Таких любить не просто

      Как сказал один мудрец: «Время лечит любые раны». Это было единственное, на что оставалось надеяться Ивару. Прошли месяцы после его отправления в странствие по Шелковому пути. Месяцы мысленных терзаний и чувства отчаяния. От прежнего конунга Каттегата будто ничего прежнего не осталось: поникший взгляд, простая, неброская одежда и густо отросшая борода — так теперь выглядел когда-то резкий и свирепый викинг.       Бескостный был разбит после своего грандиозного фиаско. Единственное, что у него осталось, — преданные воины, которые до сих пор верили в его величие и сопровождали его в этом странствии.       Каждые несколько дней Ивар приезжал в новую деревушку, прогуливался по местному рынку, смотрел на людей. Чем дальше он отправлялся в путь, тем меньше ему хоть что-то напоминало о родном доме. Вокруг разговаривали на чужих языках, люди выглядели по-другому.       Вопреки всему, впервые за всю жизнь Ивар был по-настоящему свободен. На нем больше не было никаких обязанностей и ответственности, он больше не должен был никому ничего доказывать. Теперь он оставался просто собой, наедине со своими мыслями. Время, отведённое бывшему конунгу на это странствие, стало драгоценным опытом для него. Сейчас, когда ничего не подгоняло, Ивар мог задать себе самые главные вопросы. Кто он? Таким ли он видел себя в детстве, когда мечтал о военных походах и сражениях на передовой? Что дала ему эта столь желанная власть и слава?       Несмотря ни на что, в глубине души Ивар всё ещё оставался Иваром, печально известным своей жестокостью и хитросплетенными планами. И он все ещё хранил в душе луч надежды на поправимость ситуации, в которой он оказался.       И хотя голова его все также безотказно работала, в сердце его давно уже всё переменилось. На смену пылающему, жаркому огню пришла внутренняя сдержанность и осторожность. Бескостный окончательно стал мужчиной. Отныне он старался размышлять холодной головой. Эмоции перенасытили его жизнь так, что пока внутри было просто пусто. Внутри все было выжжено, как степное поле после чудовищного пожара. Он ничего не чувствовал и его это немного пугало. Внутри было чувство настораживающего спокойствия, несмотря на то, что он был брошен на произвол судьбы.

***

      Пришла суровая зима, когда Ивар с его приспешниками оказались в неизведанных землях чуждого для них государства. Бескостный чувствовал, что здесь задерживаться небезопасно, поэтому он решил остановиться всего на одну ночь в лесу, а потом дальше отправиться в путь.       Наутро он проснулся от подозрительного шуршания и возни. Он насторожился и все чувства обострились. Они оказались в западне. Местные воины окружили их и начали убивать одного за другим.       Северяне отчаянно отбивались, но у чужаков было численное преимущество. Ивар в спешке осматривал окрестности, ища хоть какую-то возможность спастись, но он ничего не смог сделать, когда в его грудь уперлось острие вражеского меча. Ивара и одного его прислужника единственных оставили в живых и взяли в плен. Бескостному оставалось только догадываться, куда их везут.

***

      Ивара завезли в небольшой город, обнесённый деревянной крепостью. Единственное, что он понял из разговора солдат, что это поселение называется Киевом. Ивар настороженно смотрел по сторонам и осознавал состояние полной беспомощности и безысходности.       Его притащили в главный зал дворца, который находился в самом центре города. По дороге Ивар в ярости вопил, чтобы с ним обращались почтительнее, ведь он конунг Каттегата.       Когда он все же оказался у трона князя Киева, на него посмотрел высокий, широкоплечий мужчина с крупными чертами лица и суровым взглядом. Он был достаточно молодым, но уже очень волевым и авторитетным правителем.       Ивар лежал в лужи чужой, тёплой крови. Эта мысль его совсем не обнадеживала.       — Варяги… — выдохнул князь Олег. — Ты не можешь ходить. Ты ранен? — подметил мужчина.       — Я калека… — Ивар подобрал и развернул свои ноги. — С рождения, — конунг доброжелательно улыбался, даже не представляя, чем этот разговор может обернуться.       — Ты говоришь на нашем языке? — удивился Ивар.       — Когда-то это был язык и моего народа. Как твоё имя? — с подозрением спросил Олег.       — Ивар. Меня ещё называют Ивар Бескостный, — с гордостью в голосе ответил он.       — Я слышал о тебе. Слава о твоём правлении прошла по всему Шелковому пути. Только вот почему ты по нему путешествовал, скрывая кто ты, словно вор? — Олег с пугающей ухмылкой смотрел на Бескостного.       — Я проиграл свои владения братьям. Я ничто, и мне нечего тебе предложить, князь Олег. — Ивар говорил эти слова уже без прежней боли и досады. У него было достаточно времени свыкнуться с новым положением дел. Единственное, что сейчас привлекало внимание Ивара — это окровавленный топор, стоящий рядом с троном Олега.       — И куда же ты направлялся? — с интересом спросил мужчина.       — Никуда. У меня нет планов, я просто бегу от возмездия моих братьев, — спокойным голосом признавался Ивар.       — Что ж, теперь ты здесь. Кто знает, побеспокоит ли меня твоё присутствие? — иронично бросил князь, пока спускался с подиума. Он осмотрел Бескостного и хитро улыбнулся.       В эту минуту Ивар осознал, что он попал в очень серьезную ситуацию. Теперь он фактически находился в плену у Олега.

***

      Для наиболее спокойного и безопасного проживания на Руси Ивар четко продумал своё поведение. Ему нужно было быть молчаливым, скромным и во всем благоволить Олегу, говорить ему то, что он хочет услышать. Такой порядок дел поначалу очень раздражал Ивара. Ему было противно пресмыкаться перед кем-либо, но когда он собственными глазами увидел, как Олег четвертовал последнего из его приближенных, то быстро смирился с тем, что в этом месте нужно быть как можно тише.       Так Ивар и втерся в доверие к Олегу. Всячески давая понять, что он не угроза и не враг последнему. Бескостного стали брать на важные политические встречи и собрания. В один из дней Ивар попал на праздник, на который их пригласил брат Олега и его совсем еще юный племянник, который был единственным наследником престола всей Руси. Их встретили в Новгороде, более маленьком и менее могущественном городе, чем Киев.       Пока виновники торжества задерживались, Ивар спросил Олега, почему его зовут «Вещим» на Руси. Спокойным и размеренным голосом Олег начал историю о том, что однажды, когда он осадил Царьград и одолел его оборону, правители города пригласили его отобедать и заключить мирный союз. Но прямо перед обедом у Олега был сон, что его вино отравлено и поэтому за столом он отказался его пить. Ивар с недоверием посмотрел на свой бокал с вином и резко поднял глаза на рассказчика.       Олег проигнорировал взгляд Ивара и продолжил историю, что два его военноначальника ослушались Олега и выпили вино, а затем умерли в страшных муках, и слова не вымолвив. С тех пор Олега и прозвали Вещим.       Ивар улыбнулся окончившему рассказ Олегу и, поджав губы, отодвинул свой бокал. Тут в зал вошёл князь Новгорода за руку с маленьким пареньком. Ивар сразу догадался, что это тот самый Игорь, о котором он был наслышан. Ивар привстал и поклонился молодому князю. Олег радушно улыбался своему брату Аскольду и обменивался с ним тёплыми словами и приветствиями.       Бескостному было немного неуютно в новой компании среди русских, ещё и не понимая их языка. Олег заметил это и сразу представил брату и племяннику своего друга. Он объяснил, что Ивар — скандинавский конунг, поэтому лучше бы всем за столом говорить на его языке. Аскольд с удивлением посмотрел на Ивара.       — Неужели это тот самый Ивар Бескостный? Ужас всех христиан и глава великой армии, что разгромила Англию и убила двух христианских королей, — к нему обращался мужчина средних лет довольно серьезной, но при этом не устрашающей внешности.       — Да, это я. Но что такое слава, князь Аскольд? Химера или вовсе иллюзия? — за столом все улыбнулись остроумию Ивара и перешли к обсуждению более важного вопроса.       Олег говорил брату, что с помощью Ивара они смогут напасть на Скандинавию и захватить эти земли. Аскольд проявлял полную лояльность к этой идее и был готов помочь. Бескостный одобрительно кивнул в ответ на эту идею и широко улыбнулся. Дальше беседа приняла менее формальное русло.       Ивар с лёгкостью влился в довольно приятную компанию и включил своё неотразимое обаяние. Он улыбался, поддерживал любой разговор, шутил, подмечая у себя в голове любые мелочи в поведении его собеседников.       Ивар периодически поглядывал на наследника местного престола — Игоря, которому на вид было не больше двенадцати. Парень в силу возраста был ещё очень скромен и находился в вечном напряжение.       — Больше вина! — в порыве смеха крикнул Олег и поднял вверх свой бокал. Ивар поддержал тост и посмотрел на Олега, который поднёс бокал ко рту, но даже не смочив губы вином, резко опустил сосуд.       Ивар широко раскрыл глаза и одернул себя от желания сделать глоток. В его глазах прочиталось недоумение и лёгкий ужас от приходящих тревожных мыслей. Олег вскочил из-за стола и пустился в пляс. Играли балалайки и духовые инструменты, вокруг мужчины танцевали и распивали горячительные напитки. К ним и присоединился Киевский князь.       Ивар был в замешательстве от такого поведения Олега. Он наблюдал за тем, что происходит с опаской, все это было похоже на какую-то наигранную пьесу паршивого театра. Олег плясал, прыгал, кружился в танце так, будто это последнее празднество в его жизни.       Внимание Ивара перебил князь Аскольд, который стал громко кашлять. Лицо мужчины стало красным, оно кривилось от того, что мужчина не мог сделать вздох. Он кряхтел и стонал в удушье. Но чем громче были стоны Аскольда, тем громче играла музыка, которая заглушала звуки его агонии.       Маленький князь Игорь, испугавшись, спрятался под стол. По его глазам было видно, как он напуган.       Ивар в ужасе мотал головой от танцующего и поющего Олега, к умирающему Аскольду. Он не мог поверить, что Олег так просто отравил своего брата, который был так добр и радушен к нему. Олег улыбался и кричал в такт музыке. От него слыло безумством. Ивар мотал головой в надежде, что это просто плохой сон. Он видел очень многое в жизни. Ему самому однажды удалось убить собственного брата в приступе непреодолимого гнева. Но он не хотел этого, а когда понял, что сотворил, отматывать было некуда, перед ним просто лежало бездыханное тело его старшего, задиристого брата.       Но поступок Ивара не идет даже в сравнение с тем, что сделал Олег. Бескостному оставалось лишь понять, зачем он это сделал. Зачем нужно было убивать брата, который был готов поддержать его в военном походе, который так тепло принимал его в своём доме. Для этого нужна была очень веская причина.       Но когда шоу закончилось, и люди вокруг увидели тело их князя, Олег подозвал Игоря, который прятался от всего творившегося ужаса под столом. Мальчик с недоверием подошёл к Олегу, и тогда Ивар всё понял. Он даже разочаровался, что мотивом убийства была банальная власть, но поступок Олега заставил Ивара ещё сильнее держать ухо востро и быть крайне осторожным в своих действиях или словах.

***

      Так прошло несколько дней, до того вечера, когда в Киев явился второй брат Олега — князь Дир. Олег знал, что ему не долго удастся побыть одному после приезда домой из Новгорода и что его брат обязательно его найдёт.       Единственным, чем обернулась встреча князя Дира с Вещим Олегом, было то, что Олег посадил своего брата, словно пса, в клетку на улице в суровую зиму. Для того, чтобы его брат ещё больше походил на бездомную дворнягу, он продел кольцо с цепью прямо через его щеку, что доставляло князю Диру невыносимую боль и страдания. Ивар молча наблюдал за тем, что творит Олег и внутренне ловил себя на мысли: «Неужели я сам когда-то был таким? Тоже был тиранам и чудовищем?»       Эти мысли заставляли Ивара содрогаться и переосмысливать свою жизнь снова и снова.       Олег казался ему копией его же самого. После того, как Бескостный узнал, что киевский князь собственными руками убил свою любимую жену за измену, ему не хотелось больше смотреть Олегу в глаза. Он не мог больше испытывать отвращение и презрение, глядя в них, ведь сам когда-то был таким же и совершал такие же чудовищные вещи.       Одним вечером, во время рядового ужина, Олег завёл тему о женщинах. Он настоял на том, что молодому Игорю будет полезно послушать такие разговоры, ведь он сам совсем скоро станет мужчиной.       Игорь смотрел на Ивара вопросительным взглядом. Женщины ещё не занимали его мысли, а вот дружба с загадочным варяжским правителем казалась ему лучшим подарком, что могла предоставить ему судьба. Он очень открылся и доверился Бескостному. От него он чувствовал тепло и поддержку, которую он никогда особо не имел, а после смерти одного дяди и пленения другого и вовсе потерял.       Ивар заставлял его взглянуть на мир по-другому. Он был с ним честен, когда говорил про истинные мотивы Олега и что тот ему не друг. Бескостный учил мальчика быть мужчиной и просто был ему хорошим и верным другом.       — Думаю, вам занимательно будет это услышать, — с неподдельным интересом в голосе начал Олег. — Все вы знаете, что я люблю необычные вещи. И по счастливой случайности относительно недавно у меня появилась новая игрушка, — Олег бегал глазами от Ивара к Игорю, желая видеть заинтересованность на их лицах.       — Полагаю, какая-то рабыня, — с издёвкой прокряхтел Ивар. Для него это было так скучно и пошло.       — О-о-о, нет, дорогой друг. Это не просто рабыня. Она настоящее чудо! Право слово, была бы она как все, я бы о ней не говорил. А таких я ещё не встречал. Ивар никогда не видел Олега таким взволнованным и воодушевленным.       — Что может быть такого особенного в женщине? — с писклявой ноткой цинизма в голосе спросил Ивар.       — Поверь, она очень занимательна. Когда ее сюда привели, она прямо светилась жизнью. Что-то сопротивлялась, кричала, отбивалась. Впервые в жизни от женщины услышал, что меня найдут и убьют, — заливался во все горло Олег. — Можешь себе представить?       Ивар улыбался и вопросительно махал головой. Он смотрел на Игоря и думал, может, единственный тут ничего не понимает?       — То есть хочешь сказать, что какая-то уличная девка настолько заинтересовала тебя? — Ивар был достаточно пьян, что позволить себе некую смелость говорить то, что он думает.       — Не выглядит она как уличная девка. Скорее девушка-загадка. Никто не знает, откуда она. Но клянусь Богом, посмотришь на неё, на других смотреть не захочется. Что-то в ней есть… — Олег поднимал глаза к потолку, явно представляя в голове ту девушку, которую описывал.       Ивар опять усмехнулся и закатил глаза.       — Смазливое личико или плавная фигура? — Ивару казалось, что в обычной женщине правда не могло быть ничего особенного, чтобы настолько зацепить.       — Все вместе. Сейчас она моя любимая зверюшка. Такая, знаешь… с огоньком. Прикрикнет, кинет что-то в тебя. А глаза так и горят ледяным пламенем. При этом смышлёная стерва. Чуть не сбежала из темницы несколько раз!       Ивар с удивлением наклонил голову. Если эта девушка имела шанс сбежать при такой охране, то она точно заслуживала внимание.       — Да что я перед тобой распинаюсь? — отмахнулся Олег. — Эй ты! — крикнул он стражнику — Да, да, ты. Приведи нам эту красавицу. Ивар должен все увидеть сам, своими глазами.       Бескостный смеялся, но признал, что после всех слов ему и самому интересно взглянуть на эту волшебную девушку. Стражника не было буквально несколько минут. А потом он вернулся с девушкой, которую вёл на цепи.       Ивар внимательно присмотрелся к этой хрупкой, миниатюрной фигурке. Голова девушки была опущена вниз, из-за чего растрепанные светлые волосы не давали рассмотреть ее лицо.       — Вот и ты, солнышко, — любезно начал Олег. — Не голодна?       — Иди к черту! — огрызнулась та.       На этих словах внутри Ивара всё провалилось. Он услышал тот голос, который снился ему во снах. Тот голос, который разговаривал с ним в голове, когда ему было одиноко. Бескостный решил, что ему послышалось. Хоть этот голос он и мог узнать из тысячи.       — Хватит быть такой злюкой… — кривляясь, паясничал Олег.       — Я сказала, пошёл к черту! — более уверенным и твёрдым голосом произнесла девушка и резко задрала голову.       В эту секунду Ивара оглушило. Он больше не различал реальность от иллюзии. Перед ним стояла Александра. Изнеможённая, исхудавшая и озлобленная, но всё-таки она.