Проклятая сказка о Хвосте феи

В Дневном районе много всяких ресторанов, кафе и прочих забегаловок. Но одно место, предназначенное для поедания японской кухни, было не только антуражным в тон прошлых веков японского материка, но и сама еда передавал ту необъяснимую ностальгию, хотя ни у нее, ни у него не было воспоминаний, которые они могли бы вспомнить с помощью японского стиля. Да и вопросы на эту тему не интересовали их — рамен и саке — вот, что было центром внимания пары. Юноша красиво приплетал разные истории, при которых его спутница либо весело смеялась, либо с улыбкой внимательно слушала. Их глаза горели в унисон, не отрываясь от лиц друг друга. Заведение было пустым, но не из-за того, что его репутация настолько шатка, а потому, что этот синеволосый юноша на короткой ноге с хозяином. Повар готовил только для парня и красноволосой. — Твои рассказы не перестают быть увлекательными, — проронила сквозь смех Эрза, пытаясь не сорвать голос. — А твое лицо не перестает быть прекрасным в момент радости… — сладко и варено мурчал Джерар, сложив подбородок на ладонь. Они в очередной раз стукнулись саке и опрокинули пятую рюмку. Щеки Алой уже заметно горели, когда как Джерар лишь румянцем выдавал свою пьяную игривость. Эрза не услышала его слова на фоне своего смеха, но ему и не нужны были. Он любовался ей и все больше расплывался в тонкой счастливой улыбке. Неожиданно она ущипнула его за щеку и стала тянуть, как это делают бабули со своими внучатами. «Видимо, ей уже достаточно» — с усмешкой рассудил Фернандес, почесывая щеку. Заплатив повару, он аккуратно выпроводил Эрзу к своей машине и, пожевав жвачку, уселся за руль. Солнце наполовину скрылось за горизонтом, но и остатков ее лучей хватило, чтобы заставить волосы Скарлетт пылать, а кожу блестеть. Было облегчением то, что она сидела спокойно, лишь мыча мелодию песни по радио, наигрывая ее пальцем, словно дирижер. Джерар часто косился на ее забавный вид и ухмылялся. Но когда они стали проезжать мимо полицейского поста на дороге, его лицо резко переменилось. Офицер, завидев один единственный автомобиль с номерными цифрами"666», да еще и разглядев в салоне лицо со странным иероглифом, оробел, сгорбился и быстро пропустил машину. Грозный взгляд юноши прожигал бедного офицера насквозь. Когда пара уже подъехала к высоким квартирным пентхаусам, юноша снова сделался расслабленным и радостным. Эрза же была в полусне. Уже бывая в таких ситуациях, Фернандес нащупал у себя дубликат от квартиры Алой и вошел во внутрь. Страшно представить, как Эрза одна уживается в этом большом помещении. Джерар шел по коридорам и отворил дверь так, словно уже знал этот дом. Уложив девушку на кровать, он аккуратно снял с нее каблуки и на минуту замер в этом сидячем положении. «Бедняжка… ходила в этих каблуках весь вечер. Сама же говорила, что не любит их; что ноги натирают и болят они потом… Ради меня и на такие испытания пошла…» — мужские руки нежно и ласково поглаживали и массировали тонкие ножки, обтянутые капроновыми колготками. Медленно стянув их, парень вдруг помрачнел в лице. Бледные и стройные женские ноги были изуродованы шрамами, какие свежие, какие старые. Джерар поводил пальцами по этим уродливым линиям, чувствуя, как боль от каждого переносилась на его тело. Укрыв девушку, парень снова присел, но теперь у лица Алой. Челка скрывала один глаз девушки — протез, что до жути похож на оригинал. Джерар был из немногих, кто знал предысторию этого протеза. Он, как и шрамы, достался Алой в детстве, которое походило на выживание. После казни отца по приговору суда и побега матери девочка осталась одна в Ночном районе. Но с ней была катана, подаренная отцом. Через кровь, слезы и большие потери девушка выбралась в мир, где она может не бояться каждой секунды и забыть о выживании. Изначально Джерар испытывал к ней жалость, смешанную гневом на ее родителей. Он до сих пор считает непростительным то, что ее бросили, но сейчас он совершенно уважает ее и восхищается. Ее сила, данная Ночным, помогла ей стать справедливым воином, который борется даже в мирном периоде. Наклонившись поближе, он припал к ее губам. Жар и запах алкоголя поморщили его нос, но он не обращал внимание. Взглянув еще раз на спящее лицо, юноша покинул квартиру. Вздохнув побольше воздуха, он коснулся иероглифа и поник. Этот рисунок на лице был его проклятьем, что в детстве, что в юношестве, что в молодую пору. На полноценную работу его не брали из-за неподобающего вида, а денег с подработок едва ли хватало на нужды. Пускай теперь Джерар и улыбается, но его иероглиф пропитан всей горечью, гневом и ненавистью. Его авторитет в криминальных кругах высок, почти на уровне Зерефа и Шакала, а они, к справке, лидеры подрайонов Ночного. И даже сейчас, будучи успешным, уважаемым и почитаемым в своих кругах, Фернандес лишь видел в глазах людей страх или ненависть к нему. Кто-то боялся его силы и коварства; кто-то гневался на его успешное место в криминале. Враги и союзники были у него в достатке. Но, как и говорилось раньше, не было у юноши ни любви, ни дружбы, ни верности. Он был страшен и опасен, чем уважаем и раздражителен. И всегда он твердил себе лишь одно: «Хотел бы я просто быть нужным…». Череда серых воспоминаний прекратилась, начиная светлую и красочную дорогу чувствительных эмоций. Улыбка вновь засияла на лице Фернандеса. «Когда я доверился тебе — ты открылась мне. Ты будешь дороже для меня всего, что есть… хотя ничего у меня и нет… кроме тебя, Эрза.» *** Лекарства Люси были в непривычном виде. Вместо таблеток и всяких спреев она выдавала больше всяких растворов и разбавленных смесей. Основой были природные растения, корешки-вершки и т.д., которые пришлось искать чуть ли не в Ночном районе. Но несмотря на всю странность и необыкновенность лечебного процесса, Драгнил смог вылечиться за положенный срок. Хотя Лиссана настаивала хотя бы на словах благодарности, парень наотрез отказывался благодарить, аргументируя тем, что по ее вине он и заболел. Звук треска цепи раздавался по додзё эхом. Капли пота уже превратились в лужу, на которой стояло дрожащее от усталости тело. Очередной раз кулак соприкасается с кожей груши и отправляет ее в колебательный полет. Чуть отойдя от снаряда, Драгнил перевел дух. До соревнований оставалось пару жалких дней, так что парень решил нагнать упущенные дни, когда он болел. Решаясь снова броситься на грушу, он остановился, услышав звук сдвига седзи. Обернувшись, пыхтя и хищно глядя, Драгнил сильно удивился при виде гостя. — Значит, тут Эрза и проводит свой досуг… — задумчиво бубнил Джерар, осматривая все вокруг. — Ого, даже место для ее катаны есть… Он не замечал Нацу или делал вид, что не замечал. В своих руках он держал папки с документами. Нацу осмотрел его с ног до головы. «Деловитый, раз вырядился так.» — подумал розовласый, заострив внимание на официальный костюм юноши, украшенный белыми полосами. Фернандес так и продолжил шляться по додзе, пока не обратил внимание на дверь в личный кабинет главы. Нацу, как цепной пес, сорвался с места, когда синевласый поплелся во внутрь. Настиг он его очень быстро — Джерар лишь успел обернулся, как Драгнил уже крепко сжимал его плечо и грозно сверлил взглядом. Фернандес повернулся к нему и удивленно пялился. — Ты кто такой? и почему расхаживаешь здесь, словно у себя дома?! — Хм… — Джерар чуть наклонился и рассмотрел лицо парня, — зеленые глаза, розовые волосы и смуглая кожа… Ты Драгнил, да? — Ответь на вопрос! — прикрикнул Нацу. Оскалившись, он сжал кулак и судорожно тряс им, сдерживая себя от желания ударить. — Утитю… какой же ты сердитый мальчик. Успокойся, и тогда дядя Джерар будет ласков… — Фернандес улыбнулся и похлопал Нацу по голове, как пса. Тот уже не сдержался и с опасной скоростью нанес удар. Но кулак не достиг раздражающего лица синевласого. — Ой-ой, какой ты вспыльчивый… дракоша. Поумерь пыл, — сказал он, чуть отведя кулак в сторону. Его ладонь резко и сильно вывернула кисть назад за Нацу, отчего тот свалился на колено. Пнув его, Джерар припал каблуком туфли к его глотке. — А не то дяде Джерару придется усмирить тебя, дракоша. — Кто ты? — прокряхтел Драгнил, пытаясь оторвать ногу от себя. Фернандес заулыбался и легко отдернул обувь от тела парня; даже протянул руку помощи. — Зови меня Зигрейн — я близкий друг Эрзы. Мы с ней немного выпили, так что я пришел занести папку с макулатурой, чтобы ей было меньше хлопот. Но раз уж ты тут, Драгнил, то можешь отдать некоторые из них учителям? — И с чего бы я стал это делать?! — Нацу поднялся, не принимая руки, и отряхнулся. — Ты же ценишь друзей. Очень… ведь не всегда теряешь родных… — если бы Джерар вовремя не выгнулся назад, то умер бы от удара. Он прошел мимо, но задел деревянный столб, от которого отлетел кусок трухи. — Закройся, ублюдок!!! — процедил сквозь яркие клыки Драгнил. Его взгляд пылал и жаждал драки. — Что ж, тогда просто оставлю эти документы на столе. Ты поможешь Эрзе, если выполнишь мое задание… — Джерар похлопал его по плечу и ушел. Нацу еще долго стоял истуканом и глазел в пол, на который падали капли крови из пробитых костяшек. Утерев кровавые мазки, он отправился к Локи, ведь он был в списке учителей. И пока он плелся по коридору, успел убить Фернандеса сотню раз; и вспомнить тот день до мельчайших подробностей… *** Люси чувствовала себя лучше после того, как Драгнил вылечился и перестал быть ее объектом внимания и раздражения. Целыми днями они оба собирались в мед-корпусе и либо готовили снадобья, либо снимали показания. И постоянно Драгнил бубнел под нос, как раз в момент переливания колб и кружек, цыкал и томно вздыхал, когда «зелья» грелись на огне. Бывали дни, когда Нацу сам был не в настроении, и то ли ему казалось, то ли Хартфелия специально делала лекарства менее вкусней и более горькими. Тогда уже смеялась Люси и веселилась от души, со сладкой мордашкой наблюдая за скрюченным лицом парня. Вспоминая эти отрывки, Люси ухмыльнулась. «Теперь он не такой однобокий… даже очень забавный, когда сам злится» — подумала она, медленно шагая по внутреннему двору. Мира написала ей с просьбой прийти в додзё Эрзы. Так блондинка и сделала. Оказавшись на пороге седзи, она с тонкой улыбкой смотрела на также улыбающуюся ей Миражанну, стоящую в стороне от всех ребят, что сейчас тренировались друг с другом. Хартфилия быстро подкралась к Штраус — никто почти ее не заметил, кроме Драгнила (за дни лечения он отлично запомнил ее мягкий и вкусный запах, который и сейчас парень быстро учуял, отчего и обратил свое внимание), за что поплатился, пропустив удар Грея в щеку. Фуллбастер ехидно улыбнулся, завидя злое лицо розоволосого. — Что ты тут делаешь? — спросила Люси, устремив свой яркий взгляд на Миру. Та лишь достала из сумки какие-то листы. В них Люси смогла различить кардиограмму, рентген и т.д. — Эрза попросила меня обследовать всех мальчиков для предстоящего соревнования. — И как? — Мира широко улыбнулась, глядя на толпу потных, тяжело дышащих и галдевших парней. — Они просто поразительны… — заворожено проговорила Штраус. Люси удивленно смотрела на ее горящие глаза, но потом сама взглянула на парней. — Они всегда такие шумные? — спросила Хартфилия, чуть сморщившись от криков и споров. В центре конфликта был высокий черноволосый бугай, украшенный пирсингом, как елка на Рождество. Он, сложа руки на груди, грубо объяснял что-то своим басистым голосом Грею, который забавно хмурился и дергал бровями от нервозности. — Всегда… — со вздохом сказала Мира, склонив голову, и улыбнулась. — Но в этом их особенность — они никогда не перестанут бушевать, всегда будут жизнерадостно и спорить, и драться, и веселиться — такие наши мальчики… После слов белокурой Люси хмыкнула, на секунду опустила глаза вниз и снова взглянула на парней. Пускай бугай и выглядел пугающе и строил грозную гримасу, Грей лишь недовольно кряхтел. Они вели себя, словно дети, которые не поделили игрушку и серьезно спорят. Нацу же стоял в стороне и, привычно сложив руки в карман, усталым взглядом наблюдал за спором. Рядом с ним вертелись двое мальчишек, моложе всех здесь. Они бурно обсуждали между собой, кто победит: Грей или бугай. По итогу спора ни один, ни второй не решили конфликт, так как Эльфман чуть не придавил их с криком «Мужик!!!». Все успокоились и продолжили болтать о своем, скучковавшись. И никого из них Люси не видела неестественным в компании — каждый был частью этого коллектива и играл свою роль, без которой эта группа могла бы развалиться. Из кабинета вышла Эрза и все смолкли. Она объявила, что тренировка закончена, но попросила всех остаться, покосившись в сторону Люси. — Люси, подойди, — попросила она. Блондинка робко поплелась, а когда встала рядом с Скарлетт, то потупилась в пол. — Это Люси Хартфилия — наш главный медик на соревнованиях. Пускай она только первокурсник, но уже многое знает и умеет. Я доверила ей и свою, и ваши жизни. И кто бы что из вас о ней не думал — она прекрасно справится с своей задачей, так что проявим к ней уважение и поблагодарим за свою помощь нам! Все парни одновременно взглянули на Люси. Девушка вздрогнула и растерялась: они молчали, но упорно прожигали ее глазами. Лишь взгляд Драгнила, стоящего посреди, казался не таким пугающим. Возможно, Люси уже столько раз видела эти холодные зеленые глаза, что теперь на фоне остальных они казались больше всего спокойными и… родными. По-этому она невольно смотрела только на него. Драгнил чуть сощурился. Он видел дрожь в ее руках и чуял страх перед парнями. «До сих пор боишься публики?» — язвительно спросил он ее в мыслях. Быстро оглянув парней, Нацу устало вздохнул и резко нагнулся. Остальные опешили. — Благодарю за помощь!!! — громко крикнул он, продолжив стоять в позе. Парни встрепенулись и тоже поклонились. Громкое «Благодарим за помощь!!!» от них разлетелось по всему додзё. Люси испугалась и чуть отошла от них. Первым встал Нацу. Его взгляд неожиданно сделался другим: цвет глаз странно горел, а сами глаза пытались что-то разглядеть. Люси не могла ничего сказать, ведь в горле встал ком. Было необычное и смешанное чувство страха и какой-то радости. «Долгое время я мечтала, что буду помогать людям, лечить их и делать этим счастливее. Долго я надеялась и ждала этого случая. Потом поняла, что в стенах отцовского «замка» ничего из моих мечтаний не сбудется, а я просуществую свои годы, как ненужная вещь. И даже когда с мамой летела в Америку, то уже ни о чем не мечтала и не желала — я потеряла этот душераздирающий жар; радостный огонь, который возникает при счастливых улыбках пациентов и всякий луч надежды. Но теперь… я вижу, как целая свора людей уверенно и радостно доверяют мне свои жизни, благодарят за помощь и улыбаются мне… Кажется, что жар, огонь и луч снова зарождаются внутри…» Люси подняла ранее задумчивый взгляд и с улыбкой во весь рот произнесла «Спасибо!», чуть наклонив голову набок. Парни кивнули ей. Эрза положила руку на ее плечо и довольно улыбалась. — Ты важнее любого из нас, Люси, — тихо сказала она. — Даже если мы проиграем и окажемся унижены, — ее тон окаменел в этих словах, — должен быть тот, кто сможет излечить наши физические раны… — Я буду стараться, — сказала Люси, уверенно нахмурив брови. Эрза посмотрела на этот горящий взгляд и тепло улыбнулась. — Знаю… Пока все собирали свои вещи, Люси, Мира и Эрза обсуждали анализы парней и прочие организационные моменты. Незаметно к ним подкрались те двое молодых мальчишек; они легонько дернули рубашку Люси и встали рядом друг с другом. Их лица сморщились улыбках. Кивнув друг другу, они сделали еще один поклон. — Вы ч-чего? — блондинка смутилась, поджав руки к груди. Мальчики встали. — Благодарим тебя за помощь братцу!!! — в унисон крикнули они. — Братцу? — Ах они про… — начала было Мира, но ее прервали подзатыльники, которые получили мальчики. Обернувшись, они увидели раздраженного Драгнила. — Ай! за что?! — спросили они. — Какого черта вы ошиваетесь вокруг них? Не мешайте. — Но братец… мы просто хотели отблагодарить Люси за ее заботу о тебе! — Нацу вдруг встрепенулся и чуть покраснел. — Не забота это… а врачебное дело. Она же врач… — Как бы там не было, мы должны отблагодарить ее. Ты же сам сказал, что мы должны выражать свою благодарность тем, кто помог нам! — Нацу, смотря на эти два, по детски-удивленные лица, устало выдохнул и положил на их макушки свои ладони. — Я отблагодарю ее за вас — идёт? Лучше переодевайтесь и идите на урок, пока не опоздали. — Хорошо, братец!!! — снова в унисон крикнули они и побежали к парням. Нацу и девушки проводили их глазами. — Кто они? — спросила Люси. — Хэппи и Ромео — самые юные члены Хвостатых. Они еще молоды и многого не знают, по-этому и ведут себя, как дети. — Они… твои братья? — Нет… — А почему называют братцем? — Драгнил вскинул бровь и покосился на девушку. — Почему ты записала Миру в контактах, как «Сестернка»? — Хартфилия округлила глаза и залилась краской. В один из их совместных дней лечения Люси забыла свой телефон, а Нацу случайно увидел пришедшее СМС от Миры, которая оказалась «Сестренкой». Люси побоялась посмотреть на Штраус, хотя та почти рассмеялась во весь голос. — Они чувствуют во мне семью… Хэппи — сирота, и до восемнадцати жил в приюте, не очень хорошем… Ромео же долго жил с отцом, пока тот не умер от болезни. Их мать исчезла, у Макао (отца Ромео) не было ни гроша в кармане, а на руках был младенец. Он долго горбатился на заводе, и даже после выгодного предложения ему было трудно работать. В итоге Ромео тоже был отдан в приют. В академию их принял Дедуля. Я же познакомился с ними в столовой, когда те шугались всех и сидели в углу. Две одинокие души… но схожие по несчастью, оттого и сплетенные печальной судьбой. Я же просто хотел тогда тишины и подсел к ним. И вот с того момента мы стали чем-то вроде семьи… За год они уже привыкли и к академии, и к ребятам. Ты им понравилась, Принцесса… Люси смотрела на Драгнила. Его лицо снова преобразилось в то состояние жалости и печали, как тогда под дождем. Он смотрел на мальчишек такими яркими и глубокими глазами, что казалось, они могут сжечь стену, если на нее взглянуть. Голос его был потерян и отстранен, словно он видел только этих двоих парней. Люси не могла наглядеться на драгниловскую магию. Охмуренная ей, девушка не слышала окликов Эрзы, лишь потом пришла в себя, когда Алая дернула за плечо. — С тобой все хорошо? — спросила она Хартфилию. — Да, просто немного отвлеклась… — Ну ладно, мы закончили с анализами, так что можешь идти. — Хорошо. Оказавшись на улице, Мира и Люси выдохнули. Додзё Эрзы было переполнено эмоциями, энергией и суматохой. — Немного я уже привыкла к этой атмосфере, — сказала Люси. — Скоро ты уже не будешь замечать, как сама вольешься в этот коллектив. Кстати, как сегодня? придешь в гости? — Ох, прости… сегодня я пообещала маме, что пойду с ней на встречу с ее начальником. Она немного нервничает, так что я решила поддержать ее. — Ясненько, — Мира улыбнулась. — Ну, тогда буду держать за вас кулачки. *** Несмотря на свою увлеченность в строгих костюмах, Нацу не любил надевать их на какие-то встречи или мероприятия, в которые его насильно запихнули. Не будь этим человеком его отец, парень давно бы уже послал куда подальше и сладко спал. Нанося пудру на лицо, Драгнил скривился от злости — как-то раз Грей увидел его лицо в пудре и долго смеялся. Но без нее юноша был похож на мертвеца. Затянув галстук, он устало выдохнул и принял свое холодное выражение. Оказавшись в коридоре второго этажа, он на секунду засмотрелся на кристальные люстры, горевшие желтым. «Как в замке Дракулы» — подумал он и поплелся вниз. Там он встретил отца. Игнил Драгнил — мужчина высокий, широкоплечий и мужественный. Его морщины давали знать о возрасте, но никогда его хватка не слабла, будь то старость, конфликты с другими корпорациями или семейный траур… Он стоял в рубашке, цвет которой походил на кофе, разбавленное молоком; поверх нее была коричневая жилетка. Сложив руки за спину, он выкатил грудь колесом и с улыбкой ожидал, когда двери распахнуться. Нацу поравнялся с ним — разница в росте была сильна (Драгнил-младший был по плечо сорокалетнему отцу); кроме их роста отличалась и аура вокруг них. Ежели Игнил создавал атмосферу тепла, уюта и элегантности, то Нацу был олицетворением холода, дискомфорта и мрака. Мужчина покосился на него и подметил, что теперь сын стоял прямо. — И давно ты перестал быть Горбуном из Нотр Дама? — сказал Игнил с издевкой в голосе, покачав головой. — Как только ты стал спать дома… — Языкастый демоненок… — усмехнулся мужчина. Нацу исказился в улыбке и покосился на отца. — Весь в тебя, — ехидно проговорил он. Оба рассмеялись, отчего общая атмосфера стала чуть спокойнее. Наконец двери распахнулись. Мужчины встрепенулись и устремили свое внимание на гостей. Если Игнил уже задолго до этого дня знал, кто будет в роли его гостей, то вот Драгнил-младший словил шок, проявленный его округлыми глазами и открытым ртом. Перед ним и Игнилом предстали два златоволосых явлений красоты. В них Драгнил сразу же признал Люси и Лейлу, но смотрел только на первую. Она тоже была изумлена и шокирована, завидев парня. Нацу был заворожен ей: бледная кожа идеально сочеталась с алым платьем — особенно прекрасно выглядела ее гладкая ножка, выглядывавшая из-под обреза платья — а простой хвост на боку почему-то был необычайно мил и красив на общем фоне. Её глаза подрагивали и сияли в желтых тонах — карие узоры были едва видимы, но розовласый видел их очень отчетливо. — Не стой столбом, а лучше поклонись гостям, — шепнул Игнил. Нацу вдруг опомнился и поспешно поклонился, сказав «Рад вашему приезду». — Что ж, пройдемте уже в главный зал! — предложил Игнил и, взяв под руку Лейлу, повел ее вперед. Нацу же удивленно смотрел им вслед — оба сразу же нашли общий язык, радостно обсуждая что-то. С ним поравнялась Люси. — Дай угадаю — тоже ни хрена не понимаешь? — спросил он, не поворачиваясь к ней. Девушка лишь кивнула. — И какого черта я постоянно сталкиваюсь с тобой… — пробубнил парень, протягивая руку. — По этикету хозяин должен быть учтив и вежлив с гостем, особенно если это леди. Люси ничего не ответила, а лишь вложила свою оледеневшую ладонь в ладонь парня. Неистовый жар охватил ее, заставив все тело покрыться мурашками. Они прошли в зал и уселись напротив друг друга. Миссис Штраус подала ужин и пожелала приятного аппетита. Лейла и Игнил поблагодарили ее. — Итак, — глубоко вздохнув, сказал Игнил, убирая смятую салфетку, — Мисс Лейла, мы знакомы с вами уже не первый день. Я искренне проникся к вашей проблеме… и не мог отказать в вашей просьбе, даже без Сильвера, я бы помог вам. Но вот оказия! (он возмущенно поднял руку) все свободные места бухгалтеров были заняты. Я уже было отчаялся… Но! Игнил достал огромную папку с документами и положил ее на стол. Его клыкастая улыбка была от уха до уха, а глаза горели. Он довольно хрипел при заинтересованной реакции дам. Нацу с самого начала понимал, что это за папка, и устало выдохнул. Его поза переменилась: он чуть съехал со стула, укрыл лицо рукой, упершись в нее головой. Распаковав некоторые из документов, Игнил протянул их Лейле и дал прочитать. — Это же… — пораженно шепнула Лейла, глядя на лист. — Именно! — радостно и громко прервал Игнил, — вы приняты в качестве моего личного секретаря. — Это же высокая должность! — сказала Лейла. — Я, конечно, хотела, чтобы проблем с деньгами не возникло, но чтоб настолько… Я думаю, что вы перегибаете… — Ох, серчайте не на меня, дорогая, — Игнил ехидно сощурился, а Нацу еще сильнее скорчился. — Не я назначил вас… — Как так?! — перепугалась женщина, — тогда кто? — Я… — нехотя подал голос розовласый. — Вы? — Да. Раз вы уже давно знакомы с моим отцом, то должны знать, что этот старик может либо уснуть на лавочке, пока ждет своего водителя, либо утонуть в макулатуре. Поэтому я взялся за вопрос о вашей работе. — Если так… все равно вы слишком переоценивайте меня… — подавленно сказала Лейла, -… я не такая способная… Лицо Люси было грустно. Она взяла мать за руку и посмотрела в ее тусклые глаза. Лейла не посмотрела в ответ. Она не могла, ибо думала, что выказала свою слабость не только перед уважаемым человеком, как Игнил, а еще перед собственной дочерью. Думая что прошлое оставило ее, она осознала, что лишь обманывала себя и делала видимость, что все ушло. Как ни крути, а страх возразить или сделать лишний уверенный шаг уже крепко засел внутри. Драгнил-младший, завидев это, резко выпрямился и сделался равнодушным. Вальяжно он стал разрезать мясо. — Бред, — вставил он. Обе гостьи взглянули на него удивленно. — Ч…чего? — Я сказал — бред. Ваши слова — чистый бред, мисс Лейла. Из вашего резюме я прекрасно понял, что вы спокойно справляетесь с трудными задачами. Если не изменяет память, то до замужества вы были одним из лучших работников в бухгалтерии в японской кампании. — Да… — Уж извините, но я больше верю числам и отзывам магнатов, которые сделали вам репутацию. Поэтому я уверенно говорю, что законно и объективно оценил ваши умения в сфере бухгалтерии и что мое решение является более, чем адекватным и не построенным лишь из личной симпатии. Лейла застыла, как и Люси. Они потерялись и не могли ничего сказать. Драгнил говорил по фактам, которые никто не оспаривал. К тому же Лейла прекрасно помнила свою жизнь до свадьбы. Она прекрасно помнила довольные лица своих начальств. — К тому же… — добавил юноша, — ваша дочурка самый яркий признак вашей уверенности и силы. — Вы о чем? — Дело в том, мисс Лейла, что ваша дочь помогла мне выздороветь до начала важных для моей команды соревнований. Если бы не она, я бы подвел всех. Ваша дочь отличный врач и прекрасный аналитик. В совокупности с ее красотой можно сказать, что Люсьена Хартфилия — ангел, спустившийся на землю. Ну это так… субъективно… Но говорить, что вы неспособная — себя не уважать, мисс Лейла. — Я поняла вас, — неожиданно Лейла улыбнулась. — Не сомневаюсь, — добавил парень, отпивая воды из стакана. — Но позвольте все-таки спросить… — бровь Драгнила изогнулась — Почему вы так сильно стараетесь помочь нам? Я бы поняла, если бы вы обошлись только на помощи отцу с моей работой… — Вы тут ни при чем, мисс Лейла. Просто я не люблю оставаться в долгу. «Я отблагодарю ее за вас — идёт?» — вспомнилось в голове Люси.