#8 До взрыва осталось...

— Насчет «три» я выстрелю. Раз. Два… — Нет! — Три. — Директор Петрарх, рад, что вы нашли время со мной повидаться. — Директор Миггэ, для вас, что угодно, — потирая руки и отряхивая снег с плеч и головы, отвечал он. — Я не вовремя вас вызвал? — Нет, как раз вовремя. Я закончил миссию и был готов к фазовому переходу, а тут как раз вы. Вы за мной часом не следите, Миггэ? — ухмыляясь, спросил он. — Конечно, нет, что вы, Петрарх! — улыбаясь в отвел, говорил тот, — я хотел, собственно, кое-что обсудить… — Что? — Вопрос может показаться немного… дерзким, но, все же, попытайтесь ответить. — Ну давай уже! — Чем сейчас занимается основной оперативный отдел, Петрарх? — Регулировка положения на южной стороне, конечно. — Регулировка, значит. Где вы были сейчас? — В Пеймалахе. Горный хребет Ермолом. — Убийство? — Скорее, зачистка. Всех подчистую. Сразу три высокопоставленных посла. Это скомпрометирует взрыв забастовок в Новаке. — От кого задача? — От Вышестоящих. — От кого? — Я сказал. — Даже я не знаю вышестоящий состав. Кто они? — Не могу рассказать. — Скажите, что он за человек? Или они? — Я бы назвал его эгоистичным, самовлюбленным и наглым куском дерьма. И, я надеюсь, нас не подслушивают. — Конечно, нет, это было бы прямым нарушением протокола информационной безопасности. — И я так считаю, Миггэ. Это все, что вы хотели знать? Ради этого меня вызвали? — Нет… есть еще кое-что… — Ну не тяни ты, сука! — взрывался злостью Петрарх. Миггэ округлил глаза. — Извините, я бываю вспыльчив. — Все в порядке. — Ну, продолжайте. — постукивая пальцами по стене, сказал тот. — Мне кажется, филиал ведет двойную игру. — Какой именно? — В лице мистера всеуважаемого, черт возьми, Тосакана. — С чего выводы? — Френсис Дейз. Ваш человек? — Наш. — Разве он должен контактировать с ним? — Он с ним контактирует? — Да. — Когда и как? — Регулярно. Его случайно зацепила камера воздушного дрона, когда он садился к нему в машину. Затем, за первым поворотом, машина исчезает. Вы понимаете, что это значит? Это значит, что он активно пользуется нашим фазовым переходом. Вы понимаете? — Как он может пользоваться… — Да-да, вот и я о чем. У него здесь крыса, а то и несколько. Френсис Дейз не входит в их число, ибо у него нет в зону даже допуска. Значит, это кто-то другой. — Я найду его и запытаю до предсмертного состояния! Да как только он посмел пойти против оперативного отдела «Сигма»?! Жалкий щенок! Сука! Это все, Миггэ? Скажи мне, а то я сейчас максимально заряжен! Я требую действия! — метался и дергался на месте Петрарх. — Да, в общем-то, это все. — спокойно, улыбаясь, отвечал Миггэ. *** — Раз. Два… — Нет! — Он оказался хитрее и способнее, чем я думал. Редкая удача… не бывает такого. — Давай, говори! От кого от кого, но от тебя, Квайлфрид! От тебя я не мог такого ожидать! На небольшом экране позади Миггэ шел отсчет. Двадцать два часа, тридцать три минуты, десять секунд. — Посмотри на результаты своей слабости, Квайлфрид! Смотри! Ты хоть понимаешь, насколько это сильное отклонение от месячного плана? — Понимаю, директор Миггэ. — Как?! Как это случилось?! — Я перехватил видеопоток с камер на свой компьютер и настроил их на самодефрагментацию по истечению двадцати минут. Как раз в минут двадцать он и уложился… — Рассказывай! — На сто сорок девятом восемь патрулирующих и один техник с высшим уровнем допуска для экстренной починки и постоянного технического контроля. Когда он туда вошел и начал прокладывать себе путь, — я чуть не подавился… Патрульные шли туда, куда ему нужно было. Техник, сам того не зная, шел прямо к нему в лапы. Он захватил его, оглушил, забрал карту. Я не мог заблокировать выход на фазовый этап для всех, понимаешь, Миггэ? У меня нет на то прав… — Дальше! — покраснев от злости, кричал он. — Он не просто ткнул в доступный порт накопитель, который я ему дал. Он разобрал один из локальных блоков и включил его напрямую через сеть питания. Не знаю, чего именно он хотел добиться, но в итоге программу замкнуло и невообразимым мне образом время запуска установилось на следующий день. Я не знаю, как… — Конечно, не знаешь! Квайлфрид, ты подписал себе смертельный приговор! Себе и своей жене, сыну и еще не родившейся дочери! Повезло твоему сыну, однако, что ты его не взял с собой сюда! Ох несладко бы ему пришлось за твои грехи! — Миггэ… — Не хочу ничего слышать! Я лишаю тебя всех прав допуска! Лишаю тебя должности! Лишаю места в организации! Я лишаю тебя места в нашем будущем! *** — Раз. Два… — Мистер Тосакан. — Рик! Ей богу, не думал уже, что ты справишься. — Я все узнал еще в самый первый час своего пребывания там… — Возникли трудности с возвратом? Выглядишь уставшим… — Да! Еще какие! Почему вы не могли оставить мне карту хотя бы четвертого уровня допуска? — Мне не удалось раздобыть другую. Эти карты используются только внутри нулевой зоны. Когда карта выше первого уровня перестает получать постоянный сигнал, — она блокируется навсегда и вычеркивается из базы принимаемых идентификационных номеров. — Мне есть, что вам рассказать… — Я весь во внимании, Рик Карнаги. Двадцать часов, тридцать минут, двадцать секунд — Отменить невозможно?! Что значит невозможно?! — пылал Миггэ. — Я пытаюсь отключить систему, но ничего не выходит! Я могу попробовать ручное удаление через программное обеспечение, но я могу не успеть и тогда весь результат, как итог, будет нулевой! — Так какие у тебя предложения?! — Можно попробовать уничтожить суперкомпьютер… — Как ты это будешь делать? Как?! — Программно или… физически. Предлагаю подорвать его из переносных ракетных установок и дело с концом. — Новый мы можем и не создать, черт тебя дери! Сколько кредитов… невообразимо! Сколько времени! — Простите, директор Миггэ, но по-другому у меня не выйдет. Разрешите мне уничтожить его и мы остановим это безумие. — Мне нужно разрешение от Вышестоящих. Я жду от них ответа. Если все пойдет прахом… я лично убью сначала семью, а потом и самого Квайлфрида! *** — На счет три я выстрелю… Девятнадцать часов, ноль минут, ноль секунд — Я сделал глупость, любимая. Квайлфрид стоял на коленях перед лежащей женой, и держал ее за руку, периодически целуя. — Что случилось? — Я доверился, очень глупо доверился незнакомому человеку и, как не странно, меня обманули, переиграли. И теперь… — Что теперь? Говори… — До запуска «Начала» меньше двадцати часов. — сказал он, сверившись с висящими на стене электронными часами. — Что?! Это же… Это же полный провал! Квайлфрид! — грозным взглядом одарила его она. — Оливия… нам нужно спешить. Надо лететь в Талассийский бункер. Его не готовили для использования, но там нас примут. Я передам им информацию по «Началу», и мы укроемся в нем. Мы сможем долго там пересидеть. Давай, дорогая, мы успеем… — Они же все перейдут в нулевую… Как? Мы останемся там втроем? В огромном, наполовину не функционирующем, подземном бункере? Ты с ума сошел! — Да нет же, мы справимся, Оливия! У нас все равно нет других вариантов! В нулевую нас не примут! Они все знают, пойми. Либо мы спрячемся там, где получится, либо сгорим в ядерном огне вместе с нашими детьми… Семнадцать часов, сорок восемь минут, двадцать две секунды — Двадцать часов до конца света… — вздохнув, сказал Тосакан. — Мне просто повезло. В кавычках… — Надеюсь и с апокалипсисом твоя удача разберется. Ладно, бросим шутки в сторону. Нам нужно уйти под землю. — У вас есть личный бункер? — Тебя это удивляет? Там же сейчас твои друзья, Рик. — Тогда, думаю, нам стоит поспешить туда. — Да. Мобиль уже ждет нас. Но, прежде, чем мы полетим, я хочу задать вопрос. — Может, поговорим в машине? По пути в бункер? — Нет, мне нужно понять прямо сейчас… Ты человек скорее невероятной удачи, чем ума. Всю жизнь копаешься в скаттерских делишках с целью поднять кредитов и подлететь в глазах определенной социальной группы. Это все понятно, естественно и просто. Вопрос в том, почему ты так спокоен? Человек с твоей репутацией заставляет понервничать, когда в тяжелой ситуации другие видят его расслабленное лицо. Это может значить несколько следующих вещей: либо это все твой план, и ты мастерски водишь меня за нос, как делал до этого. Либо ты уже придумал себе план на основе вышеперечисленной ситуации. Либо ты просто дурак, и все еще не понял, к чему приведут нас последние двадцать часов обычной жизни. Какой из этих вариантов самый подходящий? — Второй, конечно. — улыбнулся Рик. Тосакан махнул ему своей тонкой рукой и подал команду садиться в мобиль. Машина эта была из новой скоростной серии, одна из самых дорогих во всем мире. Такая машина была лишь у единиц. Только сейчас, залезая в мобиль, Рик заметил, что у всех людей Тосакана, у всех эти амбалов в черно-белых костюмах с галстуками, у всех — одно лицо. Сначала он не придал этому значения, но потом любопытные мысли стали брать над ним верх, и он начал задаваться, все-таки, вопросом: —"А как так?». Пятнадцать часов, две минуты, тридцать секунд Квайлфрид нарушал все правила городского воздушного движения, разрезал установленные трассы и летел прямо к своей цели, рискуя жизнью своей семьи. — Сколько нам еще лететь, папа? — Спокойно, сынок. Еще часов десять — и мы уже будем сидеть на мягких кроватях в безопасности. Под землей… Оливия не переставала злиться на мужа и тонуть в обиде. Он видел презрение в ее глазах и устоявшуюся тоску на лице. Когда она все же решила одарить его взглядом, он быстро отвернулся и вновь смотрел на воздушную трассу впереди. Десять часов, восемнадцать минут, сорок секунд — Мы ничего не сделаем? — спросил техник. — Вышестоящие сказали, что готовы принять обстоятельства и уже работают над новым планом. Ты более не нужен. Отправляйся на жилые этажи. Готовься. — Понял. Несколько минут простоял Миггэ в тишине, смотря, как бьются друг о друга настольные магнитные часы. Затем, из ниоткуда, в кабинете стали появляться люди. Сначала Геверман, потом люди в военной форме. Их было пятеро. Полковник Клим, генерал-полковник Сандер, Вейран, Кевьеро, Мосс. — Это правда? Миггэ, это правда? Квайлфрид все это провернул? — Да. И еще Тосакан. У нас тут, оказывается, есть крысы. — Вышестоящие. Что сказали они? — продолжал Геверман. — Сообщение пришло только недавно. Они готовят новый план. Суперкомпьютер приказали даже не трогать. Переход к проекту «Начало». Второй «А» подпункт, первый абзац… Геверман проглотил подкативший к горлу ком. — Выполнить, — приказал Миггэ. — Есть, — спокойно ответил Клим, достал автоматический пистолет, открыл огонь по товарищам в форме. Три секунды — и они уже лежали в луже собственной крови. Через двадцать секунд все жилые этажи были зачищены вместе со всем рабочим персоналом, не входившим в определенную группу лиц, отобранную для нового мира самим Миггэ по указанию Вышестоящих. Через минуту, все, кому не повезло быть в этой группе, были ликвидированы. Затем поступил экстренный сигнал на всех наноботов, и запустился проект «Белый лист» с целью полной очистки памяти за последние месяцы работы. Никаких блокаторов не существовало, — это был лишь очередной способ манипуляции. Память лишь самых высоких фигур не была затронута. Рабочий персонал, все близкие им люди, все вообще забыли о существовании друг друга. Уже через час по всему миру пошли первые новости о некой теневой организации, которая управляет умами всего человечества. Нарастали волнения, а неоспоримые доказательства, подтверждающие свежие новости, лишь разжигали огонь паники все сильнее. Нанороботы, их изображения, параметры, назначение — все было целенаправленно слито в источники массовой информации. Через пять часов мир погрузился в волнительные обсуждения, споры, громкие восстания. Миллионы людей заслуженно решили, что их права жестоко нарушены, а планетой правят тираны и лицемеры, лжецы и убийцы. Люди стали избавляться от наноботов в своем организме. Они очень спешили. Находились и те, кто попросту кончал жизнь самоубийством. Планета закипела от столь резкой, ошеломляющей информации, столь резкой, что исцарапала разум всем его имущим. И кто бы мог подумать, что весь хаос, все, что происходило с миром и всеми его населяющими-составляющими, все шло по плану Вышестоящих «Сигма». «Белый лист» включает в себя полный контроль памяти, полное подчинение воли всех, в чьем мозгу сидят наноботы Гевермана. Главное — контроль. Не просто какая-то очистка. Только он один и Вышестоящие знали об этом. Эта информация относилась к десятому уровню допуска к секретной информации. Уровень, про который никто даже не знал. Ноль часов, пятьдесят минут, пятьдесят секунд Квайлфрид привел семью к огромным бронированным воротам, закрывающим путь в тоннель, уходящий глубоко под землю. В запасе был еще целый час времени. Они успели. Квайлфриду становилось все легче и легче на его и без того слабом сердце. — Директор Квайлфрид. Откройте ворота. Запрашиваю убежище. Его жена и сын были под впечатлением от происходящего в мире. Они смотрели новости, пока летели в мобиле. Были под впечатлением, но, все же, готовы к встрече с новым миром. — Папа. — Подожди, сынок, подожди. Раздался тихий гудок. — Кто там? Кто за воротами? Повторите. — Директор Квайлфрид! Запрашиваю вход в убежище. Вы в курсе, что происходит? Вы владеете обстановкой? Слышали последние новости? — Боюсь, не владеем. Мы здесь сидим без связи и ждем заветного звонка, как было задумано по проекту. Все под контролем, никто ничего не знает, если вы пришли с проверкой. — Запрашиваю вход в убежище. Откройте ворота. — сердце Квайлфрида бешено колотилось. — Да, конечно, сейчас. Они давно не открывались, так что придется подождать минут тридцать-сорок. — Поторопитесь, пожалуйста. — спокойным голосом продолжал директор. — Папа… — сказал сын с еще большей настороженностью и тревогой. — Ну что такое? — раздраженно повернулся тот и увидел на голове Оливии красную метку от касания лазерного прицела. Они находились, по сути, на открытой заснеженной поляне без всякого укрытия. Вокруг были только острые скальные пики и немногочисленные трухлявые замерзшие деревья. Но добежать до них они точно не успеют… — Ложитесь! — крикнул Квайлфрид, подбежал к жене и накрыл ее своим телом. Выстрела так и не последовало. Еще с полминуты в лежачем положении, и Квайлфрид решил встать. Он медленно потянулся к Оливии, чтобы помочь ей подняться, но у него заиграл телефон, и он тут же ответил на звонок: — Директор… — Хер тебе на рыло, а не директор, ушлёпок! — послышался голос Петрарха. — Ты… это ты целишься в мою жену? — Тугодум, да? Конечно, я. Я и вся оперативная группа. Думал, Вышестоящие не заметят, что ты удумал укрыться от наказания? — Пожалуйста, Петрарх. Пожалуйста, отпусти мою жену и сына! Они не причем. — Да-да-да, я часто слышу подобное. Пожалуйста, не надо… Пожалуйста, отпустите их… Пожалуйста, я ничего не сделал, они не виноваты… Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Задолбали! Бесить уже начинает. Ты знаешь, почему я здесь, ты знаешь, чем тебе придется заплатить! — Зачем вас послали? Мы не опасны для организации, я не причиню никакого ущерба, я… — Квайлфри-ид! — протянул тот, — ты начинаешь сходить с ума и нести чепуху. Смотри, я помогу тебе держать себя в руках. — Петрарх, пожалуйста… Выстрел. Сердце Квайлфрида замерло на секунду, тело окаменело. Он медленно перевел взгляд на Оливию. С ней все было в порядке. Повернулся на сына. Заряд прожег снег прямо рядом с его ногой. — Осторожнее. Я же сказал, меня это бесит. Броневорота стали громко шуметь и медленно открываться. Ноль часов, двадцать минут, ноль секунд. — Раз. — Мы так не договаривались! — Мы договаривались о том, чтобы меня регулярно обкрадывали? — Нет, послушайте, мы можем прийти к соглашению, мы что-нибудь придумаем! Дейл и Олливер, все в ссадинах, стояли в одних трусах в конце пустого широкого бетонного коридора. Перед ними стоял Фредерик Дейз с мощным револьвером в руке. Рик был заперт в небольшой стеклянной комнате с кроватью и выходом вентиляционной системы. Сам Тосакан стоял позади Фредерика. Рядом с ним было еще два амбала в тех же костюмах. Они все были абсолютно одинаковые. За спиной его были двойные алюминиевые двери, за которыми была сеть угольных шахт. — Новый мир так близко… Знаешь, меня это огорчает. Я буду скучать по своим лечебницам, по пациентам. Всего этого скоро в один миг не станет. Ну ничего… Когда-нибудь, в будущем, все это вернется. Все вернется… Я верну. — он взял у амбала по правую руку толстый шприц с сывороткой и, уже задыхаясь, ввел себе содержимое в вену. Кожа из бледной сразу стала более светлой, морщины разгладились, дыхание восстановилось. Тосакан гордо выпрямился, — его больная спина больше не беспокоила его. — Мистер Тосакан! Я очень много знаю, я могу… — Что? Что ты можешь мне предложить? «Сигма» знает, что я их предал. Я у них на прицеле. Воевать с целой организацией мне будет по карману, но… — Послушай же ты меня! — яростно-грубым голосом прорычал тот. Тосакан удивился. Никто уже давно не позволял себе так разговаривать с ним. — Фредерик… — тихо проговорил он. Дейз сразу отреагировал на обращение. Прицелился в голову Олливера и… Ноль часов, семнадцать минут, двадцать восемь секунд — Один шаг в сторону — и я расстреляю твоего сына! — Папа! — Стой! Стой! Не бойся, сынок, не бойся! — Квайлфрид сжимал телефон в руке так, что его корпус чуть ли не трескался. — Квайл… — тихо проговорила Оливия. — Дорогая? — со слезами на глазах, паникуя, отвечал бывший директор. — Брось это все, слышишь? Посмотри на меня, в мои глаза посмотри. Пускай все закончится. Не позорься, не надо. Будь сильным до самого конца. Это главное, дорогой. Главное в жизни, — это сила. — Оливия, нет! Она побежала в сторону распахнутых броневорот. Лазерная очередь из высокоточного пулемета гатлинга расплавила половину ее тела. Умерла она практически сразу. — Ха! А я предупреждал, Квайлфрид! Ничего, не переживай, следующим будешь не ты… Тут он разбил телефон ногой, бросив его на землю. — Мама! — кричал Сэдрик, падая на колени. Паника на лице его угасла. Застывшие в глазах слезы все хотели сбежать по его лицу вниз, но что-то шло не так, и они оставались на месте. Бывший директор был готов закричать, разрыдаться, но, в то же время, слова его любимой запечатались ему в голову, умножаясь на осознание своего бессилия, результатом чего служил полнейший ступор. Он смотрел на своего рыдающего сына и ждал его смерти. Он к ней готовился. Ноль часов, ноль минут, двадцать секунд — Всем нужно платить за свои ошибки, Рик. Я заплачу… И ты. Заплатишь. Один из амбалов прислонился к его уху и что-то прошептал. — И вот оно! Рождение нового мира! Система запущена, сверхъядерная ракета уже поднимается выше и выше. Я прямо-таки вижу это собственными глазами… А ты? — Чокнутый ты ублюдок, слышишь меня?! Если с моими друзьями что-нибудь… — Рик ломился на выход из стеклянной камеры, но дверь была слишком прочная для него, а закрывалась с помощью больших треугольных магнитов. — Не смей стрелять, слышишь?! Не смей! Они мои друзья! Мои последние друзья! Они… — Да плевать мне, дядя! — крикнул Фредерик, слушая крики за своей спиной. — Если ты кого-нибудь пристрелишь, сука, я отвечаю, я из самой адской жопы выберусь и сожру тебя! — кричал Дейл. — Мы точно не найдем другого выхода? — максимально собранно, насколько это было возможно, говорил Олливер. — Точно. — отвечал Дейз и готовился зажать спусковой крючок. — Ладно, стой. Погоди, Фредерик. Он кажется мне более-менее адекватным. Пускай скажет, что хочет перед смертью. — Спасибо вам, мистер Тосакан. Давайте разберемся. Мой напарник, — Рик, пробыл в секретном бункере с месяц. Он, как я понимаю, имел доступ к огромной куче интересной информации. Неужели такой человек, как вы, побрезгует этой возможностью? Оставить носитель знаний в живых с целью обогатить собственные? Тосакан на миг задумался. Легкая улыбка наползала на его лицо, а хитрые глаза смотрели то на Олливера, то на Рика. — И правда, очень разумная мысль. Может, это и сработало бы, если бы не одно «но». Я слишком хорошо про вас всех осведомлен. Оставлять вас в живых… Ваши жизни слишком дорого мне обходятся, знаете ли! — Но стойте, подумайте… — Фредерик… — Тосакан более не слушал Олливера и повторно подал знак открыть огонь. — Насчет «три» я выстрелю. Раз. Два… — Нет! — крикнул Рик, безрезультатно ломясь в дверь. — Три. В этот же момент всюду отключились системы освещения, а электрическое оружие в руках у амбалов разорвалось, посбивав их с ног. Фредерик не терял самообладания, представляя, как мир наверху уже завертелся в ядерном вихре. Он целился в убегающих прочь Дейла и Олливера. Было темно, — очень темно, — из-за чего прицелиться было сложно. Ткнув в большую красную кнопку, магниты разъединились и Рик смог выбраться из стеклянной комнаты. Сворачивать было некуда. Длинный прямой коридор, в конце которого была развилка, и Фредерик, метящий им в головы своим револьвером. По рассказам Дейза, стрелял он очень метко. Этого Дейл и боялся. Свет вернулся, и они стали для него, как на ладони. Выстрел. Рик почувствовал слабый толчок, а затем его тело парализовало. Зрачки расширились, дыхание сбилось, сердце будто бы замерло. Все вокруг в момент преобразилось, стало другим. Но разобраться, что именно изменилось, его мозг был не способен. Все стало таким медленным… Рик смотрел на себя и на каждого рядом находящегося со стороны одновременно. Пуля, выпущенная из револьвера, быстро крутилась и стремительно приближалась к его телу. К его голове. Сделать он ничего не мог и смотрел на все это, как через экран телевизора. Эдакое дешевенькое кинцо. Еще через секунду, — он видел, как его тело падает на землю, а из лба, через новую дыру, сочится кровь. Так он и лежал с открытыми, смотрящими в пустоту, глазами. За ним пришла смерть…