#8 До взрыва осталось...

— За последний месяц скаттеры нанесли нам ущерб на три миллиона кредитов. — И что ты предлагаешь, Квайлфрид? — Ужесточить меры по противодействию. Мы, конечно, не будем их убивать. Я предлагаю брать их на содержание, шантажировать их боссов, возвращать свои деньги. А если от них будут отказываться, то они в любом случае нам пригодятся в качестве материала. — Мы будем привлекать к себе слишком много внимания. Сейчас мы не можем позволить себе лишних контактов с миром. Накануне «Начала» это просто непозволительный риск… — Я уже слышал про перенос проекта… Скажите, как мне попасть к вам? — спросил Квайлфрид, смотрящий на экран своего широкого плазменного телевизора. — Сейчас тебе здесь быть не нужно. Ты нужен нам там, как руководитель и… — Послушайте, для меня самое главное, чтобы к «Началу» моя семья была в безопасности. Отправьте их, я останусь здесь. — Нет. Как было сказано ранее, беременные не переживают фазовый переход. — Мы можем не успеть, понимаете? — Мы что-нибудь придумаем… — Что?! — повысил голос тот, — что вы придумаете там?! Через два месяца все начнется! Хотя планировалось все только на следующий год! Моя жена на седьмом месяце, а с первым у нас были задержки! Что вы придумаете, я вас спрашиваю! — Вернемся к вопросу касательно скаттеров, Квайлфрид. — Вы меня не… — Я не готов сейчас обсуждать с тобой твое семейное положение. Это твои проблемы и, я надеюсь, ты сможешь их решить до «Начала». — Тогда я тоже не готов сейчас разговаривать. — сказал он и выключил телевизор. — Все хорошо? — в кабинет зашла его жена, придерживая одной рукой свой надутый живот. — Да, дорогая, все хорошо. Обсуждаем рабочие моменты, как всегда. — Какие новости по началу проекта? — Не думай об этом… — Нет. — твердо и настойчиво ответила она, — расскажи мне все. Я же вижу, что-то не так… — Через полтора месяца мы будем полностью готовы к «запуску». Еще две недели руководство берет для разведки обстановки. Вышестоящие перенесли «запуск», понимаешь? Все начнется через два месяца… — Мы не можем попасть к ним из-за меня, да? — Да, дорогая моя. — Ты не должен рисковать своим местом из-за меня… — Не говори так! Я ни за что тебя не брошу! — Ты же помнишь, что в прошлый раз, когда я рожала Сэдрика, у меня были месячные задержки? — В этот раз… — В этот раз, если такое повторится, — перебила она, — я приму судьбу. Но ты не должен жертвовать собой из-за любви, слышишь? Это неразумно, Квайл… — Мы можем прибегнуть к аборту. — Нет. Даже не думай. Этого я не приму. — Дорогая… — Нет! Я не хочу. — решительно отказывалась она. — Я понял. — грустно опустив голову, сказал он и добавил — Извини, любимая. Поговорим позже. У меня есть работа. — Вернешься поздно? Квайлфрид лишь кивнул в ответ и пошел прочь из дома, прогоняя из головы удручающие мысли. — Говорит директор Квайлфрид. Объявляю сбор оперативной группы. Готовность боевая. В этот день специальный отряд зачистил скаттерский район со всеми, кто там в это время находился. Квайлфрид впервые вышел на передовую вместе с подчиненными. Ему это было необходимо. Внутри него был плотный осадок, который он разжижал, смотря на то, как десятки людей умирали и падали к его ногам. Убито было тогда более сотни человек, причем далеко не все их них были скаттерами, что, в принципе, его не останавливало. В историю этот день не вошел, так как никто его и не запомнил. Всем стерли память, а тех, у кого не все прошло «гладко», развезли по психиатрическим учреждениям. Пускай ими занимается «Тоса корпорейт». Вернулся он, как и обещал, поздно. Оливия уже была в глубоком сне, скрючившись, лежала на просторной кровати, обшитой шелком красного цвета. Она любила красный… Он не стал ее будить, принял душ и, даже ничего не перекусив, просто тихо лег рядом с ней. Лег и уснул. Прошло сорок дней с того момента. Квайлфрид стоял перед тем же телевизором и смотрел на собеседника. — Директор Миггэ. Запрашиваю фазовый переход для себя. — Решил оставить ее? Сына мы можем переправить вместе с тобой, Квайлфрид. — Не нужно… — До закрытия фазового этапа осталось три дня. Если хочешь, мы можем принять тебя чуть позже… — Нет, не хочу. Я уже попрощался. Она мне больше не нужна. — Уважаю силу твоей воли и характера, Квайлфрид! Далеко пойдешь, ох, вижу, далеко! — Благодарю, директор Миггэ. — Так… мы откроем фазовый коридор через двадцать четыре секунды. Через десять секунд с момента конца нашего разговора пройдись к своей туалетной комнате. Мы будем тебя ждать. — Понял. Белое ничто стало заполняться новыми красками, запахами и звуками. Квайлфрид появился по ту сторону изображения на своем телевизоре. Он задымился, заискрился, а затем уничтожил свое содержимое, расплавив все элементы обработки видео и энергопотребления. — Всего две недели с лишним до начала. Я рад, что ты решил выбрать будущее. — Я готов работать. — Есть еще один вопрос, Квайлфрид. — Да? — Слышал о резне в Таласси? — Слышал, директор Миггэ. — Это ты задействовал оперативный отдел? Квайлфрид потратил некоторое время, напряженно обдумывая свой ответ, затем сказал: — Я. — Ну, что же. Спасибо за честность. Вопрос уже улажен, я хотел услышать от тебя правду. Так и получилось. — Есть работа, в которой я могу пригодится? — Сейчас ведутся переговоры с южной стороной. По их окончанию мы приступим к проекту. В данный момент на сотом этаже возобновили работы по «Гулю». — Проект «Гуль»? Думал, его закрыли. — Нашли новый материал для работы. — Понимаю. Отправлюсь туда. Квайлфрид ступил за порог сотого этажа. Лифт тут же понесся дальше, куда-то вниз. Он, не оглядываясь, шел по заляпанному густой кровью паркету. Редко были слышны вопли людей, рычание, похожее на собачье, и монотонное гудение серверного оборудования. В зале, вход в который был прикрыт мутным полотном, кричал от боли странной формы человек, прикованный к пыточному столу. Квайлфрид прошел через занавес и оказался в небольшом помещении, с потолка которого свисали оголенные кабеля, а за небольшой панелью управления сидел неприметный сотрудник в белом каноничном халате сотрудника мед-отделов «Сигма». — Директор Квайлфрид. Пришел записать результаты вашей работы. Представьтесь. — О, здравствуйте-здравствуйте! Гуид Рос, — младший научный персонал. У нас есть кое-какие результаты, директор. Квайлфрид осмотрел прикованного. Глаза того легко светились, а тело судорожно подергивалось. В его руках были зажаты стальные стержни, а по венам подавалось какое-то вещество через целую трубочную сеть, проведенную от специального резервуара с неясным содержимым. — Докладывайте. — Объект переходит во вторичную фазу. Люкомексиновая кислота заменяет собой кровяные клетки. Сопротивление лейкоцитов было подавлено санктрамецином. Причем, клетки сохраняются даже без повреждения структуры. Скольких пришлось угробить для достижения такого результата… — Не отвлекайтесь. — Да-да. Так вот. По данным ЭКГ пациент в стабильном состоянии. Добиться этого нам позволило вживление бета-адреноблокаторов прямо в мозг испытуемого. Напомню, что прежние объекты погибали еще и от разрыва сердечной мышцы. Под воздействием гамма-излучения появились положительные результаты. Правда, с такими малыми успехами мы не уложимся в месячный срок и проект скорее всего прикроют. — Какие у вас уже имеются результаты? — Снижение гамма воздействия в два с половиной раза. Но! Это только с учетом малой дозы. Высокий уровень излучения не подавляется вообще, а это, как вы знаете — главная цель и задумка проекта. Эх, Геверман будет огорчен… — Откуда испытуемый? — Как обычно. С одной из лечебниц нашего филиала. — Тосакан? Гуид одобрительно улыбнулся и дважды моргнул, чем вызвал неоднозначное чувство у директора. — Хорошо. Как успехи именно с этим испытуемым? — Плохо. Скоро скончается. Нервные импульсы подают деструктивные сигналы. Если хотите разобраться в проекте более подробно, то вам на второй этаж, в архивный пункт. — Зайду туда после обеда. — У вас еще есть ко мне вопросы, директор? — Пока нет. — Квайлфрид еще раз бросил взгляд на испытуемого, развернулся, вышел из зала, осторожно опустив за собой мутное полотно, прикрывающее проход. *** Синяки под глазами, слабость, боль в висках, — вот награда за череду бессонных, безвылазных ночей у компьютера. Мозг просто кипел от количества полученной информации, и останавливаться тот не хотел. Секретные данные стали подобны никотину, — наркотику, — без которого не прожить спокойно и дня. К нему уже с месяц никто не заходил. Только Бевер, разносчик «чистой» еды. «Чистой» называется еда, лишенная наноботов, которых пускают через воду и синтез-капсулы. Он так много знал, но передать информацию не представлялось возможным. Ядерный апокалипсис с целью единовластного управления новым миром. Он знал имена всех главных директоров: Геверман, — старший научный директор. Квайлфрид, — старший организационный директор. Миггэ, — старший политический директор. И еще Петрарх, — руководитель оперативного отдела. Про него было известно меньше всех, да и не особо он был Рику интересен. Четыре значимые фигуры, которые тот тут, то там мелькают по внутренней структуре базы данных «Сигма». Всем здесь заправляют именно они, но это не единственные важные единицы. Несколько раз ему попадалось такое выражение, как «Вышестоящие». Однако, узнать, «кто» или «что» это такое, располагая имеющейся у него базой данных, невозможно. Дверцы лифта раскрылись. — Директор Кроун? — обращался к Рику человек в разглаженном по полосочке белом деловом костюме с черными туфлями. — Это я… — устало отвечал тот. — Мне нужна информация касательно одного проекта… — он сделал паузу и, не дожидаясь ответа, продолжил, — «Гуль». Проект «Гуль». — Сейчас найдем… — И еще кое-что. Карнаги метнул на него взгляд. — Какая цель у нашей организации, директор Кроун? — Власть, смена устоев. — Власть… Все ради власти? — Мне кажется, что да. — Вы знаете, кто я? — Главный организационный директор Квайлфрид. Восьмой уровень допуска к секретной информации. — Хорошо. Как вы думаете, в чем заключается моя работа? По большей части. — Работа с персоналом. — Именно. Остановимся на этом моменте и поговорим пока о другом. У вас есть близкие вам люди? — Есть. — Кто? Жена, дети, родственники, просто друзья? — Друзья. — Насколько вы близки? — Не настолько, на сколько можно подумать. — Понятно. Видите-ли, у меня есть жена, сын, и я жду еще одного ребенка. Говорят, что девочка… — Рад за вас. Квайлфрид пропустил слова мимо ушей и продолжил: — И есть одна проблема. Жена моя не успеет родить до «Начала» и отказывается от аборта… — Беременные не переживают фазовый этап. — Именно. В этом вся проблема. — Но если вы здесь, значит вы смирились? — Давайте начистоту, директор Кроун. — Давайте. — Я могу вам доверять? Вы кажетесь мне понимающим и благоразумным человеком. — Думаю, можете. — Я здесь, и я не смирился. Я планирую сорвать план проекта и отсрочить его на несколько месяцев вопреки воли Вышестоящих. Как вы к этому отнесетесь? — Как я к этому отнесусь?! Да я готов себе зад поцеловать за такую удачу! Наконец-то — удача! — думал про себя Рик. — Директор Кроун? — напрягся еще больше Квайлфрид. — Я понимаю. Вы хотите сохранить жизнь своей жене и дочери. Я готов вам помочь… но что я могу сделать? — Понимаете? Я сейчас в очень тяжелом состоянии, Кроун. Этот проект, эта организация, — это вся моя жизнь. Я многое отдал, чтобы воплотить все это в реальность. Сделать это чем-то настоящим, возможным. Но я не могу заплатить за успех жизнью моей семьи… За такой ответ, будь я из комиссариата, вас бы, думаю, расстреляли или просто прирезали, понимаете, директор Кроун? — Как я могу вам помочь? — Я пронес сюда портативный накопитель. На сто сорок девятом этаже находится суперкомпьютер с кодами запуска сверхъядерной ракеты. Накопитель необходимо просто подсоединить к свободному слоту, отвечающему за быстродействие системы. В момент, когда коды будут введены, запуск замедлится и будет отсрочен на недели. Когда они попытаются разобраться, а именно, — ускорить процесс обработки, — их сервера лягут, платы перегорят, что отсрочит запуск еще на месяцы. Миллиарды кредитов на ремонт, сам процесс починки, — все это займет кучу времени. — Они поймут, что это диверсия, когда найдут накопитель. Это еще если они его сразу не заметят. — Вероятность такого исхода крайне мала. Вы не видели суперкомпьютер, у вас нет восьмого уровня допуска. Вы все поймете, когда будете там. — Вы хотите, чтобы это сделал я? — Да. — Как? — Я даю вам карту допуска, вы пробираетесь туда и подсоединяете накопитель. — Квайлфрид вытащил из кармана небольшое прямоугольное устройство с коротким кабелем. — А если я не справлюсь? — Тогда вы очень и очень сильно будете страдать, Кроун. — Могу я отказаться? — Рик проверял, что у Квайлфрида на него есть. — Вернемся к началу нашего разговора, директор. — Да? — Работа с персоналом. Как вы думаете, я знаю, кто вы? — Директор Кроун. Старший сотрудник архивного… — Нет. — твердо остановил его тот и добавил, — у меня фотографическая память, директор. Я помню лицо каждого сотрудника, который проходил через меня при оформлении допуска. Кроун, — настоящий Кроун, — проходил через меня. Рик сжал кулаки и был готов действовать решительно, но внешне не подавал и признака тревоги. — Я не знаю, кто тебя сюда заслал и где настоящий Кроун, но, кажется, ты мне теперь, так сказать, должен. Отказаться у тебя нет возможности. Рик медленно встал со своего насиженного места. — Дабы предупредить ваши попытки к сопротивлению, я, пожалуй, сообщу вам, что в случае моей смерти сработает триггер, который подаст сигнал в оперативный отдел. Он на сотом этаже и будет здесь через несколько секунд, в случае чего. Если мы хотим достичь успеха, — мы оба, — то нужно успокоиться и действовать заодно. Рик вернулся на место, но кулаки все еще не разжимались. — В чем Ваша цель? Власть? Смена устоев? — спросил Квайлфрид. — Да, власть. Я хочу жить так, как живут великие этого мира. Я не согласен с тем, что великим в наше время может стать тот, у кого на это есть деньги. Всех остальных давят и уничтожают. Что угодно, если у них не хватает этих чертовых кредитов. — Значит, все дело в каких-то кредитах. Всего-то… Жаль. Я буду уважать ваше личное тайное пространство и не буду спрашивать, кто вас сюда заслал. Думаю, это взаимно. Так ведь? — Так. — Хорошо. Ну, что же. Дабы вы подло не сбежали через фазовый этап, я подам сигнал о закрытии сто пятидесятого этажа на один час. Договорились? — Идет. Только с условием. — Слушаю. — Вы отпустите меня после? — Наивный вопрос. На вашем месте я бы беспокоился о своем состоянии здоровья. Это максимум, на что вы можете рассчитывать. — Вы же понимаете, что я могу рассказать о ваших намерениях напрямую Миггэ? — Тогда мы оба потухнем. — Именно. — тут Кроун подмигнул, слегка улыбаясь. — Я готов пойти на компромисс. — Слушаю. — Я отпущу вас, откорректировав вашу память через нейросеть. — И вы хотите сделать из меня овощ? Ну уж нет. Я детально изучил все проекты касательно управления сознанием. Это самый грандиозный ваш проект, честное слово! После «Начала», разумеется. — Я сделаю вас самым обычным человеком. — Ну я и сказал, — овощем. — Вы так считаете? — Да, я так считаю. Миллиарды людей по всему миру даже не подозревают о том, что, по сути, всеми их действиями и решениями управляют другие люди. — Ну, это слишком громко сказано. Мы лишь задаем картину мира… Все остальные действия и решения принимают только сами люди. — Если вы задаете им начальный шаблон, не значит ли, что все действия, опирающиеся на этот самый шаблон, являются заведомо чужими? Неужели такие решения действительно принадлежат самим людям? Может быть, в другой ситуации они вели бы себя иначе. — А может и нет. Это спор ни о чем, зачем вы это начали? — Я высказываю вам сложившееся у меня впечатление. — В точку. Сложившееся представление. К каким бы данным у вас не было доступа, вы можете об этом судить лишь со своей высоты. Чтобы узреть истину, необходимо взлететь повыше, не находите? — Может быть, вы правы. — Может быть. — поддержал Квайлфрид.