The rainbow

POV Северус Тобиас Снейп

Красный

Алая кровь безостановочно, толчками выливалась из рваной страшной раны на шее медленно холодеющего без пяти минут трупа… Кожа, одежда, пол — все было пропитано этой вязкой, липкой жидкостью. Она забивала своим металлическим естеством обоняние, вкус… Даже слух, казалось бы, был полностью сконцентрирован на тихом «кап»… «кап-кап»… На ужасных булькающих звуках, на шепоте Смерти. Мне казалось, что эта красная субстанция, совершенно очевидно, мне не принадлежит. Эти мерзкие остывающие сгустки, от которых неприятно чесалось все тело, просто не могли когда-то быть частью меня. Да и эта невыносимая боль в районе сонной артерии… Если бы это было правдой, я был бы уже давно мертв. Это ведь совершенно не по-научному. Или же я слишком много околачивался вокруг Поттера и-таки заразился этим странным и необъяснимым вирусом вечного везения? Даже в такую минуту не могу забыть о мальчишке. Хотелось бы мне знать, какие мысли могут теплиться в его бесполезной, вечно взъерошенной башке в последние мгновения его жалкого существования… Я вот думаю, там всякая бесполезная чушь. Может, жалеет, что не успел покувыркаться с этой мелкой рыжей Уизлеттой, или же надеется на очередное непредвиденное стечение обстоятельств… Авось Дамблдор ошибся, да, Поттер? Вот и я тоже на это надеюсь… И иронично прикидываю в голове, что бы я прямо сейчас с удовольствием заявил в лицо этим недо-философам на бразильском конгрессе зельеваров, с которыми у меня возник небольшой конфликт (я очень отчетливо помню его и по сей день). Да, во-первых, я бы с порогу не постеснялся заявить, что это заезженное и крайне опошленное, как по мне, «вся жизнь перед глазами пролетела» — чушь! И даже внимания моего не стоит, чтобы объяснять почему. А затем доходчиво бы вдолбил в голову этим старым пням, что человек не думает о великом в последние секунды своей жизни. Человек анализирует, какие ещё пакости и гадости (по крайней мере, в моем случае) он не успел провернуть… Ну и да, немного расстраивается по этому поводу, конечно. А ещё в мозгах происходит какой-то необъяснимый коллапс, и умирающий начинает думать о Поттерах… Не, ну я не говорю, что этому недугу подвержены все. Скорее только я. Но о Поттере думать прекратить не могу даже тогда, когда мир перед глазами начинает меркнуть и плыть, будто кто-то нечаянно смазал картинку. А на что я рассчитывал? Ублюдкам ублюдочная смерть, выходит. А кем я запомнюсь людям? Вечно хмурым и нелюдимым учителем, который никогда не предупреждал об очередной проверочной заранее? Или человеком, который довёл до инфаркта не одного студента, что посмели нарушить комендантский час? Ох, нет! Ну конечно же! Как я мог забыть? Я запомнюсь гадким, страшным Пожирателем и безжалостным убийцей светлого, доброго дедушки-директора… Ладно-ладно. Во время дискуссии, так уж и быть, все же соглашусь с гуляющим у меня в груди чувством. Умирающим не чуждо жалеть о несделанном и уже никогда не сбыточном. Вот лежу я сейчас на этих сырых и крайне твёрдых досках и… А что «и»? Ничего… Пора на покой.

Оранжевый

Не знаю, какой умник придумал, что в больнице должны быть яркие и светлые тона… Но белоснежный потолок буквально уничтожает мои роговицы, стоит мне недоумевающе распахнуть глаза, в неверии ощущая себя и своё тело. Но радость длится недолго… Уж очень теперь щиплют и слезятся глаза. Не убился, так ослеп, браво, профессор! И даже в такую секунду продолжаю язвить… Хоть и молча. Почему молча, кстати? Надо бы кого-нибудь позвать. Медсестру, например. Очень хочется пить, во рту будто бы новый Песчаный карьер образовался. Но открывая рот… Понимаю, что мне вовсе не о зрении стоит переживать. Я не могу вымолвить ни слова. На меня наложили Силенцио? Нет. Кого я обманываю, не себя же? Неужели я бы не смог ощутить особые искорки этого заклинания? Значит, дела плохи… Ну, а как иначе? Не могло же все пройти для меня бесследно и благополучно. Только недавно я испускал дух в Визжащей хижине, а теперь каким-то чудом возлежу на чистых, пахнущих лимоном простынях, укрытый довольно тёплым одеялом. А то в палате очень свежо, даже слишком. Да, мне кажется очень удивительным тот факт, что я явно сейчас прохлаждаюсь в больнице Святого Мунго. На ногах и руках не звенят цепи, а кожу жжёт только от заживающей рваной раны, которая наверняка оставит после себя следы, а не от появившегося азкабанского номерка… талончика! Ладно, шучу, расслабился, значит, действительно моему здоровью уже ничего не угрожает. И под веками вроде перестало зудеть… Вновь приоткрываю глаза. В этот раз медленно и постепенно, на пробу. Сначала в бой вступает левый, а потом, когда с ним ничего не случается, правый присоединяется к рассмотрению помещения, в которое мне посчастливилось попасть. До сих пор не могу понять, как и благодаря кому. Но это можно узнать и потом. И вот именно в эту секунду моих размышлений мой взгляд решает скользнуть по прикроватной тумбочке, которую все это время каким-то чудом игнорировал. Уж очень сильно на ней выделяются… цветы. Оранжевые такие, будто бы махровые ромашки. Не могу описать более точно и понятно, ибо я все же только оправился от недо-смерти, да и не являюсь Мадам Стебель. С более подробной характеристикой к ней, а мне и так все понятно — они ведь прямо передо мной. Цветы календулы… Не раз восхищался своей собственной начитанностью. Они символизируют верность, постоянство и долгую любовь. Но, как и у многих растений, символизм её не однозначен. На языке цветов календула также — символ неуверенности, ревности и тревоги. Первое предположение я отмёл сразу… Второе? Второе тоже звучит слишком странно и неоднозначно. Ладно бы мне вручили Оранжевые лилии. Ненависть и отвращение — это именно те чувства, которые я могу взращивать в чужих сердцах одним своим существованием. Что уж говорить про взгляды и жесткие речи. Кстати о речах… И именно в этот момент в мою палату заглянула робкая девушка в медицинской лимонной мантии. Я её даже узнал. Бывшая Пуффендуйка, закончила Хогвартс около 8 лет тому назад. Арлин Бэйли заботливо поправила мою подушку, с моего молчаливого позволения помогая мне расположиться полусидя. А затем размеренно и тихо объяснила, что мои голосовые связки крайне повреждены, но есть надежда, что голос ко мне вернётся. Правда, надежда эта была довольно мала… Но это ведь лучше, чем ничего, правда? Я ещё даже не успел полностью переварить полученную информацию, как уголки моих тонких губ дернулись и скривились в подобии язвительной усмешки. Все же участливость «барсучков» не всегда приносит им счастье. Не думаю, что мой лечащий врач дал добро этой девушке на раскрытие всех «медицинских карт» первому желающему (а я ведь даже не просил). Какой же она ещё ребёнок… А я что-то от Поттера требую. Тьфу ты! Опять он в моей голове. Так вот, вернусь к объяснению её глупости. Человеческая природа крайне сложна и неоднозначна, но люди, любой человек, в моменты, для психики тяжёлые, хватается за любую, даже незримую, прозрачную надежду, черпая от неё хоть какое-то подобие жизненных сил. Мисс Бэйли (или уже миссис?) крупно повезло, что жизнь уже очень давно научила меня ни на что не надеяться. Поэтому я даже не буду брать во внимание этот мизерный шанс вновь обрести голос. Получится — замечательно, не получится… Ну, значит, буду доводить людей до белого каления одной лишь изогнутой бровью. Но если бы на моем месте был кто-то ещё, и все сложилось бы не совсем позитивно, виноватой бы стало именно это невинное создание, которое первым подарило, бросило со всей искренностью утопающему этот призрачный ненадежный спасательный круг. Который каким-то чудом удержал его на плаву сейчас… Но надолго ли его хватит? — Мистер Снейп, я сейчас принесу Вам воды! А немного попозже Вы сможете подкрепиться… Правда, Вам пока противопоказана твёрдая пища, — будто бы извиняясь, неуверенно прошептала девушка, выскользнув из помещения. Видимо, её слишком смутила моя фирменная «улыбка», которой я неоднократно награждал своих недалеких учеников на уроке. Ну кто так себя с больными ведёт? Скорее всего, она интерн… Надеюсь, жизнь её ещё закалит. И, желательно, побыстрее. И это не я жестокий и несправедливый брюзга, это жизнь отнюдь не справедливая и до одури нелёгкая. И будет очень к месту, если эта девушка поймёт это как можно быстрее. Ведь жизненный путь — совершенно неровная дорога, растворяющаяся в горизонте… Нет, это скорее лестница, и чем выше ты по ней поднялся, тем больнее тебе будет в результате навернуться, когда по неосторожности оступишься. Поэтому лучше смотреть под ноги с самого начала… Вот я был слишком горд и неосмотрителен в начале своего пути.

Жёлтый

С момента моего пробуждения в этом «оздоровительном склепе» прошло уже несколько дней. Голос пока даже и не думал возвращаться, но я могу с гордостью заявить, что и без него прекрасно справлялся со своим образом сварливого Ужаса подземелий. Единственной добровольной жертвой на алтаре моего медленного, но верного выздоровления была все та же мисс Бэйли. Было в ней что-то такое знакомое, что заставляло меня неоднократно переноситься мыслями на совсем недавние сдвоенные уроки зельеварения у факультетов Гриффиндор и Слизерин. Мистер Лонгботтом тоже не отличался завидной храбростью на моих занятиях, но все же исправно на них ходил и всегда смотрел мне в глаза, как бы не тряслись у него поджилки. Вот и эта девушка тоже. С виду такая хрупкая, даже «ломкая», на самом деле была куда более выносливая, нежели другие работники этого «цирка». А как по-другому назвать данное заведение — я не знаю! Если бы за варку зелий взялся я, то поправился бы намного быстрее! Хотя, чего это я возмущаюсь, совсем уже расслабился? Это ещё величайшее везение или же прокол Матрицы, что я оказался в Мунго, а не на жёстком настиле в сырой камере Азкабана. А ведь из-за каждого моего внутреннего негодования, касаемо этой всей ситуации, в узких и сырых коридорах магической тюрьмы плачет один дементор… Ну конечно, лишились такого пайка! Ну, как я уже говорил, жизнь — штука не слишком справедливая. Сегодняшнее утро порадовало хорошей погодой, а вот моё настроение наоборот приняло не лучшую свою отметку на шкале, опустившись даже ниже «почти приемлемо». Видимо, где-то внутри меня были специальные весы для урегулирования и поддержания равновесия вселенского масштаба. Скорее всего, если погодные условия когда-нибудь вдруг сравняются с душевным разладом Северуса Тобиаса Снейпа, настанет конец Света. Да и Тьмы тоже. Всему настанет конец. Ну дожил, начинаю мнить о себе уже что-то невообразимое! Может, меня Поттер покусал, пока я был без сознания? Наша, правда уже не совсем первой свежести, знаменитость… Ладно, кто бы на моем месте был бы доволен пробуждением и вообще этим миром, если бы его веки резко прожег горячий солнечный луч, каким-то боком посмевший вылезти из-под добротных занавесей? Все время, пока я лежу здесь, по крайней мере в сознании, на улице беспрестанно крапал мелкий и явно неприятный дождик. Недостаточный для того, чтобы кого-то серьезно намочить, но вполне пригодный для вечной слякоти и сырости, из-за которой даже уже обсыкающаяся на месте собака будет долго мяться на пороге и думать: «А стоит ли мне вообще туда соваться? Или лучше незаметно пометить любимый хозяйский шкаф?» В общем, погода явно не радовала… А сегодня, видимо, решила! Спасибо! И ладно, это мерзкое желтое светило, торчащее сейчас на небе, но работники этого местечка-то должны качественно выполнять свою работу! Мисс Бэйли — точно копия этого недотёпы Лонгботтома!!! Разве нельзя качественно задвинуть, запахнуть, замотать и завязать бантиком эти блядские шторы?! Чтобы они давали неокрепшим, нервным пациентам возможность СПАТЬ! Да и из-за недавней слякоти воздух был крайне насыщенный паром и тяжёлый! И как тут нормально уснёшь во второй раз?! Ужас какой! Да, вспылил немного… Как же мне не хватает своего чертового голоса, даже поорать не могу, да и не на кого. И как мне не хватает родных занятий с мелкими паршивцами… По той же причине. Размеренно и очень медленно выдохнув, я вновь прикрыл глаза, отодвигаясь подальше от внешнего раздражителя, как неправильное простейшее. Хотя, почему «как»? Я сейчас как раз-таки недалеко от одноклеточных ушёл. Тоже молчу и периодически шевелюсь, реагируя на окружающую среду… И кому вообще пришло в голову спасти меня в той злополучной хижине?! Мысли вновь потекли в сторону недавнего презента в виде цветов… И все же, кто?