Проклятая сказка о Хвосте феи

— Будь неладен этот дождь… — прохрипел Нацу, придерживая платок у носа. Взглянув на свое отражение, он увидел глубокие и темные мешки; красные глаза устало смотрели на зеркальную копию. Волосы неожиданно спали на лицо, отчего прическа стала не свойственной. Промыв лицо горячей водой, Драгнил утерся, чувствуя, как температура била по голове. Шатаясь, он вялой рукой взял сумку и вышел из комнаты. Открыв дверь, он увидел мисс Штраус с утренним подносом. Увидев нездоровое бледное лицо юноши, она с тревожным выражением, с каким подбегала к дочерям, начала крутиться вокруг него и распрашивать о здоровье. — Не волнуйтесь, — Нацу выдавил из себя кривую улыбку, хмурясь и краснея. Мисс Штраус, строго взглянув на него, попыталась остановить, но Нацу быстро ускользнул.  — Вот морока… — пробубнил он, заказывая такси, ибо в таком состоянии вести машину не реально. *** — Я рад видеть вас всех в сборе, — лаского и сладко проговорил молодой мужчина, чуть страше своих студентов. Он был отдет в опрятный и дорогой костюм, который хорошо показывал его красивое телосложение. Поправляя свои очки, он стал складывать пачку листов, которую стал раскладывать на отдельные листы, ловко заземляющиеся на парты учеников. — Сегодня я проведу первый этам к вашему выпуску. Эта контрольная была составлена лично мной и имеет некоторые скрытые детали. Так что жду от вас смекалистость и решимость, — проходя мимо Люси, он растянулся в улыбке и подмигнул ей, быстро проходя дальше. Девушка чуть поежилась, чувствуя раздражение и неприязнь. Сладкий голос Локи еще некоторое время гулял по кабинету, продолжая отвлекать и раздражать Люси. Ее кулаки сжимались, а голова вжималась в плечи. Отчего-то этот человек казался ей противен и неприятен, хотя внешне ему могли позавидовать многие мужские звезды теле-шоу. Наконец, окончив свою мини-лекцию, учитель вальяжно уселся на кожанное кресло, которое протяжно и противно проскрипело, на что отреагировали некоторые ученики. Сложив руки в замок, он, сощурив свои хитрые глаза, уставился на всю группу. Вскоре кабинет утонул в глухих шепотах, черканьях ручками и карандашами. Локи довольно улыбался на эту прелесть. Люси уперлась в ладонь и медленно стучала ручкой по столу. Один вопрос, который она прочла уже сотню, а то и больше, раз, остановил ее быстрое решение; даже Мира, имея больше знаний, опыта и зная хитрости учителя Локи, была намного позади блондинки. Уже впритык было ее лицо к вопросу. Вокруг все потеряло для девушки смысл; глаза ее не видели ничего более, кроме листа бумаги, а уши перестали слышать гул. Брови хмурились, а ответ так и не приходил. Громкий и резкий звонок прервал мир раздумий и мыслей. Девушка застыла, смотря куда-то вдаль, чувствуя, что что-то было упущено, пока она была в иной реальности. Локи снова проходился по партам и собирал исписанные листы. Когда очередь дошла до Хартфелии, то она нехотя отдала свой лист, продолжая думать о вопросе, слепо глядя куда-то. — Хм… застряли на «что главное в пациентах?», — лукаво сказал Локи, заострив на нахмуренном выражении ученицы, любопытный взгляд. — Мда, не думал, что споткнетесь на очевидном… — его тон был наигранно приправлен огорчением. Люси озлобилась и снова стала сжимать кулаки. Локи тихо посмеялся и пошел дальше. Проводив его гневным взглядом выпученных карих глаз, девушка тяжело вздохнула, прикасаясь тонкими и бледными пальцами к виску, чуть наклонив голову, и закрыла напряженные шоколадные шары. Мира опечалилась тому, что некоторые пункты были пропущены ею в следствии незнания белокурой ответа на вопрос. Но, быстро потеряв грусть среди душного кабинета, девушка хотела обратиться к Люси, но увидела изнеможденное лицо, которое жалко открывало рот и тяжело дышала. Девушка забила голову запутанными мыслями, которые превратились в большой клубок. Штраус ухмыльнулась, видя эту гримасу и вспоминая подобное выражение на лицах своих друзей, когда те старательно пытались решить задачи или ответить на вопрос. — И что же остановило тебя? — на выдохе произнесла Мира, нахально присев вплотную и чуть касаясь своим плечом плечо блондинки. Та бросила секундный взгляд уставших глаз, потом снова закрыла их; медленно девушка скатилась по столу и теперь тихо посапывала в рукав пиджака. Мира понимающе состроила брови, положив голову на ладонь, смотря на Люси с сестринской любовью. Вторая рука стала медленно поглаживать макушку, вальяжно спускаясь к мягким и нежным золотистым волосам, а потом снова на макушку. Чуть приподняв голову, Люси уставилась на одну точку в столе, состроив недовольный вид. — Учитель Локи всегда был таким смазливым и раздражительным? — с ядом в голосе говорила Хартфилия. Мира прикрыла рот рукой и посмеивалась, и непонятно отчего: Хартфилия понимала, что выглядит по-детски рассерженной и оттого смешной, или же само высказывание вызвало звонкий хохот, от которого глаза девушки потерялись за складками от улыбки. — Да, всегда… — отозвалась она, умиленно смотря на златовласку. Та лишь брезгливо фыркнула, словно услышала противное и запретное слово. — Его тон… он точно смеется надо мной! — возмутилась девушка, резко выпрямляясь. Ее сжатый кулак треснул по деревянному столу, но потом девушка стала потирать ушибленную ладонь. Мира лишь улыбчиво молчала. — Что за глупые вопросы?! Мало того, что учитель Ариес дала нам сложную задачу, так еще и этот напыщенный индюк издевается… а-а-а-а-ах, морока… — Ты много трудилась. Не слишком ли ты много делаешь? — Несмотря на то, что мои результаты быстро сравнялись со студентами, которые уже давно учатся, я все равно лишь в рамках. Необходимо выйти за эти рамки и встать на новую ступень своего пути… — тихо бормотала Люси, снова сделав задумчивый вид. Ее тон был уверен, холоден и тверд. Мира подняла брови и округлила глаза. Некогда обессиленная и злая девушка вдруг стала такой твердой и решительной; на вопрос она ответила так же быстро, как менялись ее эмоции во время разговора. Люси захлопала глазками, понимая, что сказала это вслух, и что Мира все слышала, по-этому залилась краской и закрыла лицо руками. — Я… я… я хотела сказать… — стальной голос сделался тоненьким голосочком, который подрагивал на каждом слове. Люси вжалась в плечи и хотела провалиться сквозь землю. «Она, наверное, думает, что я чудачка. Скорее всего, я выгляжу глупо и странно… а может, я и в-правду чудачка?» — спросил холодный голос внутри. Люси помрачнела и опустила голову. Неожиданно ее руки оказались в руках Миры, крепко сжимающих ладони блондинки. Она снова поставила брови в жалобной форме и показала мелкую улыбку. — Не бойся… высказывать свои мысли и показывать эмоции — это не плохо. Ты очень мила, когда краснеешь и смущаешься… — снова ладонь Штраус легла за макушку и стала спускаться к локонам, что были у висков. Второй рукой она зачесала челку и чуть повернула красное лицо девушки на себя. «Она олицетворяет невинную красоту… Злость, раздражение, обида и смущение — она так ярко и красиво выказывает все это… словно ребенок, который еще не глотнул ядовитую правду взрослого мира. Какая же она дитя…» — Люси чуть опешила, завидев в синих и красивых глазах мокрые следы. Вдруг Штраус стала тянуться к девушке. Люси попятилась назад, но руки белокурой остановили ее, хотя и не держали, а скорее заставили силы покинуть ее. Грустный и при этом восхитительный взгляд Миры заворожил Хартфилию, так что она уже не могла сопротивляться и была в ее власти. Блестящие бледные губы белокурой сжались и коснулись лба златовласки. Сердце Люси стало биться чаще и сильнее, словно она испытывает неудержимый страх. Внутри все сжалось и мигом облегчало, словно валун превратился в воздушный шарик. Еле-еле ощутимое тепло от губ Миры напомнило Люси о том, как Лейла целовала дочь в лоб, пытаясь ободрить или развеселить. Руки Штраус замерли, но оставались в волосах девушки, при этом они нежно и аккуратно держали волосинки, что спутались между пальцев. «Что со мной?! Я что, умираю?! Такое облегченье, словно избавилась от тела… тепло от ее губ, такое мелкое и неощутимое, но такое приятное и… ценное… да, оно точь-в-точь, как у мамы. Ее руки держат меня так аккуратно, как если бы Мира держала своего младенца. Сердце дико колотиться, но на душе так легко… и боль в голове ушла… что за ведьма эта Мира? Хотя, ей бы подошло имя Снежной королевы, ведь она выглядит похоже, но сейчас я ни за что не назову ее Снежной королевой. Такую доброту, тепло и заботу она испускает только своим поцелуем. Она всегда нежно и ласково обращается со мной, словно я роднее ей всего, что есть. Мира… такая красивая… добрая… нежная и радостная… как «мама» Мира отпрянула от лба Люси и теперь смотрела на нее нежным взглядом. Люси не заметила, как щеки ее вновь заалели, а рот был открыт; брови нервно дрожали, глаза изумленно и потерянно смотрели на Штраус. Белокурая опустила руки и сложила их аккурат у ног. — Если хочешь, я могу помочь тебе с домашкой. Адрес я тебе дам. Ну так как? — Люси еще не могла прийти в себя. Слова Миры были приглушены и размыты, а взгляд был сосредоточен только на белоснежном лице синеглазой. Та же стала трясти девушку за плечи и тревожно нахмурилась. Повертев головой, Люси стыдливо потупила голову и попросила повторить вопрос. — Приходи сегодня ко мне — сделаем уроки вместе, если хочешь, — повторила Мира уже улыбаясь. Золотые волосы распустились в порыве ветра, словно солнечные лучи. Хартфилия подпрыгнула на месте, вздернув голову и устремив на Миру пару горящих карих глаз. — Конечно… конечно приду! — чувствуя давление в легких, но одновременно одурманенная детским возбуждением, Люси безумно глазела на Миру. Та же добро хмыкнула и, встав из-за стола, сделала пару шагов, оказавшись с златовлаской на одной линии. Рука девушки легла на голову Люси и быстро потеребила ее. Люси успела опомниться тогда, когда белые волосы Миры скрылись за дверью — девушки имели только два общих урока: химия и анатомия. Люси покосилась вниз, жалобно нахмурившись. Ее руки поднялись и еле касались макушки — последнего следа рук Штраус. Уголки дрожащих губ криво растянулись. Глаза чуть намокли. Люси смотрела на стул Миры, держа пальцы на голове и криво улыбаясь. — Прямо, как мама… — тихим, но звонким голосом пробормотала она. *** — Поверить не могу, что Ты умудрился заболеть, — искренне удивленный Грей плелся рядом с полуживым Драгнилом, который, утирая нос платком, скалился и раздражался по каждому поводу: какой-нибудь очкарик не так посмотрит или девушки станут шептаться, завидя его, или более юные студенты, которые, при виде Нацу, то пугаются и стараются не смотреть, то встают, как вкопанные. Сам же розовласый желал скорого конца перемены, да и вообще всего дня. Когда он заболевал (а случалось это очень редко), то становился злее и мрачнее обычного. Те, кто попадался под его горячую руку, были в неистовом страхе и больше не желали ни видеть, ни говорить, ни иметь вообще каких-либо дел. Драгнил злобно покосился на удивленного брюнета, что так жадно осматривал ненормальное бледное лицо и мешковатые впалые глаза. — Ты приложил к этому руку, — прыснул Нацу и снова уставился вперед. Глаза Грея округлились еще больше. — Я?! Я же не ничего тебе не делал вчера! — возмущенный и обиженный, он стал сверлить в друге дыру. Тот же не обращал внимания, а может не имел сил ответить. — Зачем Эрза созвала нас прямо сейчас? — прохрипел Драгнил, вдыхая свежий воздух внутреннего двора. — Не знаю, но её голос редко бывал таким настойчивым… — бормотал Грей, почесывая подбородок. Косо он видел, как Нацу сделался хмур и серьезен. — Думаешь… что-то связанное с Ночным районом? — вопроса Грей ждал, и, нахмурив брови, уверенно ответил: — Не думаю, тогда бы она сразу донесла до Дедули, но а если не так, то не стала бы назначать нам встречу. Сам же знаешь — если дело имеет серьезный мотив или же криминал, то она лично нас отыщет и расскажет все сразу. — Ты прав… тогда огонь опасности стал на градус ниже… — сказал Драгнил, чуть облегчившись. — Но не расслабляем задницы… — Ха, и без тебя знаю, — Фуллбастер задорно улыбнулся. Открыв седзи дозде, парни встретили трех девушек. Эрза, застыв в позе поклона, направленного на Люси, удивленно посмотрела на вошедших. Дождия сначала удивленно повернулась к ним, но после сразу же расцвела и понеслась в объятья Грея. Тот, чуть не упав, обхватил ее и попросил быть по-тише. Нацу же стоял столбом и злобно прожигал точку меж карих глаз, вопросительно глазеющих на жалкий вид парня. Вальяжно он перевел глаза на Эрзу, которая быстро выпрямилась и подошла к нему и Грею. — И что за срочное собрание? — спросил он. — Дело в том, что академии пришло предложение провести соревнования за титул «Лучшей школы единоборств». Я хотела собрать всех ребят, но они заняты… — Давай к сути… — отмахнулся Нацу, на секунду взглянув на Люси. Сегодня она казалась куда ярче и живее, нежели в последний раз, что находилась здесь. Но почему-то вся это яркость и красота вызвали у парня отвращение и злость. Раздраженный, он снова уставился на спокойную и серьезную Эрзу. — Я хочу, чтобы весь состав «Хвостатых» выступил на этих соревнованиях, — не успев окончить, Эрза увидела в лице парня раздражение и равнодушие к сказанному. Так и случилось. Он обернулся и, бросив быстро: «Без меня…», уже шел на выход. Сам же Драгнил может и согласился бы, но теперь, когда он в таком состоянии, драться будет трудно. — Приглашение поступило от Саблезубых… — добавила Эрза, продолжая твердо смотреть на парня. Тот пошатнулся, примолк. После выпрямился, но не обернулся. — Когда начало? — спросил он. — Через три недели. — Ты дозвонилась до парней? — голос его переменился. Скрытый гнев, подавляемый, но заметный в тоне парня, заставил Люси чуть поежиться. Такой же голос и аура были тогда, когда он набросился на нее, словно хищник. Благо, теперь она не видела эти звериные зеленые огни, сладко пожирающие каждый сантиметр тела. — Пыталась, некоторые ответили, остальные были не в зоне доступа. — Ясно… — Нацу успокоился и снова направился на выход. — Скажи, когда соберешь всех. — Тебе нельзя приходить на тренировку в таком состоянии. — Не волнуйся, со мной все в порядке, — раздраженно прыснул он, намереваясь поскорей кончить разговор и скрыться подальше от лишних глаз. — Ты походишь на ходячий труп… — сдерживая смех, Грей наблюдал, как розовласый косился и скалился на него. — Тебе нужна помощь, Нацу, — сказала Эрза. — И что ты мне предлагаешь? Даже наняв лучшего доктора, я вылечусь только к концу назначенного срока. — Я предлагаю тебе помощь Люси, — твердо и решительно ответила аловолосая. Подойдя к Хартфелии, она резко наклонилась и застыла. — Люси, прошу!!! помоги Нацу выздороветь как можно быстрее… и… прошу, пожалуйста!!! Будь нашим лекарем на соревнованиях! — крик девушки раздался на всё додзе. Грей и Джувия выжидающе смотрели на Люси. Нацу же был в неком шоке. — Я… я же говорила тебе… моих знаний не хватит, чтобы поставить его на ноги… да и к тому же не думаю, что смогу помочь в соревнованиях… — Люси залилась краской. — Я очень прошу, Люси!!! Без тебя и Нацу мы можем проиграть. Ты — наша последняя надежда! — жалобный крик стиснул сердце еще сильнее. Страх, злость и стыд сковали ее и язык. Она не могла ничего сказать, кроме как говорить о том, насколько она бесполезна… — Ну, ну, не загоняй! — важно сказал Грей, подходя к ней и закинув руку на шею. Люси взглянула на его радостное лицо и чуть успокоилась. — Н…но… эта правда так, — тише выдавила она, снова склонив голову. Тогда ее лоб ощутил мощный и болезненный щелбан, который нанес Грей. — Ай! — вскрикнула девушка, хватаясь за лоб. Грей встал напротив, руки в боки, и хмуро уставился. — Еще раз услышу подобное — буду дергать за уши! — наказательно, словно родитель, пробасил он, как можно сильнее грозя пальцем. — Прости… — Прощением не поможешь, — грубо перебил Грей, — лучше возьми себя в руки и помоги этому задохлику вновь прыгать и скакать, как прежде, — тем же пальцем он резко указал на Нацу. Тот же молча и внимательно наблюдал. — Люси, ты лучше всех справляешься с теоретической частью; твои ответы всегда поражают учителей и вообще вся школа стала говорить о тебе. Пускай многое и плохое… но чаще этого обсуждается твой талант к медицине. Поверь, подпустить тебя к этому неженке, — еще один палец был указан на Драгнила, — только малая часть того, что мы должны сделать. Тебе нужно больше практики, ведь с ней и твой прогресс будет ускоряться. Люси взглянула на Джувию, говорившую эту речь. Она была мила и жестка одновременно, словно сильный лидер в женском теле. Она смотрела на златовласку синими глазами, но не такими, какие были у Миры, а такими, через которые чувствуешь жестокий и не щадящий ветер, но еще и тихий морской бриз. Нахмуренные брови, тонкая улыбка и руки на бедрах — форма настырной и упрямой Джувии. Несмотря на слепую эту твердость, которую часто называют бараньей, она ловко владеет своими словами и искусно может перевернуть диалоги с ног на голову. Она — один из лучших студентов юридического факультета. И сейчас она очередной раз ловко и коварно применила свои навыки, которые оказали эффект. Люси начала мяться, бегать глазами по полу и переминать ногами. «Она в смятении… — подумала Локсар, — я почти выиграла этот бой, остается только последний удар, но он должен быть аккуратным и четким». — Эй, — наконец подал голос Нацу, подходя почти вплотную к Люси. Та же в испуге вздрогнула и взглянула на него. — Раз из-за тебя я проветрил свой зад, то и тебе же его лечить, — грубо и резко, как он умеет. Презрительный взгляд устремлен на пару потерянных карих глаз. — Т…тогда нужно осмотреться и сделать список лекарств… — пробубнила девушка, не поднимая глаз. — Так в чем проблема? — он грубо схватил ее кисть и потащил за собой. — Пошли, горе-доктор… «Нацу… Каков хитрец…» — улыбка Джувии становилась шире и шире. *** В счастью, академия имела и отдельное здание для медицинских опытов студентов. Зайдя в свободный кабинет, Люси и Нацу молча разбрелись по помещению. Драгнил присел на кушетку и зажмурил глаза, пытаясь чуть отдохнуть в тишине; голова раскалывалась, а глаза то и дело болели от пульсации. Он сидел и недовольно хрипел. Люси слонялась по столам, ища оборудование. Благодаря Леви, она немного знала расположение вещей в кабинетах и выучила план этажей для дальнейшего использования. Взяв все нужное, она подошла к парню и разложила все на стол, стоящий рядом с кушеткой. Сжав в руках стетоскоп, она слегка смутилась, но сделала серьезное лицо. — Сначала прослушаем легкие, — твердо сказала она, смотря на жалкий вид розовласого. Тот сверкнул одним своим глазом в полумраке, в котором было раздражение, и, поднявшись, задрал рубашку. Люси, пускай и не показывала лицом, но была слегка удивленна шрамам на рельефном и смуглом теле. Один из них тянулся от левого бока и заканчивался на животе; другой имел крестовидную форму на другом боку, третий был мелкий, похожий на кляксу и т.д. — Откуда у тебя такие шрамы? — спросила девушка, прикладывая стетоскоп. Два ее пальца случайно коснулись верхнего пресса, ощущая дикий жар, то ли от болезни, то ли от природы. — Тебе какое дело? — грубо рыкнул Нацу, косясь вниз, видя только желтую макушку. — Раз уж я стала твоим доктором, то должна вызнать, как можно больше о твоем теле, болезнях, травмах и т.п., — Нацу фыркнул, не желая рассказывать, но после некоторой паузы, наблюдая за краном, из которого медленно падали капли, склонил голову, хмуря брови. — Академия Саблезубых Тигров уже соревновалась с нами. Только тогда они поступили очень подло и жестоко с нашими ребятами. Мы же не смогли простить себе это и уже вне школы устраивали драки. Думаю, остальное тебе объяснять не нужно? — голос его был переполнен злобы и раздражения. Прошлые обиды смешались с дурным болезненным настроением и теперь совсем вымотали парня. По просьбе блондинки, он повернулся спиной, уставившись в стену. «Несмотря на мокроту в легких, он довольно вынослив и хорошо переживает температуру. Его сердце дикое, сильное и мощное, не удивительно, что он и Грей были не уловимы для моего глаза. Значит, проблема лишь в обычной мокроте и насморке. Тогда дело совершенно простое. Нужно лишь подобрать нужное лекарство…» — отлипнув от спины, девушка сложила стетоскоп и чуть отодвинулась, давая Нацу сесть обратно. — Ну и что? — он спешил поскорей скрыться, по-этому стал говорить быстро и неразборчиво. — Обычная мокрота. Если будешь принимать мои лекарства, то сможешь быстро выздороветь, только вот… — Значит, ты сможешь обеспечить меня нужными препаратами? — перебил Драгнил, перебирая пальцы. Люси кивнула, выжидающе глядя на его красные глаза. — Тогда дай мне свой номер: скинешь список, а я завезу все тебе, — не дождавшись ответа, он встал и быстро вышел из кабинета. *** Вечер семья Фуллбастеров обычно проводила скучно и тихо: Сильвер либо занят документами, либо спит на диване за просмотром телевизора; Грей же по-обычному сидит у себя в комнате, иногда выходя и подшучивая, резко пугая спящего отца, который кидался в парня тем, что попадается под руку. Но сейчас Сильвер был занят на работе, а Грей остался на собрании Эрзы. Лишь Лейла и Люси находились в обширном двухэтажном домишке, которому была необходима женская рука, ибо каждый квадрат помещения был то загрязнен, то испачкан в чем-то, то забыт хозяевами. Лейла с первого же дня принялась за воскрешение «берлоги» двоих рассеянных мужчин, а Люси частенько помогала в свободное от уроков время. Когда же все полы были вымыты, полки протерты от пыли, а растения политы, девушки смогли наконец отдохнуть. Усевшись на диване, они смотрели какое-то теле-шоу, в котором часто мелькали яркие тона. Люси, уложив голову на колени матери, устало смотрела в телевизор, но в то же время не видела, что в нем происходило, точнее, не замечала, как и заостренный на ее грустной мордашке взгляд матери. Женщина наклонила голову и стала почесывать дочь по голове. Девушка коротко улыбнулась, закрывая от удовольствия глаза. Такая же мелкая, но полная счастья, улыбка появилась на лице Лейлы. И несмотря на радостное лицо, Люси было тяжело внутри. Сегодняшний день выдался для нее долгим и еще не оконченным, а столько всего успело произойти с ее невезучей персоной. В мыслях она снова прокручивала сцену в додзе Эрзы. Вспомнилось то пытливое и сдавливающее чувство стыда и вины перед ней, когда златовласка уверяла, что не может быть полезной для них. Тут же всплыло выражение лица Драгнила: бледное, страшное и гневное — оно было таким, какое может быть у злодеев в сказках или преступников в голливудском кино. Его горячка была куда сильнее раздражительна и сильна, нежели обычное грубое поведение парня. «Сколько же в нем желчи… да и откуда ж такие ящерицы выползают? Неужели он не видел ничего хорошего, раз всегда либо холоден, либо раздражителен и гневен? Еще эта странная звериная аура и взгляд его… точно сумасшедший! Даже не вериться, что Грей дружит с ним. Но, если подумать… он, пускай и выглядит отталкивающе, но помог мне добраться до школы и отвез тогда домой. Еще он сказал тогда, в машине: " — Ты сестра Грея. Грей мой друг. Улавливаешь цепочку?». Значит, ему дороги чувства своего друга и он готов помочь его близким. К тому же он отвез меня домой по просьбе Грея. Да и в ту ночь… он выглядел не грубым или отталкивающим. Словно два разных человека сидят в одном теле — хмурый грубиян и потерянный юноша. И тогда, ночью, именно потерянный юноша был необычным… даже необычнее привычному виду Драгнила. Его серые глаза… ни глаза хищника, ни злые глаза, а печальные, наполненные скорбью и отчаянием. Лицо его было жалким, как у опечаленного ребенка. Он казался беззащитным и жалким, какие бывают самые одинокие и несчастные люди… Отчего же такая перемена в характере? Может он и в-правду сумашедший?» — О чем же печалишься? — спросила наконец Лейла, подбирая момент. Люси раскрыла глаза, не поднимая глаз и косясь на мать. Та же смотрела на нее с той же милой улыбкой. — Сегодня был трудный день… сначала контрольная работа прошла плохо… нет, я справилась и прошла, но вот в голове постоянно вертится один и то же вопрос из контрольной. Помимо этого меня попросили о просьбе, хотя даже не знают меня и мои способности, но так отчаянно и твердо верят в то, что я обязательно исполню их просьбу. — И что же они попросили? — Попросили побыть их лекарем на момент школьных соревнований. Я ведь еще ни разу не имела опыт… только книжки да тетрадки. А они со всем дружелюбием обращаются ко мне, а ведь я поняла, что для них эти соревнования очень важны… а они просят незнакомку стать, может быть, важным звеном в этих соревнованиях. Какие-то они непонятные, — на одном дыхании выговорила Люси, чувствуя небольшое облегчение. Ей нужно было выговорить все, что копилось внутри. — К тому же еще из-за меня заболел друг Грея… — голос ее чуть дрогнул, а глаза на секунду затухли. Лейла улыбнулась чуть шире. — Это не тот друг, который привез тебя по среди ночи и затащил, как малое дите, в комнату и уложил в кровать? — тихий смешок раздался по залу. Хитрый и ехидный взгляд был на лице женщины. Она с умилением смотрела на краснеющую дочь, которая зарылась поглубже в плед. «Точно сумасшедший…» — проронила в мыслях она. — Д…да, он пришел в академию весь бледный, с мешками под галазами и недобрым взглядом. Весь день рычал, бубнил что-то под нос, словно дед. — Вот значит как… — задумалась Лейла. — Я не хочу опечалить Грея, Джувию, Миру или Эрзу… но и сделать ничего не смогу для них. Я слишком неуверенна… слишком слаба… слишком чужая… — Ну-ну, не говори глупостей… — рука Лейлы снова стала водить по голове девчушки. — Человек не станет доверять кому-то важную роль, будучи не знающим о нем ничего. К тому же, раз из-за тебя пострадал тот милый юноша, то нужно помочь ему выздороветь, чтобы искупить свою вину. Если уж ты так неуверенна, то вспомни, быстро и без колебаний рванулась обрабатывать мои царапины и раны. Твои глаза прямо горели, а руки твердо и уверенно делали работу. Ты была просто великолепна, без сомнений. Просто ты давно не встречалась с подобным случаем. Если уж эти ребята тебе дороги, то беспокойся и помогай мне так же, как и ты мне тогда… — Думаешь, я смогу влиться к ним в коллектив? Все же они друзья с детства… — Время, конечно, важная вещь, но важнее сама натура человека куда важнее. Если Грей и Джувия так быстро приняли тебя и обходительны к тебе, то и их друзья должны быть такими же добрыми. Покажи мне своих друзей, и я скажу тебе, кто ты. — Значит… я справлюсь? — с надеждой спросила Люси, повернув голову к матери. Та же снова улыбнулась и, наклонилась к девушке. — Конечно. Пускай же они будут дороги тебе так же, как и я, и Грей, и Сильвер, — прошептала она и поцеловала дочь в лоб. «Дóроги… Я всегда дорожила лишь мамой, никем больше. Теперь, когда у меня есть брат и дядя, мой список близких пополнился. Но они все же семья, к тому же были очень добры и предложили свой дом, еду и помощь, как же не любить и не дорожить ими?! Однако все остальные… Эрза, Джувия и Леви, конечно, тоже добры, но я еще не настолько дружна с ними… но… Мира… она какая-то бестия… ее лицо, глаза и даже жесты — все кажется волшебным и сказочным! Она так мила и бережна ко мне… она поцеловала тогда меня в лоб, как сейчас мама. Но как у нее получается быть такой… словно ангел с небес… мой ангел… не знаю почему, но Мира тоже дорога мне, даже не как подруга, а как… «мама». Ох точно, забыла, я же пообещала ей, что приду в гости поделать уроки. В тех странных эмоциях совсем забылась.» Подорвавшись, Люси и округлым выражением побежала к лестнице, но резко остановилась, оборачиваясь. — Я пообещала, что прийду к подруге сделать уроки, можно? — ее брови жалобно нахмурились. Сердце замерло, а время полностью остановилось. Только ответ Лейлы был важен и нужен девушке сейчас, и ничто теперь не интересовало ее. — Конечно-конечно! — хихикнула Лейла, махая на прощанье дочери. Люси поспешно кивнула и улыбнулась, а потом скрылась на втором этаже. Неожиданно зазвонил телефон, и Лейла поспешно взяла его. Абонент был записан, как «И.Д.», и когда женщина приняла вызов, то услышала басистый и прокуренный голос. Лейла улыбнулась. — Добрый вечер, господин… — нежно сказала она. Голос что-то неясно говорил, но лицо женщины сияло и сияло. — Ах, простите, старые привычки… — она замахала рукой, как бы желая пропустить тему. — Да-да, завтра же выйду. Сложив все тетради и учебники, что попадались под глаза, она взяла телефон и ключи от дома, на всякий случай. «Время еще есть» — промелькнуло в голове, когда карие горящие огни были устремлены на часы пред входом. Хлопнув дверью, девушка на скором шаге отправилась по указанному адресу, и было хорошо то, что Мира жила в том же районе, что и Хартфилия. Натянув получше рюкзак, она с тревожным лицом неслалсь по опустевшим улицам жилого района. *** Комната Лиссаны была большой и захламленной всякими научными предметами и оборудованиями, что хорошо гармонировало с ее темно-синими стенами. Стол, на котором были три монитора, две клавиатуры и мыши, а так же всякие записки тетради и т.д., а за ним было три больших окна, смотрящих на внутренний двор, из которых пробивались красно-желтые лучи солнца. В комнату то дело входили и выходили, занося новые чемоданы, вещи и коробки, которые уменьшали большую комнату до мелкой коморки. Проходя мимо этого лабиринта, Лиссана плюхнулась на диван, чувствуя, как силы покидают ее. Своими небесными глазами она смотрела на «космический потолок» украшенный белыми точками и синим тоном. Мелкая улыбка прорвалась на вспотевшее и белое лицо. — Давно же я тут не была, — рвано сказала она, тяжело дыша. — Ага. Стоило тебе прийти, так вся комната мигом развалилась и снова стала кладовой-лабораторией, — язвительно вырвались слова у двери. Уткнувшись в стену плечом, Нацу с едкой ухмылкой смотрел на девушку, скрестив руки на груди. — Моя комната, что хочу, то и ворочу, — с нотой гордыни сказал она, задрав нос, на что парень весело фыркнул. — Спасибо, что помог занести все с чердака. Давно хотела там разобраться… — Не за что… ты же знаешь, что всегда помогу, — добрым тоном сказал Нацу и отпрянул от стены. — Не против, если я приму душ, а то душновато у вас? — Конечно, да и мне самой не помешало бы… — устало пробормотала она. — Ну тогда можем сходить вместе… — звонко отозвался розовласый, строя ехидную морду. Лиссана хмуро взглянула на него, а тот лишь засмеялся, отмахиваясь, как бы говоря «шутка, да и только». Встав с кровати, Лиссана чуть посидела, осматривая свою комнату и вдаваясь в воспоминания. Глаза ее упали на мелкие фотографии в рамках. На них была вся компания Хвостатых. В центре Лиссана и Нацу, поедающие огромную и тягучую пиццу. Девушка вспомнила, что та пицца была очень острой, и что Нацу поспорил с ней на триста долларов, что сможет съесть больше нее. Это было серьезным вызовом для нее и она приняла его с полной готовностью. В итоге оба свалились от чрезмерной остроты, даже пришлось некоторое время ходить к врачу, но тот самый кульминационный момент, когда оба были на равне, и им пришлось чуть ли не проглатывать полные куски. В этот-то момент Грей и заснял эту дурную парочку. Дурной же их считали, так как оба постоянно вытворяют что-то либо плохое для всей компании, либо ужасное для кого-то отдельно. По хаосу их можно смело ставить с парочкой Нацу и Грея, а шумихи от этих двоих очень много. Лиссана нежно провела пальцами по стеклу. «Даже пыли не оставляют…» — подумала она, умиляясь еще сильней. Вдруг ее резко что-то озарило, словно ударило молнией. Она подорвалась, пронеслась между коробками, словно пчела, и скрылась за дверью. *** Стоя на мелкой лужайке дома Штраус, Люси осмотрела сам дом, который на солнечных лучах был темным и походил на темную башню. Испытав непонятный страх, Хартфилия чуть попятилась назад. На фоне темного дома выделялась машина, стоящая у ворот гаража. Люси не могла полностью разглядеть ее, но точно узнала форму и цвет. Нахмурив брови, она потупила глаза вниз, задумавшись. Простояла она минуть пять, после решилась пройти к двери. Постучав в нее, она глубоко вздохнула, сжав сумку, и уставилась в стеклянные проемы. В них она разглядела мутный белый ком, который был на уровне лица. «Наверное, Мира!» — подумала Люси и улыбнулась. Когда дверь открылась, она застыла и потерялась. Девушка, открывшая дверь, была сильно похожа на Штраус, но имела короткие волосы и детское личико. Она удивленно смотрела на Люси, как и она на нее. Минута странного молчания прервалась хлопком двери внутри дома. Из угла сливковых стен вышел мокрый, голый, лишь обернутый полотенцем у торса, Нацу Драгнил. Он удивленно посмотрел сначала на девушек, потом на лицо Люси. Его удивленные брови сомкнулись, а взгляд потемнел. — Лис, не стой столбом, — пробубнил он. — Она, наверное, к Мире. Она говорила, что ждет подругу. — Ах, да-да. Проходи, — Лиссана замотала головой и с улыбкой отошла, придерживая дверь. Люси смутилась всей этой ситуации и молча вошла, кивнув Лиссане. Не зная дома, хотя расстановка лестниц, зала и кухни были похожи на дом Фуллбастеров. Люси застыла, не зная, что теперь делать. С верхнего этажа спустилась Миражанна. Привычной водолазки под пиджаком она не наблюдала, хотя странно ожидать этого — Мира ведь у себя дома. Девушка была одета в легкое платье, доходившее до колен, красного блеклого цвета. Улыбка растянулась на ее лице, а глаза жизнерадостно стали смотреть на раскрасневшуюся и запуганную Люси. Подхватив ее под руку, она со словами «Быстрей, быстрей, пойдем!» утащила ее на второй этаж. Лиссана, наблюдавшая все одним глазком, из-за угла, вышла и смотрела на лестницу, хмурясь и что-то обдумывая. Хлопок двери гардеробной вернул ее в мир. Драгнил подошел к ней, засунув руки в карман, состроив хмурое лицо. — Что такое? — тихим, но тревожным тоном спросил он. — Она новенькая, да? — вопросом на вопрос ответила Лис, не смотря на парня. — Да-а-а-а-а, — протяжно выдавил он, прикрывая глаза. Опустив голову, он почувствовал усталость. — Эта блондинка… — Очень милая!!! — чуть ли не крича сказал Лиссанна, перебив Драгнила. Он застыл с открытым ртом, ошарашенно глазея на подругу. — Ну ведь очень мила! Мира рассказывала мне про нее. Правда ведь ангелочек? — со звездами в глазах девушка повернулась к нему, держа кулачки у груди и с надеждой смотря на его пораженное лицо. Нацу моргнул и улыбнулся. Положив руку на ее голову, он стал почесывать ее, смотря на лестницу. — Да… ангелочек… — как-то задумчиво произнес он, странно улыбаясь. Лиссана заметила его и тоже улыбалась. — Я приготовила тебе поесть, пока ты мылся. — Правда? Интересно, не растеряла навык готовки? — с ехидной мордой он резко схватил девушку в свои руки и стал натирать макушку. — А-а-ай, прекрати, а то получишь! — жалобно стонала девушка, бесполезно махая руками. Вдоволь насмеявшись, он отпустил ее и сел за стол. — Запах отличный… — сладко пробормотал он, чувствуя, как слюни заполони рот. — Обожаю тебя, Пчелка. Лиссана коротко улыбнулась, чуть краснея.