Tiger cub

***

      Абсолютно уставший Тэхён, который отпахал свою партию как достойный герой уходит за кулисы и пропускает вздох облегчения. Наконец-то он может стянуть с себя этот мудрёный костюм и вжаться губами в сигарету, пока назойливый стафф не начал бегать и визжать своим поросячьим визгом о том, что фанатки порвут их всех нахуй, если увидят его с сигой в руках. Зайдя в гримёрку, и всё же облегчив хватку галстука на шее, Тэхён достал пачку из чёрной сумки бренда «GUCCI». Вытащив из коробки один свёрток и сжав его между губ, тот начал раздражительно ковырять дно сумки. Спустя несколько щелчков, зажигалка воспроизвела искры, которые, в конечном итоге, быстро отхватили табак и бумагу, расжигаясь от каждой затяжки. Тэхён поморщил глаза, отчего вокруг них образовались морщины, которые придавали его лицу черты некоторой зрелой мужественности. Тэхён выдыхает едкий дым и думает о том, что Чонгук — парень, на которого пускает слюни нетрадиционная сторона Тэ — кидал уж слишком много взглядов в его сторону, не обсудив этот момент фансервиса заранее с ним. Он решил отмахнуться от этих мыслей поскорее, потому что в конечном итоге он получит ровным счётом ничего, совершенно не зная, что творится в голове макнэ на самом деле.       Дверь толкают с другой стороны с такой силой, что та уже хотела бы столкнуться со стеной, но этому помешала сильная рука, которая, собственно, и посодействовала возможному столкновению. Тэхён дёргнулся моментально, думая о двух вещах: «Менеджер всё-таки почувствовал запах сигарет» и «Какого хуя, я же закрывал дверь». Фигура на пороге захлопывает дверь. По щелчку было понятно, что дверь закрывается на замок. — Боже, Чонгук–и, — Тэхён нервно выдохнул, поглядывая на сигарету в его руках, которой он чуть не обжёгся, когда пытался избавится от улики, — ты меня напугал. Я думал, что мен… — он не успевает договорить, как Чонгук вырывает из рук хёна дымящуюся сигарету и закидывает её прямо в стакан воды, а его губы размазано хватают губы напротив. Напор, с которым тот накинулся на Тэ был таким сильным, что тот был прижат к столу, а зеркало с подсветкой, кисточки и другие принадлежности для визажа, мирно лежащие на поверхности стола издали звук «SOS, полегче, я падаю, блять». Тэхён стоял как безвольный кусок мяса, совершенно не понимая, что вообще происходит. Он, как воистину влюбленный в подкаченного красавчика гей, фантазировал о многих вещах. Мечтал хотя бы о чмоке в щёчку в качестве приветствия, оправдывая их культурой таких стран Европы, США и Австралии. Ну, знаете, страны, где среди хорошо знакомых приветствуются поцелуи в щёчку. Тот совсем не ожидал, что «вроде как истинный натурал Чон Чонгук» прижмёт его к столу и будет слюнявить губы в ебучей реальности. Он даже допускает мысль, что это розыгрыш. Что малыш Чонгук–и телепат, который немного перестарался с выполнением такой невинной задачи или, может быть, стиль приветствия вышел на более интимный уровень. Тэхён изучал этот вопрос не так давно — во время поездки в Европу, но вдруг что-то изменилось в этом мире за такой короткий промежуток времени? Из транса его вывели руки макнэ, которые ползли прямо к ягодицам, подхватили и усадили на стол, разведя ноги Тэ по обе стороны, пристроившись между ними. — Я терпеливо ждал, когда ты скажешь, что ты чувствуешь ко мне, чтобы не нарушить твоё заёбанное личное пространство, но ты, видимо, решил в край ахуеть и подкатить к одному из своих дружков, — Рубашка на медовой коже Тэ расстёгивается моментально, — Но я устал уже от этой хуйни конкретно. — Тэхён хлопает глазами как школьница на выпускном, будучи под градусом. Пока рот Чонгука выплёвывает какую-то информацию, Тэхён всё ещё ловит флэшбеки поцелуя и переваривает её. Он пытается выстроить логичную хронологическую цепочку: маленький и миленький малыш Гук–и с румяными щёчками и оленьими глазками, Чонгук с подростковыми прыщами, который пишет корейский в час ночи после концерта, Чонгук—спортсмен, который пыхтит в зале и мило улыбается своим хёнам. Тэ абсолютно не понимает, в какой момент что-то ускользнуло от него и собралось в эту ситуацию, — Где он, Тэхён? — Тэхён сводит брови, складывая морщинку на переносицу, задавая немой вопрос: «О чём ты говоришь?» — Я видел то, — Чонгук наклоняется к самому уху, обжигая его своим дыханием, — что ты покупал в том магазине. —Уши Тэ краснеют моментально от осознания того, что его буквально поймали с поличным и вертеться больше некуда. — Говори, где? — В сумке. —Посмотрев в глаза, которые Тэ стыдливо отвёл, боясь столкнуться с осуждающим взглядом, а затем на губы, которые тот тщательно выжевывал и облизал, Чонгук всё же нашел в себе силы отстраниться и достать нужные ему вещи.       Тэхён мялся. Он знал, что его покупки макнэ достанет не для того, чтобы высказать ему своё одобрение и обсудить выгодную покупку. Мечтать о непристойностях с крашем приятно, но оказаться в ситуации, когда друг семилетней давности и коллега планирует отодрать тебя— не самая лучшая картина для восприятия. Взяв в руки тигровый хвостик, пакетик презервативов со вкусом клубники и ёмкость со смазкой, Чонгук положил их на стол, после чего слегка сжал тонкую бронзовую шею и прильнул к влажным губам, пересчитывая пальцами выступающий позвоночник. Грудь Тэхёна вздымались через раз, а сердце было готово вырваться от накрывающего адреналина. Торс сжался от холодных и тонких кончиков пальцев Чонгука, переместившихся с шеи и скользящими ниже. Пальцы же на другой руке в контраст первой, скользят вверх по голени прямо к паху. — Поворачивайся, — прошептал Чонгук, прежде, чем коснулся губами шеи Тэ. Ремешок брюк приятно звякнул, а собачка спустилась по молнии громко на фоне блеклого копошение за дверью. В то время как Тэхёна это привело в чувства. — Чонгук–и, стафф придет за костюмом и кисточками. Мы не одни. Джун–хён нас убьёт. — Чонгук раздражительно вздохнул, потому что облом он любит меньше всего, особенно тогда, когда всё более чем очевидно и пытаются прикрыться совершенно нелепыми вещами. — У тебя стоит, Тэ, у меня тоже. Ты предлагаешь мне сейчас остановится и выйти со стояком к тому же стаффу? — на это у Тэхена аргументов совершенно нет. Возможно, всё же есть, но именно сейчас их искать он совершенно не хочет. Тэхен заглядывает в глаза макнэ, в которых блестит возбуждение и решительность. Если посмотреть глубже, то можно рассмотреть и каплю злости. Обхватив крепкую шею Чонгука, Тэхён цепляется губами к губам напротив как за последний глотком воздуха, Тэхён всё же спускается с поверхности и поворачивается к Чону спиной. Чонгук довольно оскалился тому, что выиграл в поединке со здравым умом хёна, принимая его верное поражение. Чонгук наклоняется к позвоночнику Тэ, перенося весь свой вес на руку, лежащую на столе. Тёмные брюки на бёдрах Тэ с треском падают вниз, за которыми летят и боксёрки. Вторая рука Чона оглаживает контур талии, сжимая довольно-таки нежную для мужчины кожу. За качество и запах своей кожи Тэ не волнуется. Многочисленные процедуры, ванны, которые не обходятся без ароматических средств, литры любимого вкусного парфюма делают всё, чтобы никаких проблем с его телом не было. Выпирающий бугорок трётся об половинки хёна, вызывая у их обладателя нервные вздохи. Вздохи и встречные имитирующие толчки Тэхёна заставляют того теряться всё больше. Поймав смазку, которая уже была готова упасть от шатания бедного стола, Чонгук нашёл это более, чем удачным. Крышка ёмкости чпокнула, ублажая слух. Вылив достаточное количество смазки на пальцы и разогрев ее, Чонгук откладывает бутылочку и принимает снова излюбленную позу. Он обхватывает горячий член Тэ, начиная медленно по нему водить. Длительное отсутствие интимной жизни дало о себе знать — Тэхён буквально дрожал, закусывая губу, чтобы не сгореть от стыда из-за неприличных звуков не только перед людьми за дверью, но и перед своим макнэ, который всё это время рос, формируя себя на примере своих хёнов. Как бы ему не хотелось сдержать своё лицо, сама ситуация явно не из разряда приличных. Руки, да и всё тело лихорадочно искали Чона, прижимаясь ближе. В это время Чонгук обкусывал всё, до чего мог дотянуться, оставляя сине–бордовые гематомы. Чонгук накрывает своей рукой руку Тэ и сжимает её, в то время как пальцы второй руки он приставил к кольцу мышц хёна. Надавив фалангой среднего пальца, Чонгук посмотрел на отражение в зеркале, сталкиваясь со взглядом Тэ, тем самым спрашивая «Можно? Готов ли ты переступить эту черту со мной», на что Тэхён прикусил губу в своей обычной манере, сдвинул брови домиком и кивнул. Да, он он до ужаса возбуждён и это его состояние мешает ему думать трезво. Да, он абсолютно не понимает, почему его милый мальчик залетел к нему и накинулся озабоченным во всех смыслах. Но тем не менее, он уверен в том, что хочет и чувствует. Он знает, что если бы этого не чувствовал и его партнёр, то тот не пошёл на такой шаг, зная, что их связывает не только дружба, но и многолетний контракт, при котором неловкости между ними априори быть не может. Чонгук проталкивает средний палец на пробу, отвлекая того ласками. Чонгук поднял взгляд и явно не пожалел об этом, потому что его возбуждало всё то, что происходит в этой ебучей гримёрке. Растрёпанные волосы, горячее дрожащее тело, задранная рубашка, которая пыталась скрыть хоть что-нибудь, руки, сложенные на локтях и это «Чонгук–и», слетающее с влажных губ желанного тела над ним возбуждали больше, чем что-либо за всю его половую жизнь. Последующие пальцы входили лучше, чем ожидалось, и уже спустя время, Чонгук нащупал комок мышц — по крикам было понятно, по крайней мере. Несмотря на блажь, которую приносят эти звуки, Чонгук всё ещё помнит о людях, мотающихся за дверью, из-за чего пришлось выпрямить Тэ, прижать к себе, избавляясь от расстояния между ними, и закрыть тому рот рукой. Ресницы Тэхёна дрожали, а руки пытались держаться на прижимающую рот руку Чонгука. — Потише, Тэхён–и, мы же ведь не хотим гостей, верно? — Пожирающий взгляд Гука в отражении, измеряющий всё тело, заставлял стыдливо избегать контакта. Он оплошал. На это Чон усмехнулся, находя забавным. Уже тогда, когда было достаточно свободно, чтобы могло проникнуть четыре пальца, Чонгук вытащил их, повернул к себе Тэ, сминая губы, и пройдясь по ряду зубов языком. Голова Тэ кружилась так, будто его накачали чем-то очень крепким, а перед глазами было всё настолько мутным, что его можно было назвать ёжиком в тумане. Дышать было сложно — лёгкие полностью игнорировали кислород, принимая истинным кислородом человека напротив. Пока Чонгук проходит пальцами по прядям волос и заглатывает участок кожи на шее хёна, тот же расстёгивает ряд пуговиц на рубашке, оттянув край штанов парня, призывая к продолжению. Чонгук выливает жидкость на тигровый хвостик, в то время как пальцы Тэхёна уже вовсю шебуршат в боксёрках Чона, что вызывает у второго вздох облегчения. Капли смазки неуклюже стекают и к пушистой части хвоста, и по ногам вниз к полу. Пожалуй, им и уборщице стоит быть осторожнее с этой лужей. Чон возвращает Тэ на место, собрав его руки за спиной. Стащив свой колыхающийся галстук на шее, Чон обмотал его вокруг рук. Он бы с удовольствием запечатлел такой блядский вид его хёна, но выебать его он хотел больше. Возможно, он сделает это позже, в следующий раз. Осмотрев качество влажности тигрового хвоста, тот вставил его внутрь. Чонгук обмотал конец хвоста вокруг своих рук, прокручивая куда как. По вскрику было понятно, что он снова нашёл точку. — Тэ, ты в порядке? — Чонгук непроизвольно надавил сильнее. Таким взбешенным Чонгука сегодня никто не мог сделать. Мало того, что этот Богом крутился как ужик на сцене, он ещё и во время ебли докопался. — Ответь, он всё равно знает, что ты здесь, — даже в таком нежном шепоте на ухо было слышно «Я убью его нахуй, если ты на быструю руку не избавишься от этого пидораса». — Всё в порядке, я просто… —Тэ жмурил глаза до боли в глазах и отдаленно в висках в попытке собрать себя в кучу и ответить на вопрос. Ответ вышел достаточно хриплым из-за пересохшего горла, из-за чего тот прочищает горло для божеского ответа, —Ударился. Здесь слишком тесно, — Движение хвоста не останавливалось и било прямо по точке, что заставляло его отвечать с дрожью в голосе. Чонгук кусал мочку уха Тэ, сжимая тазовую кость до посинения. — Хён, ты скоро? Мы хотели пойти потом поесть кимчи, помнишь? — Чонгук посмотрел вопросительно на отражение, в котором увидел сожаление и тихое «Я просто хотел есть…» — Ты, блять, серьезно хотел пойти с ним есть с этим в сумке? — он показательно прокрутил в руке хвостом, заталкивая поглубже. — Хён? — Чонгук разорвал пакетик презервативов, раскатав его по члену, хмыкнул и вставил его, не снимая хвоста. Он точно знал, что его хён играет с этой своей частью тела довольно часто с именем Чонгука на губах, видел размеры тех штук, которые тот вставлял в себя и был уверен, что тот выдержит и это. Возможно, Тэ до сих пор думает, что очень осторожен, но фактор их совместного проживания и делёжки одной ванной рано или поздно раскрыли бы его увлечения. Чонгук загнул левую ногу старшего в колене, заставив того прижаться коленом об стол, затем схватил одной рукой руки в галстуке, а другой тигровый хвостик. Он пытался дать Тэ возможность привыкнуть. Тэхён вскрикнул, извиваясь как на сковороде, а затем, осознав, что его слышат, перешёл на шёпот, подняв взгляд на отражение, шевеля губами в мольбе «Гук–и, полегче», на что тот вбился сильнее, а крик стал громче из-за прямого попадания в десяточку. — Хён, ты… Не один? — Да, я бы сказал, что тех, кто рядом, слишком много. — Не выдержав, выплюнул Чон. Останавливаться от дела он даже не думал. Рассматривая глаза в отражении, Гук переводил дыхание, увеличивая амплитуду поступательных движений. Ему абсолютно плевать на то, как ему потом смотреть в глаза собеседнику. Вести светские беседы здесь с Богом он не намерен. — Богом, у меня сегодня нет свободного времени, прости. —Тэхён выдавил из себя эту фразу с наплывом огромного стыда перед другом, который явно догадался о том, что происходит за дверью. Оправдаться будет невозможно, смотреть в глаза — ещё сложнее. — Я понял, скажу остальным, что вы уже ушли. — Богом отошёл, поймав по дороге Чимина, который уже был на пути вставлять палки в жопу Тэ за то, что тот как обычно сидит и копается. Рубашка Тэ сползла до невозможности. Чонгук развязал узел на руках старшего, вытащил хвост, повернул Кима к себе лицом и, подхватив под ноги, вставил член обратно. Ноги того обвили талию Чона намертво, а руки — шею. Гук–и приложил Тэхёна спиной к стене, сохраняя хоть какое-то равновесие, продолжил толчки в податливое тело. Звуки шлепков двух липких тел, вздохов и откровенных стонов наслаждения наполняли всю комнату. Руки Чонгука держали бёдра надёжно. Тэхён решил, что в этих руках он готов краснеть и дальше. Чонгук медленно выходит из горячего и скользкого нутра, полностью охватывающего и сжимающего его член, а затем резко и ускоренно вдалбливается, повторяя махинацию несколько раз. Такая амплитуда толчков становится неожиданной для Тэ, из-за чего тот дёргается и сжимается, выкрикивая стоны одним за другим. Поцелуи кое–как заглушали стоны, в то время как оба уже были на пике. — Гук–и…— горячее дыхание Чонгука у уха щекотало, а скользящие губы по шее вызывали трепет в теле. — ещё… — Гук поднимает на Тэ свой поплывший взгляд, отвлекаясь от своего дела, а затем скользит по его щеке носом в ожидании продолжения фразы. — Совсем немного, Чонгук–и, помоги мне кончить, — На это он только усмехнулся, будто эта просьба была совсем неуместной, забавной и чертовски заводящей. Он подкидывает своего мужчину на весу, заставляя того обхватить себя крепче и начинает толкаться глубоко, каждый раз задевая простату, а затем поднимает карие глаза, снова переходя на шёпот: — Скажи мне, малыш, так? Это то, чего ты хотел? — Макнэ не любит допускать кого-то ещё в своё личное пространство. Он не готов давать возможность кому-то ещё услышать и увидеть что-то подобное. Но к человеку перед ним это не относится. Перед ним не существует закрытых дверей в его мире, он открыт, и хочет дарить это всё для него, чтобы хранить это между ними. — Да, Боже, пожалуйста… — на это Чонгук только улыбается, припадает к тонкой коже, укрывающую кость ключицы и оттягивает её, затем спускается вниз к солнечному сплетению, ощущая, как ноги старшего сжимают его крепче, как и его внутреннее напряжение. —Гук–и!.. — Очередной толчок, после которого Чонгук вгрызается в губы Тэ, а тот в свою очередь руками в мягкие и слегка взмокшие от пота волосы. Они замирают, позволяя дрожи между ними пройти, после чего Чон некоторое время продолжил механически двигаться внутри, переводя дыхание. — Надо будет зайти в прачечную, — сперма стекала по белым рубашкам — а потом поесть. Ты должен меня накормить как порядочный джентльмен, Чон Чонгук.