выражало ничего, а лёгкие порывы ветра даже не колыхали короткие красные волосы. Лис поёжился, но, вспомнив зачем они пришли, вздохнул и посмотрел на необычного во всех смыслах мальчишку. Мальчишку, который видел времена, когда Египтяне молились на Нил, а между Тигром и Ефратом расположило свои земли Междуречье. — И…. Что мы должны сейчас сделать? Каге с минуту смотрел на него своими глубокими, не передаваемо красивыми настоящей мертвой лазурью глазами. Затем, словно решив что-то, перевел взгляд на Учиху, намеренно игнорируя поползновения Орочимару взять образец песка давности фараонов. — Вы влипли по самое горло, что сказать. — Гаара говорил спокойно и тихо, словно за пару десятков тысяч метров не взлетали на воздух горы, не пытались убить друг друга бессмертные существа, словно Мадара — не двухметровый оборотень дракон, а Орочимару вовсе не шестисотлетняя змея, подкалывающая этого самого дракона. Словно они просто пришли на экскурсию, где сухой и бледный мальчик — уставший от жизни экскурсовод. — Сай не просто демон, он демон, чья сила способна одной лишь линией кисти на бумаге открыть врата из мира мертвых. И не просто открыть, а призвать от туда сильных, ни в чем непокорных духов. Духов, послушных ему, словно котята. Духов, которые уже мертвы, а значит убить их невозможно. Только такой же мёртвый может забрать с собой мертвого. У меня есть армия. Армия тех, кто никогда и не был живым – песочных скульптур. Вы должны идти дальше. В сердце этого места. Туда, где вот уже как тысячи лет пески и глины хранят талисман, единственный, чья сила природного единства духов прошлого не даёт кровавому демону завершить свою коллекцию. Мадара, будь осторожен. Убив тебя, он пополнит свою громаду духов до предела, и даже сила древнего прошлого не сможет сдержать его. Последний камень окажется в руках убийцы всего человечества. Холодный голос эхом разносился по всей пещере. Затих даже Орочимару. Кажется, от серьёзного тона, такого с виду незначительного мальчишки, страх пробрал даже ссохшиеся от сотен миллионов лет неподвижности песчаные стены. Все четверо понимали, что одна ошибка будет стоить им всего. Чем дальше они шли, тем меньше понимали, и уж тем более меньше верили в успех. — У нас точно получится, я ещё потом обязательно пихну тебя в бок, чтобы проверить, не рассыплешься ли ты как твои скульптуры, дедушка) Наруто рассмеялся. Его смех заливистый и звонкий, словно…нет, это был даже не перезвон колокольчиков и не пение птиц, его смех звучал словно то самое далекое журчание Нила, бегущего по каналам и ударяющегося о дамбы живыми, бурными и свежими волнами, дарующими жизнь всему мертвому и сухому, покрывавшему безжизненно раскалённые земли Египта. Обычная улыбка обычного подростка, пусть и жившего не самой обычной жизнью, но эта улыбка заразила всех. Даже истлевшее, словно его же песчаные статуи, за много-много тысячелетий сердце Каге выпустило на свет легкую улыбку, отразившуюся на губах двух оборотней. — Ты прав, Наруто, совершенно прав, — легкое, едва ощутимое касание большой ладони к светлым растрёпанным волосам, полуоборот в сторону красноволосой песчаной статуи — Веди нас, великий Каге. Орочимару задумчиво посмотрел в сторону Наруто, в который раз отмечая, что вселенная определенно сделала правильный выбор. *** Мрачный и засыпанный мертвыми, давным-давно нигде не выращиваемыми цветами коридор открылся путникам сразу после того, как неожиданно словно оживший мальчишка с пустыми глазами развёл в стороны песчаные ладони на самой дальней стене пещеры. Струи песка то и дело ссыпались с ровных стен, грозя похоронить нежданных тишиной этого коридора путников. Именно тишиной, ведь поседение пару миллионов лет она была его единственной обитательницей. Живой и бурлящей, словно толкающей их вниз, кубарём по закручивающийся спиралью лестнице. Наруто держался за локоть Мадары, то и дело сглатывая ком в горле. Свет в факелах замер, лишь изредка слегка дрожала его верхушка, сталкиваясь с сопротивлением воздуха, словно щенка следующего за едва ли не первыми живыми гостями этого места. Каменные ступени, покрытые теми самыми цветами и травами, казалось, не кончатся никогда, но в какой-то момент, линия перекладин и изящных золотых набалдашников закончилась, открывая взгляду огромное пространство, размером, наверное, больше целого торгового центра, открывало перед ними свои границы. Это было куполообразное помещение с пустым, наглухо закрытым окулусом* по середине, десятками, сотнями десятков исходящих из него коридоров и колоннами, словно застывшие гиганты, подпирающими высокий сводчатый потолок. А в самом центре, под окулусом, в хрустальном постаменте в виде огромного крыла, на каждом пере которого символами отмечались названия самых разных кланов, где Наруто с удивлением нашёл и свой, сиял камень. Камень с рисунком дракона. Дракона, везущего на спине человека. И хотя окулус был наглухо заколочен, граненые стороны ярчайшего камня бросали яркие, светло — лиловые блики на покрытые росписями и рисунками стены, словно показывая истинный источник света. Красота этого места поражала воображение. Сотни тысяч изображений словно смеялись на продолговатых линиях, разделяющих царство мертвых и царство живых. Грифоны, египетские боги, фараоны — все это словно смешалось, существуя одновременно и вместе и по отдельности. Мертвая красота. Не передаваемая. — М, как и все в этом подземном месте, такое же непонятное. — Наруто наблюдает, как последнее хрустальное перо, что из всех остальных прикрывала камень от чужих глаз, упало на холодный пол, к еще нескольким таким, издав смеющийся звонкий звук. Словно песня маленького, но очень яркого колокольчика. Эхо от звука прокатилось по каждому коридору, и маленьких колокольчиков стало ещё несколько десятков. А всего в паре тысяч метров, в тот же миг, в ту же секунду и с таким же спокойный выражением лица, с легкой улыбкой на губах, улыбкой человека, который наконец-то будет свободен, с искренним счастьем умрет Дейдара Тсукури. Последний хранитель камня равновесия. *окулус — в древнем Риме округлое отверстие в потолке храма. Такое можно увидеть например в пантеоне