Лабораторный кролик

На выходе из кабинета на несчастную влюблённую парочку налетел прямо как ураган обычно совершенно спокойный, как и все беты, начальник лаборатории мистер Карло Петар. Молодые расступились и пошли дальше по своим новым печальным делам. — Профессор! Профессор, совершенно необычные результаты! Это уже чудо какое-то! Так и не бывает совсем, и совершенно… — неразборчиво то ли кричал, то ли стонал учёный. — Подожди, Карло, ты можешь спокойно объяснить, что произошло? — ответил расстроенный прошлым разговором с сыном и его малодушным дружком-предателем омега. Как только можно было так безответственно отнестись к возлюбленному и «кормить» его своими альфьеми лекарствами, совершенно здорового молодого омегу? — Вот, посмотрите сами, — бета протянул пожилому омеге пачку компьютерных распечаток, — совершенно чистые гены, абсолютное ДНКа наших далёких предков! — Вижу, — спокойно ответил профессор, не понимая, что за спешка и конкретно нервяк, — где вы их взяли, из архива? — В том-то и дело, что нет! Это новые последние анализы одного из наших подопечных! — глаза беты сверкали счастьям, как новенькие бриллианты или помытые алмазы, кто что любит. — Ну, блин, Карло, не томи! Чьи анализы? Кого именно? — уже и пожилой профессор затрясся от счастья, глубоко задышал, неужели получилось, это открытие века, все альфы будут жить! Его, лично его сыновья не умрут, все пятеро! — Это анализы, анализы, — бета пошатнулся и практически упал на подставленный профессором стул, задыхаясь от волнения, — это… — Да, скажи уже, Карло, или я сам лично тебя убью, прямо здесь! А потом сам пойду в лабораторию и там всё узнаю! — профессор Сервал тоже начал задыхаться, кислорода в комнате стало критически мало для двух взволнованных учёных. — Ингрэм Маковер! Это его распечатка! Это он! — Быть того не может, мы же прижучили этого альфу, он выбрасывал все таблетки, не пил лекарства совершенно! — А это уже по вашей части, профессор, найти объяснения происходящему и вывести новое средство, которое поможет альфам всего мира, всей планеты, всей нашей цивилизации! — бету от восторга понесло на всепланетарный международный уровень масштаба. — Карло, он же только что отсюда вышел, бегом приведите его обратно, только одного. Надо его срочно расспросить, расколоть, что там и как с таблетками. А то одну — мне принесли из мусорки, парочку других — проглотил Алани, судя по видео материалам, а что с остальными я совершенно не в курсе. И пока что принесите мне его папку из архива: что конкретно он принимал и как именно, в каком порядке… Злосчастного «счастливчика» быстро вернули в кабинет профессора, его омежка было бросился за ним, но лаборанты быстро развернули Алани: — Профессор хочет говорить только с мистером Маковэром. С ним одним! — Мистер Маковэр, я бы хотел теперь без Алани, точно узнать, как давно вы выкидывали таблетки? Что-то принимали вместо них? — поинтересовался учёный. — Профессор, ничего другого я не принимал, — тяжело вздохнул юный альфа, предполагая самое худшее — его упекут в тюрьму за умышленное причинение вреда самому главному уважаемому классу — омегам — дарителям жизни. — Таблетки перестал принимать ещё до течки вашего сына, примерно с месяц назад. Точного числа не помню. — Карло, — пожилой омега обратился к тихо сидящему в углу бете, — записывайте, записывайте всё подробно! Потом повернулся обратно к юноше: — Расскажите подробно что и как делали днём, как жили, во всех подробностях, мне надо понять… — пожилой омега осекся, не желая раскрывать все свои козыри раньше времени. — Папа! Я не дам тебе посадить Ингрема в тюрьму! Или пойду вместе с ним! Мне на всё уже плевать! — рыдающе-орущий омежка ворвался в папин кабинет, нечеловеческим усилием воли раскидывая держащих его лаборантов. — Кто говорил про тюрьму? — удивился уже профессор, — Уберите этого отсюда! Альфа при нём всей правды не скажет! — это уже было адресовано помощникам. — Что вы хотите знать? — альфа не мог успокоиться, вроде бы в тюрьму не садят, тогда зачем этот допрос, что хотят вызнать? — Давайте начнём с распорядка дня. Что вы обычно делали утром, когда вставали? Ингрэм подробно описал свой день, включая уклонения от приёма лекарств. Потом вечер, занятия любовью с сыном допрашивающего. — Минет? Вы «это» делали Алани, а потом глотали его сперму? — заинтересовался ученый, гоня от себя мысли о том, что они говорили об его младшем сыне. — Ну, вы же знаете, — засмущался и без того красный как помидор юный альфа, — у омег это не сперма, а так, сладкое лакомство. Вкусная сласть… Я просто боялся навредить ему, полностью входил только во время течки и то без узла, без всякого узла… — А у Алани она была с привкусом лекарств? — пожилой омега вернул разговор в нужное ему русло. — Немного, непривычная в самом конце, но всё равно приятная… даже на ощупь чуть-чуть плотнее и зеленоватая… — Хорошо, мы на сегодня закончили, мистер Маковэр, возвращайтесь в свою комнату, завтра продолжим. И пока что не распространяйтесь сильно о нашем разговоре… Удивлённый удачным окончание беседы, альфа молча помчался в свою опочивальню, «не гонят прямо сегодня и то хлеб» … — Единственное новое, что принимал этот альфа — омежья сперма, сильно сдобренная лекарствами… Позовите мне Алани, срочно! — распорядился профессор, обдумывая новую стратегию лечения. — Сдай свою сперму в лабораторию. Немедленно! — отрывисто приказал профессор Сервал своему сыну, как только тот показался на пороге его кабинета, — Лаборанты тебе помогут! — Хорошо, папа, но ты же не посадишь Ингрэмв в тюрьму? — быстро согласился омега, готовый и на большие жертвы ради любимого. — Никто про тюрьму и не говорил. Иди уже, не отвлекай меня! Мне надо разобраться в новых данных… Сравнить с… Иди уже, кому сказал! — пожилой омега пытался скрыть улыбку за строгим выражением лица и отрывистыми командами. * * * Приблизительно через три недели половина свободных комнат для участников научного проекта «Философский камень» была занята юными омегами, от восемнадцати и до двадцати пяти лет. Все они по собственному желанию рисковали здоровьем и даже жизнью, принимая различные лекарственные препараты для альф и сдавали анализы спермы, которую давали альфийской части научной программы. Расшифровка генетического кода восемнадцатилетнего альфы Ингрэма Маковера, добровольного участника научного проекта «Философский камень» транслировалась в среднем каждые полчаса по всем каналам страны. Именно эти данные и сподвигли юных омег на участие в новом проекте «Спаси жизнь своему брату-альфе». Данные научного открытия профессора Сервала были опубликованы практически через день после самого открытия. Пожилой омега выступил по телевизору, призвав все научные учреждения мира заняться проверкой его нового открытия в области исправлений генетического поражения альфийской части планеты. Многие ученные откликнулись в тот же день. Государственную рекламу для альф перестали показывать по телевидению, ее время было целиком и полностью отдано новому научному направлению под громким названием «Спаси жизнь своему брату-альфе». Назвать этот новый метод «Алани-Ингрэм» ученный просто постеснялся. Хотя точно отдавал себе отчет в том, что данное научное средство не совсем подходит для личных отношений между родными братьями… Позднее метод профессора Сервала назовут «Лечение через любовь» и в истинных парах он будет давать все сто процентов исцеления. Но и просто в отношениях любовников — до восьмидесяти шести процентов — достаточно сделать минет омеге, принимающему любые лекарства для альф, и сперма сделает их гены вирусоустойчевыми. А для одиноких альф нашли решение проблемы в виде сиропа, сделанного из спермы омег, принимающих лечебные средства в научных проектах, типа «Философского камня». Эпилог. Через восемь лет. — Поздравляем с Днём Рождения! — весело кричали гости. — Ингрэм, долгих лет жизни! — поздравлял профессор Сервал. — Ну, папа, перестань желать такое! Так больше не поздравляют альф, Ингрэм же не старик какой-нибудь! Подумаешь, двадцать шестой день рождения… — сильно беременный уже их вторым сыном Алани тяжело опустился на кресло у стола. На простой стул он со своим огромным животом теперь не помещался. Рядом с Алани сидели все его родные братья-альфы: старшему Альфидэру было уже тридцать, на его руках сидел пятилетний сын-омежка, а супруг весело смеялся, обнимая колени любимого. — Хорошо, сынок! — и пожилой омега повернулся обратно к зятю: — Ингрэм, крепкого здоровья, счастья, любви и радости от деток! Чтобы они всегда могли гордиться своими родителями, спасшими своей любовью всё человечество!