Параллельно жить не запретишь.

— Пум? — Да. — Мне нравится, как ты кричишь, когда я сверху. Пум сидел за столом и пил чай, а Дом стоял в дверном проеме. Он только что проснулся и пришёл на кухню в поисках своего парня. Павел, услышав эти слова, поперхнулся. — Что? Кха-кха… Повтори-ка. — Ты этой ночью так громко стонал и кричал, когда я был сверху. Мне это крышу сносит, понимаешь? — Ага-а… понимаю. К чему ты клонишь? — Вот к этому. Дом снял с себя футболку и остался в одних боксерах. — Хочу ещё послушать. Маг щелкнул пальцами и оказался рядом с Павлом в ту же секунду. — Погоди-погоди, родной. Это же был твой первый раз… У тебя ничего не болит? — Болит, и я не убираю боль. Мне нравится вспоминать, как ты в меня входил, специально… все-е там сжимая. Я сейчас чуть до оргазма себя этим не довёл. Фривольная улыбочка легла на губы Дома. Наивный взгляд, только казался таким, но на самом деле… Ох и достанется Павлу. — Ты… просто… А, к черту! Губы парней схлестнулись в нежной борьбе. — Я бы твои крики слушал каждый день на повторе. — Так что ты сейчас делал без меня в кровати? Дом обвил одной рукой Павла за талию и снова щелкнул пальцами. Секунда и парни уже падают в помятую, ещё теплую с ночи, постель. — Ты быстро учишься, Дом… как ты нас переместил сюда? — Все потом, детка хочет папочку. Дом потянул на себя Павла для поцелуя, но тот отстранился. — Ахах, не-е-ет! Хочу показательное выступление. Дом сверкнул дымкой — на пару секунд все его тело объяло рубиновое свечение. — Что ты хочешь увидеть? — Что-то, что меня возбудит… — Тебе уже некуда возбуждаться, Пум, но… Дом сел на колени, немного приспустил боксеры и, медленно покачиваясь вниз и вверх, пристально смотрел Павлу в глаза. — Ты сам напросился. Правило одно — тебе меня трогать запрещено. Павел блеснул глазами, прикрыл их, предвкушая что-то очень интересное, ухмыльнулся и открыл уже два бездонных перламутровых омута. — А если я ослушаюсь? — Я ещё не придумал, но обязательно придумаю. И легко ты за это не отделаешься, поверь. В глазах Дома сверкнуло пламенем вожделение. — Рискнёшь, Пум-Пум? — Да, мне нравится. Дом пустил по телу легкую, искрящуюся волну. Она зависла вокруг него и создавалось ощущение, что он светится. Павел отодвинулся немного и впился в своего парня взглядом. Маг тем временем задышал глубже. Его руки стали невесомо гладить своё тело. Одна остановилась на шее и немного ее сжала, а вторая трогала губы — пару раз пройдясь по их контуру, рука присоединилась к той, что на шее. Дом немного запрокинул голову назад, а колени развёл в стороны. Теперь он почти сидел на попе. Руки от шеи поползли ниже, к соскам и паху. Суккубу было очень туго. Он такое видел только в откровенных снах и то не часто. И давно уже хотел предложить что-то наподобие Дому, но стеснялся. А сегодня все как-то само собой получилось и он не верил своим глазам. — Дом, вообще-вообще трогать тебя нельзя? — Не-ет. — Даже языком? — Им тем более. Что, уже на грани? — Нет-нет. Воранат только тихо хмыкнул в ответ и залез в трусы одной рукой, вторая же все ещё кружила возле сосков. Павел медленно вдохнул и выдохнул, от него стало веять прохладой. Если посмотреть со стороны, то дымки парней словно танцевали и сливались друг с другом вокруг них, как и предыдущей ночью. — Где твои прекрасные глаза, Дом? Маг все ещё прятал свои истинные глаза от Павла. Сколько бы Суккуб не твердил ему, что они прекрасны, Дом так не думал. — Ты же знаешь, что я могу тебя заставить их показать, родной. Маг медленно ласкал одной рукой свой член под тонкой тканью боксеров и никак не реагировал на слова парня. — До-ом. Воранат немного напрягся. Он знал, что такой приторно сладкий тон его парня не сулит ничего хорошего, мурашки по его спине уже пробежались туда и обратно. — Ты так и не понял, что я и без рук могу довести тебя до экстаза? Дом вдруг так нежно застонал и нетерпеливо стащил с себя боксеры. Его член сочился естественной смазкой, головка призывно блестела. Большим пальцем Дом размазывал предэякулят по тонкой, нежной коже. У Павла резко перехватило дыхание. Он вцепился обеими руками в одеяло и сверкнул глазами на Мага. Тот же смотрел на свой член и облизывал губы с тихими стонами, а потом поднял вопросительный взгляд на Павла и застонал громче. — Я вытрахаю из тебя душу, Дом Воранат, если не уберёшь свою дымку сейчас же. Глаза Суккуба немного потемнели. — Что ещё? Этот тихий шёпот почти сорвал с Павла оковы, и он уже дёрнулся в сторону Дома, чтобы накрыть его своим телом, вжать в кровать и зацеловать до полусмерти, но бьющийся в экстазе Маг был слишком вкусным зрелищем. — Говоришь, тебе нравится, когда я кричу под тобой? — Да, очень. — А меня с ума сводят твои глаза. Помнишь, как я заставил тебя вчера убрать дымку? Дом вздрогнул и замер, вспомнив вчерашнее своё состояние — приятная дрожь снова прокатилась по его телу. Он очень хорошо помнил прошедшие вечер и ночь. Помнил, как Пум довёл его до оргазма три раз, два из которых были от его рук, губ, маленького вибратора и голоса. Помнил его неземной красоты тело, горящие глаза и прохладный язык, скользящий по коже Мага в таких местах, в которых и представить-то сложно. Дом провёл рукой по своей шее и груди, на которых бордовыми кляксами горели засосы, облизал два пальца и завёл руку с ними за спину. — Может тебе помочь, родной? У меня лучше получится. Маг легко улыбнулся, игриво сверкнул дымкой, закусил нижнюю губу и с тихим стоном ввёл в себя сразу оба пальца. — Ох, Дом! Ты… издеваешься! — Мало… пальцев. Хочу… тебя. — Просишь? — Да, пожалуйста. — Дом Воранат, сильнейший и единственный Маг Бангкока, просит меня его взять? — Оо-охх! Пу-уум… О, знаю — My… Daddy, fuck me, please. Павел подался вперёд, наклонившись, изогнулся в спине и взял член Мага в рот. — Аа-х! Ммм–аа! Пум! Суккуб потянул руку Мага и вынул его пальцы из входа, легко толкнулся ему в живот головой, чтобы тот лёг. Все это он делал не выпуская его члена из своих губ, нежно лаская головку языком. Дом упал на кровать. Ему было так хорошо и спокойно от прохладных прикосновений Павла. С ним он мог позволить себе быть слабым, нежным и беззащитным. Как только он коснулся простыни своим телом, Павел вобрал его член на полную длину. Дом вскрикнул и выгнулся в спине навстречу наслаждению и умелым устам Павла. Он делал минет так же хорошо, как и танцевал. Пошлое хлюпанье от того, что член глубоко входил в горло Суккуба заставляло тело Дома трястись от возбуждения, пробирающего до костей. Ему словно скручивало все изнутри невыносимо приятными ощущениями, граничащими с болью, но это чувство никогда не перейдёт ту грань и боль навсегда останется за пределами их с Пумом любви. Дом знал это и поэтому готов был вывернуться наизнанку, только чтобы доставить Павлу удовольствие в ответ. Пум выпустил член Мага изо рта и стал покрывать его порхающими поцелуями. Тело Мага снова отозвалось внутренним свечением на эти прикосновения. — Боже, Пум, твои поцелуи, словно бабочки. Так приятно! Лизнув алую, нежную головку, Пум ласково перевернул Дома на живот и подложил подушку под него. Дом немного напрягся, но почувствовав спиной любимые губы и мокрые поцелуи, сразу расслабился и обмяк под такой лаской. Его бока и руки в раз покрылись мелкими пупырышками мурашек. Павел спускался поцелуями от лопаток к упругой и сочной попе Мага. Дойдя до аккуратных половинок, мягко их раздвинул и не смог не обратить внимания на то, что вход его парня был очень воспалённым. «Ужас! Павел, ты конченый придурок! У него же вчера это было в первый раз! А ты так разошёлся, что теперь тут все красное! Эгоист, блять, херов! Сегодня точно не надо заниматься полноценной любовью» Павел погладил бархатистую кожу ягодиц Дома, и поцеловав каждую, перевернул его обратно на спину. — Сегодня нельзя, родной. Я могу тебя порвать. — Давай, я применю свои силы… — Нет, сладкий, давай немного повременим… я помогу тебе по другому, хорошо? — Но я так хочу почувствовать тебя внутри… Пу-ум, мне правда нравится эта боль… — Там все… красное… Боже, я идиот! О чем я только думал вчера! Прости, прости, прости! — Ты меня не слышишь, Пум-Пум? — Слышу, но как представлю, что тебе будет больно… Дом закрыл на несколько секунд глаза. — А если так? Когда он открыл их, то они горели рубиновым пламенем. — Дом, родной… Павел не мог оторвать взгляда от этого великолепия. — Я обещаю использовать свои силы, Пум, сейчас и после. Честно. Ты же хочешь меня? — Хочу. Дико. По телу Мага гуляли искрящиеся волны дымки, и Павел заметил, что они собираются в районе паха, проходят сквозь него и исчезают, пропуская новые. Через несколько секунд все прекратилось и Дом сам перевернулся на живот, призывно вильнув попой. Суккуб снова подался вперёд, не смог удержаться от поцелуев, которыми сразу покрыл лопатки, прошёлся языком по позвоночнику, прикусил кожу на шее и снова спустился к попе. Немного раздвинув половинки, увидел, что там теперь все нормального цвета и воспаление ушло. — Ты мне не доверяешь, сам решил проверить? — Почему не сделал этого раньше, Дом? — Чтобы помнить о прошлой ночи. — Не делай так больше, если больно, то не терпи. Пожалуйста. — Не буду. Чуть приподняв попу, Маг коснулся члена Суккуба. — Такой большой… Хочу, Пум. — Мне уже можно? — Да. Пум дотронулся до входа пальцами и почувствовал, что там влажно и тепло. Присев на колени, снова развёл половинки и, положив свой член между ними, слабо потёрся о вход парня. Дом тихо застонал. — Пожалуйста, Пум. — Ты же не думаешь, что все будет так легко для тебя сегодня? Суккуб резко потянул Мага за бёдра вверх так, чтобы тот встал на колени и локти. — Пу-уум… — Нет, ты сам это начал, твои мольбы сегодня бессмысленны. Член Павла все ещё находился в аккуратной ложбинке между ягодицами Дома и слабо терся о нежный вход, доставляя Магу удовольствие схожее с томной и офигенно-приятной пыткой. После минуты тихих стонов и влажного трения, Дом, вдруг, встал на колени и прижался к Павлу спиной. Руки Пума сразу же заключили любимое тело в крепкие объятия, а губы нашли пристанище на шее и спине. Дом зарывался обеими руками в волосы своего парня и не переставал тихо стонать. — Я очень сильно тебя люблю, Пум-Пум. Прошу, не бросай и не предавай меня никогда. Павел, услышав эти слова, замер, только пальцы продолжали невесомо поглаживать рёбра Дома. — Пообещай, Павел. Суккуб отстранился от Мага и развернул его к себе лицом. — Даже если солнце с луной поменяются местами, а ты забудешь, кто я такой — я не брошу и не предам тебя. Обещаю. Глубокий, жадный и почти что убивающий поцелуй стал печатью данной клятвы. Сквозь него Дом почувствовал, как член Павла погружается в него. Прохладный и большой он входил в его разгоряченный вход так легко, как ножик вонзается в масло. Ощущения полностью поглотили парней. Для них сейчас были важны только чувства друг друга. Они были полностью сосредоточены на доставлении удовольствия, а не в его получении. — Тебе не больно, родной? Эту фразу Пум постарался сказать как можно серьезнее и без стонов, но не смог. Это было очень сложно, учитывая то, каким до одури сексуальным был Дом в этот момент. Как он медленно насаживался на его член, немного сжимал, толкался почти не выпуская и только потом отпускал. Но через мгновение все повторялось, сопровождалось пробирающими до нутра, сладкими стонами и плавными выгибаниями. — Нет, не-ет, нет… Три слабых, но точных толчка, которые задели простату. Дом затрепетал всем телом, закричал и, выгнувшись, замер. Несколько секунд парни не двигались, а только глубоко и жадно дышали. Они оба лежали на боку, Павел был сзади Дома. — Мне не больно, Пум. — Вот так приятно? Он немного качнул бёдрами и снова задел комочек нервов. Дома словно ударило током. Он закричал и вцепился зубами в подушку. — Теперь я тебя понимаю, родной. После этих слов Павел задвигал бёдрами беспрестанно. Точно попадая каждый раз по простате Мага. Дом скулил и кричал, рвал простынь зубами и бился в сильнейшем экстазе. Павел же сходил от этого с ума и сам не мог сдержать своих стонов. — Обожаю, когда ты такой. Когда ты полностью мой и отдаёшься целиком. — Да, я твой! Только твой, Пум! Павел вышел из Дома, навис над ним и вошёл снова. Маг успел только вдохнуть, а выдохнул уже в губы Суккуба несдержанный стон. Пум входил в Дома размашистыми, неспешными толчками и Маг буквально ощущал каждый сантиметр длины его члена. Торс Суккуба был напряжен так, что каждая мышца очень красиво вырисовывалась на его теле, приближая Дома к желанной, сладкой смерти. Он старался сконцентрироваться на этой красоте и запомнить, отпечатать каждую мелкую черту у себя в памяти, чтобы потом, одинокими ночами в долгосрочных разлуках, доводить себя этими воспоминаниями до оргазма. Но ощущения были слишком поглощающими и невыносимо-приятными, что он тонул в них и отключался от реальности. Павел же дурел от одного только вида Дома. Смугловатая кожа Мага словно светилась рубиновым блеском, источала тепло и заставляла себя гладить и ласкать. Такого мощного притяжения Суккуб не испытывал ни с кем за всю свою жизнь. Он был сейчас будто загипнотизирован нереальной красотой и сексуальностью своего парня, а его пронзающие насквозь, безупречной красоты глаза метали в Пума острые дротики, вымазанные чистым возбуждением. Павел ускорил темп и изменил угол вхождения — Дом надрывно закричал. — Не останавливайся! Кровать ходила ходуном, воздух вокруг раскалился до предела. Казалось, если вдохнуть поглубже, то моментально получишь ожог легких или расплавишься. Дома спасала от этого прохлада Павла. Суккуб наклонился и вцепился в изголовье кровати обеими руками. Почти уже не контролируя себя, он стал вбивать своим членом трепещущее, полыхающее тело Дома в кровать. Маг не переставал кричать, срывая свой голос. Его руки, вцепившиеся в попу Суккуба, уже не разжимались, а спина выгибалась так, что балеринам и не снилось. Оргазм настиг обоих парней одновременно, без предупреждения и мощно. Сквозь свои задушенные стоны в грудь любимого, Дом услышал треск ломающегося дерева, то сгинуло со света под сильным натиском рук Пума изголовье кровати, а перед этим услышал его отчаянный вскрик и звучный рык. Сочный поцелуй под звуки доламывания спинки, несколько продлевающих оргазм рваных, чувственных толчков и ощущение пустоты — нежеланной и убивающей. — Пиздец. Дом ещё не отошёл от оргазма и не совсем понял, что сказал Павел, но когда до него дошло — тихо засмеялся. — Такой оценки я не ожидал. — Ты в порядке, Дом? — В полнейшем. А ты? — Шутишь? Я только что расхерачил кровать в щепки от оргазма. — Люблю тебя, My daddy. — Издева-ааешься… или тебе мало?