Лабораторный кролик

- Парни, разве вы желаете быть старыми и больными? – задавал вопрос юный и нежный омега лет шестнадцати, одетый в розовый топик и голубенькие шортики, с экрана телевизора. - Нет, - гласит хор красивых мужских баритонов, по всей видимости, альфийских, лиц и тел которых в кадре не было видно. - А дожить до момента морщинистой и иссохшейся кожи? – подхватывал другой, не менее обаятельный, омега, наряженный в салатовую кофточку с изумрудными пуговками и розовую юбочку. Сам разговор происходил на фоне радуги и радостно скачущих, по заснеженным лугам, единорожек. - Или вам обязательно дожить до того момента, когда ваш «‎дружочек» перестанет вставать даже на течных юных омежек? – спрашивали модели хором. - Конечно, нет!!! – слышалось за кадром. - Дряблые мышцы вместо упругих кубиков пресса на животе? – не унимались омеги, хищно кривя нежные личики, на секунду наталкивая на мысль, что это и есть их настоящие лица, а те слащавые приторные улыбки - лживая маска. Но и осознать в полной мере не успеваете, двадцать пятый кадр прошел незамеченным, - Фу-у-у! Ингрэм Маковэр альфа, восемнадцати лет от роду, нахмурился и демонстративно отвернулся от плоского экрана огромной плазмы, висевшей в приёмной научно-исследовательского института. Он пришёл на собеседование для участия в проекте «Философский камень». Для прохождения, так называемого, «собеседования». На деле же в такие проекты брали всех желающих, ведь альфы и без того умирали тысячами в день, а победить пандемию не могли даже ученые со всего мира, в результате чего мировое господство стало принадлежать омегам. Еще некоторое время назад на материке проходила изматывающая война между двумя соседними государствами, которой не было видно конца и края до тех пор пока «гениальные» ученые одной из сторон не изобрели новый вид биологического оружия. Действовало оно исключительно на взрослых альф, запуская в их организме механизм саморазрушения внутренних органов, течением схожий с ВИЧ. Войну это прекратило, поскольку в стране Тэнэубра солдаты стали массово умирать, однако ситуация вышла из-под контроля и приняла катастрофический характер. Вирус перекинулся на мирное население обеих стран, а после и на весь мир, в результате чего практически все взрослые альфы погибли. Действующее правительство сфабриковало "Великий заговор бет с целью захвата власти", чтобы повесить всю вину на ученых, большая часть которых являлась бетами. Позже им устроили "Культурную" революцию. В результате всего, бетам законодательно запретили занимать высокие должности в органах власти и проходить обучение в аспирантуре. Альфы же, даже рожденные после окончания войны, продолжали умирать, по достижении двадцати пяти лет или раньше. А всему причиной - вирус, проникший в их генофонд. - Наша лаборатория в поисках, своего рода, «Философского камня» для создания эликсира жизни, - сказал и улыбнулся профессор Сервал, пожилой ученый-омега, - а не победы над пандемией или более доступные искусственные органы альфам. В этом наше принципиальное отличие от других научных лабораторий. Мы стремимся к первому двадцатишестилетию альфы – это и будет нашей победой, и точкой отсчета для новых достижений. За долгую жизнь альф нужно бороться! - Но по вашему телевизору только что передали стандартную правительственную рекламу для альф! – Ингрэм нашел несоответствия в словах ученого. К великому сожалению, юный альфа слишком часто сталкивался с такими несоответствиями в реальной жизни, а потому сразу замечал их. - Я не владею телевидением, молодой человек. Из моего тут только телевизор, а не то, что транслируется… «Здорово быть альфой!» - Гласят баннеры, афиши, щиты рекламной кампании на каждом углу, тогда как в это время на кладбищах пожилые омеги оплакивают ушедших из жизни в самом расцвете сил сыновей-альф. Вот она двойная мораль в этом насквозь прогнившем обществе. - Хотя бы попросите секретаря переключить канал! И в этом мире я ещё родился альфой... – печально произнес юноша. - Я рад, что вы пришли сюда по идеологическим соображениям, а не из безысходности, - также печально улыбнулся профессор. - Омеги, беты и альфы раздельно обучаются, - начал Ингрэм о своём, о наболевшем, - детей сызмальства готовят к месту в «прекрасном» современном обществе, а идти против устоявшихся порядков запрещено. Разрешено лишь одержать победу над болезнью, изобретя лекарство от ранней смерти, на что многие альфы, с наступлением двадцати пяти лет, идут добровольно, в надежде оказать помощь другим. Некоторые, не дождавшись смерти, совершают самоубийство. Спустя двести лет ни один альфа так и не дожил до двадцать шестого дня рождения. Возможно, прошлые альфы, дожившие до злополучного дня - лишь легенда, появившаяся задолго до третьей мировой. - Они не умирают сразу по наступлении двадцати пяти, - продолжил профессор, помогая юноше выговориться и избавиться от камня на сердце, - кто-то через месяц, кто-то через два или вовсе спустя полгода. Однако все по одной причине: отказ жизненно важных органов от функционирования. - Самый печальный праздник для альфы - день рождения: «Ну и сколько мне осталось? День, два, месяц?». Омег учат с детства не влюбляться в альф, что до чёртиков обидно! - Но ведь вам-то ещё нет двадцати пяти? – поинтересовался омега, альфа перед ним был молодым и красивым, но слишком юным, этим глазам тёмно-вишнёвого цвета не было и двадцати, не то что двадцати пяти. - Я долго ждал своих восемнадцати, дня, когда буду волен распоряжаться своей жизнью и своим телом, на что родители не в силах будут вмешаться, и он настал вчера. Я уже давно всё понял и решил стать человеком науки, чтобы продлить жизни других альф. Прекрасно окончив школу, готовился к поступлению в университет на генетическую биологию, а когда осознал то, что времени катастрофически мало и до научных открытий я просто не доживу, решился посвятить свое тело во благо науки! – пафосно закончил юноша. Профессор Сервал чуть было не засмеялся напыщенной речи юноши, но сдержался когда понял, что этот еще совсем молодой паренёк во многом прав: времени у него нет, а молодое, красивое, полное сил тело уже через семь лет будет завещано на опыты во имя спасения популяции альф: - Я готов принять вас, мистер Ингрэм Маковэр, в нашу программу «Философский камень», - серьёзно произнес омега, - ознакомьтесь с содержанием контракта и подпишите внизу о добровольном участии и отказе от возбуждения уголовного дела над компанией в случае любого исхода медицинских действий в отношении вас и вашего тела после смерти. Альфа подписал, не раздумывая и не перечитывая договор, после чего пожилой профессор встал и пожал ему руку со словами: - Большое спасибо за ваше самопожертвование. Для науки ваша жизнь – дар, который невозможно переоценить. Торжественно обещаю вам, что ваша жертва не останется безымянной. У нас есть почетная доска памяти, где золотыми буквами внесены имена всех альф, отдавших свою жизнь науке во имя продолжения рода человеческого и нашей жизни на Земле. - Спасибо! – смутился Ингрэм. - Вам спасибо! – возразил профессор Сервал. - А теперь вам покажут вашу комнату. Обживайтесь потихоньку. С завтрашнего дня мы начнём проверку состояния вашего здоровья для проведения разного рода экспериментов и опытов. Альфа, попрощавшись, направился к выходу, но внезапно вновь обратился к омеге: - Вы всегда лично встречаетесь с каждым новым альфой в вашем проекте? - Конечно! А как же иначе? Мне важно лично поблагодарить каждого человека, жертвующего свою жизнь обществу, миру, нам всем. - Спасибо вам, профессор! От каждого альфы! – произнёс серьёзно Ингрэм, на что омега мягко улыбнулся и кивнул ему. В коридоре альфу уже ожидал лаборант-бета, чтобы показать его новую обитель – маленькую комнату с отдельным душем и туалетом. Пациенты обычно оставались жить под крышей своего научного центра до самого конца. Некоторым некуда было идти, другие предпочитали отдаляться от родных и близких, тем самым облегчая прощание. Семья всегда может навестить своего сына или брата, но редко кто приходит, ведь сами они боятся застать альфу в предсмертном состоянии. Случается так, что некоторые альфы, в приступе паники, в последнюю минуту передумывали, убегая обратно домой. Профессор Сервал никогда и никому не препятствовал. К сожалению, добровольцев и так было достаточно, даже больше, чем разрабатываемых лекарственных препаратов. Дедушки со стороны отцов редко поддерживали общение с внуками, ведь те являлись болезненным напоминанием о потерянных сыновьях. Детей в семьях любили, не важно альфа или омега, или бета. Просто если родился омега, то тот становился наследником капиталов семьи и родословной. Если бета – как минимум будет жить и помогать на старости лет. Если альфа, то этот ребенок заранее обречен на смерть. Отцы-альфы редко знакомы со всеми своими детьми, многие из которых нагуляны или зачаты по случайности. Под такие печальные мысли Ингрэм поставил на пол спальни свой огромный чемодан, со всеми своими вещами и книгами, и отправился в душ, смывать с себя все пережитое за день. Вода была на удивление горячей, а пушистое полотенце мягким и дорогим, поскольку научный центр «Философский камень» старался максимально возможно окружить альф разными благами и удобствами.