The rainbow

POV Гарри Джеймс Поттер

Голубой

Реабилитация Северуса проходила не слишком продуктивно. Дни тянулись за днями, а вместе с ними натягивались и наши отношения. Но при этом я очень часто ловил себя на одной крамольной мысли… Я не жалею. Действительно не жалею, что в один из злополучных дней настоял на его выписке… Ведь теперь нет никаких ограниченных часов посещения. Но это ещё полбеды. Главная моя победа заключается в том, что уже через несколько дней я обивал порог его дома с настойчивым посылом: «Я хочу быть с тобой!». И, конечно же, главным аргументом на чаше весов «за» послужила моя отчаянная и очень даже логична фраза: — Но ведь Вам нужно разрабатывать связки! А с кем Вы будете разговаривать, сидя один дома в этой глуши?! — тогда мой последующий зарвавшийся крик очередных аргументов заглушился резким открытием двери. Меня окатили холодным взглядом и молча отступили в темный коридор, как бы давая карт-бланш на ещё большие наглости… И вот так прошло уже довольно много времени… Но за месяц мы так и не преуспели в этом нелёгком деле под названием «обретение голоса». Сметвик кидал нам дежурные фразы, словно дрова в камин, по которому мы с ним и связывались. Между прочим, неоднократно. И каждая его фраза заставляла меня ощущать болезненный тянущий холод в груди… «— Просто голосовые связки мистера Снейпа очень повреждены, обзаведитесь терпением и придерживайтесь лечения…» «— Вам нужно переключиться на нижние в списке зелья, исключите из рецепта третий номер, я думаю, все дело в неоднозначном влиянии луноглазки!» «— Мистер Снейп просто слишком многого хочет в одночасье, поэтому, сильно перенапрягаясь, не может издать даже элементарный звук…» «— Не волнуйтесь, просто мистер Снейп недостаточно старается, вот и результат, кажется, стоит на месте, но на самом деле это далеко не так!» «— Мистер Поттер… Я думаю, тут не в горле дело и даже не в препаратах. Просто голос мистера Снейпа что-то «удерживает». Возможно, он даже и сам подсознательно не хочет выздоравливать…» *** Я переехал жить к Северусу на постоянной основе. Так и заявил ему, подтаскивая чемоданы поближе к ногам. В этот момент я сам себе напоминал бескомпромиссного эгоистичного ребёнка, который, видно в мелочах, уж точно не оступится от своей затеи, пока не доведёт её до конца. Северус злится, его обсидиановые глаза полыхают искрами пламени, сокрытыми чёрным дымом. А длинные красивые пальцы стискивают книгу в руках так, будто бы желая вдавить на ней свои отпечатки. Навечно. Но он молчит, потому что не может даже сказать своё извечное раздражённое «Поттер», когда ему что-то не нравится. Мне кажется, что это просто совпадение. Я смог понять его эмоции только потому, что он слишком часто приходил в ярость от одного моего вида во время моей учебы в Хогвартсе. Мне хочется сделать пакость, поэтому я удовлетворенно улыбаюсь, будто бы озаряясь солнечным светом изнутри, и расслаблено выдыхаю: — Я дома, Северус, — и остаюсь жив… *** Время шло, и я медленно и ненавязчиво переложил на себя половину обязанностей по дому и захватил уютный уголок в гостиной рядом с этим невозможным мужчиной. Сегодня на обед нечто особенное, я заметил, что профессор очень любит грейпфруты, поэтому мне захотелось порадовать его искренне и просто непередаваемо сильно… Северус раздосадован и сбит с толку, его тонкие бескоровные губы поджимаются настолько сильно, что не остаётся даже намека на их очертания, будто бы их никогда и не было на его лице. Но он не может даже издать усталый стон, из горла вырывается только еле слышимый хрип, будто бы кто-то резко рванул листок и безжалостно разделил его надвое. Но кроме этого, я отлично вижу еле заметный пастельный румянец на его щеках. Я необычайно рад, что ему пришёлся по вкусу мой эксперимент. Спина прямая, руки методично орудуют столовыми приборами, будто бы Северус сейчас не трапезничает, а колдует над очередным потрясающим зельем у себя в лаборатории. И я невольно засматриваюсь на его окрылённое искусно скрытыми положительными эмоциями лицо… И мне становится так тепло на душе, так… правильно от осознания того, что ему действительно нравится и моё внимание, и этот шоколадный суп с грейпфрутом, над которым я бился целое утро. Чертыхаясь несколько раз и желая слить его в раковину с концами. Пробуя свою порцию и окончательно успокаиваясь, я снова начинаю задумываться, а не появился ли в моей голове какой-то странный индикатор его чувств и настроения? Иначе почему я и в этот раз с лёгкостью определяю расположение духа Северуса? Мне достаточно лишь взгляда в его сторону… *** Я и сам не понимаю, как так получилось. Но пару минут назад меня, видимо, сморило… Лениво приоткрыл глаза я уже на коленях Северуса, ощущая его проглаживающие пальцы в своих волосах. Я бы мог притвориться спящим и наслаждаться этими ощущениями, как какой-то трусливый воришка. Но мне хочется получать эту ласку и любовь в полной мере, целиком и полностью, поэтому я иду на риск, сразу же выказываю своё отношение к этой ситуации, ближе прижимаясь к руке профессора и одаривая его сияющим и слегка хитрым взглядом. Северус пытается сдержать улыбку. Длинные чёрные ресницы занавешивают глаза и трепещут над бледными щеками, словно крылья хищной птицы. Ботинком он отбивает замысловатый ритм по ковру, а всегда скорбно опущенные уголки уст подрагивают, словно борясь с невидимыми привязанными к ним гирьками, которые всю жизнь заставляли их смотреть вниз. Но он не нуждается сейчас в словах, так как какие тут могут быть пустые разговоры, когда его рука продолжает свой незамысловатый танец у меня на затылке? Счастье не нужно озвучивать, оно сейчас как никогда сквозит во всём… Может, я ещё слишком юн и не могу подавить в себе ребяческие порывы, но в одну из секунд мои руки проворно вспархивают ввысь, и я ненавязчиво забираю у Северуса чашечку с кофе… Фарфоровая, с красивыми узорчатыми белыми цветами, нежно-голубого цвета. Между прочим, любимая чашка моего любимого профессора. И я, неотрывно всматриваясь в его глаза, делаю из неё аккуратный глоток, чувствую жар и горечь крепкого напитка… И как это можно пить без сахара? Видимо, Северус тоже понимает меня без слов… Так как в следующее мгновение галантно подслащивает мне обжигающий кофе, как настоящий джентльмен… Губы у Северуса очень чувственные и совершенно не холодные… Нет, они точно такие же опаляющие, как и дымящийся напиток в чашке… И на мгновение мне даже начинает казаться, что это не кофе согрел его уста, а все совсем наоборот… Ведь как по-другому объяснить тот факт, что я сейчас буквально плавлюсь под его напором, достигая температурного предела? Да и в разгадке уже не нуждается и предыдущая моя мысль. «Почему мой дорогой Северус не кладёт в напитки сахар?» А зачем? Если его уста и так слаще самого изысканного десерта… Как падает, разбиваясь об пол, злополучная фарфоровая чашечка, мы уже не слышим… Да и есть ли нам дело до голубеньких рассыпающихся осколков, похожих на безоблачное весеннее небо, когда в наших душах и телах сейчас разрастается целый бесконтрольный ураган Катрина?..

Синий

— «Специалисты отмечают, что при незначительном повреждении двигательных нервов возможно самопроизвольное восстановление подвижности гортани или значительное улучшение голосовой функции без полного восстановления движений в гортани в течение 6-12 месяцев после операции», — я устало тру зеленые глаза, тихо зашипев от легкой боли и резко убирая руки от лица. Все же линзы — это не самая привычная штука, и я опять совершенно запамятовал о них. Книга «Реабилитация для повреждённых голосовых связок» очень сложная, по крайней мере я вникаю в каждое предложение по паре минут, перечитывая каждое слово по несколько раз. — А у тебя ведь очень даже значительное повреждение, поэтому совершенно неудивительно, что спустя три месяца у нас пока нет никакого результата! — не знаю, возможно, это самообман, но моя «потрясающая» констатация факта благотворно действует на мою же нервную систему. Я немного успокаиваюсь и вдыхаю полной грудью. Нежная улыбка непроизвольно появляется на моем лице, и я, слегка поёрзав на подушках, что находятся у меня под спиной для удобного полусидящего состояния, склоняюсь к моему любимому и самому родному человеку в мире. Полные губы ласково касаются его бледной щеки и ведут дорожку из поцелуев к виску. Я с удовольствием зарываясь лицом в иссиня-чёрные пряди, вдыхая потрясающий запах полыни и перечной мяты. Мой мужчина всегда пахнёт горьковато-обжигающе. И я затруднюсь ответить, из-за работы зельеваром ли это, или у меня просто давно уже шарики за ролики… Две безграничные вселенные смотрят на меня с нескрываемой иронией и щедрой долей мрачного удовлетворения. И сейчас я уже не стесняюсь озвучивать свои дурацкие мысли: — Дайте-ка я угадаю, профессор. «Мистер Поттер, ну раз уж Вы так сказали, тогда конечно, у меня нет ни единого повода усомниться в Вашем умозаключении», и тон у Вас был бы такой размеренный и до ужасного тягучий, да? — не сдерживаюсь и тихо смеюсь, падая на Северуса и крепко обнимая его руками и ногами. Я ещё тот собственник, везде и всегда. Краем глаза отмечаю закатившиеся глаза любимого и его глумливо изогнутую бровь. — Чуть-чуть мимо, да? Ну я же только учусь! — хохот сменяется на тихий, но крайне тёплый шёпот. Да, у нас хватает проблем, и основная не решилась ещё даже на половину, но в такие моменты я откладываю переживания на задний план. Не до них сейчас в столь уютной и приятной атмосфере. Тем более я уверен, что что-то придумаю… Я же Гарри Поттер как-никак, а значит, удача всегда на моей стороне! Ответом мне служат сыто прикрытые глаза и, на удивление, сильные руки, что бережно, но настойчиво сгребают меня в жаркие объятия. Все же и сам Северус не слишком любит делиться мной с окружающим миром, можно сказать, что мы нашли друг друга…

***

Подняться с кровати и начать этот день, как подобает, удаётся только с энной попытки. На моей шее уже давно не осталось ни одного живого места, но я не хочу сводить метки зельями или чарами Гламура, все равно меня таким в нашем доме видит только Северус. А мне нравится принадлежать ему и в ответ любоваться своими «поцелуями» и укусами на Его коже. Это та самая идиллия, которая наполняет каждую клеточку моего бренного тела чистым, незамутненным спокойствием. Хищник во мне удовлетворён и задобрен, а это чудовище не удавалось приручить во мне даже Джинни. Но это уже дела минувших дней… За окном облачный парад… и явно военной категории. Тучи тяжелые и потрясающе синие, такие не то что не каждый день, такие даже в грозу не всегда увидишь. Обычно небо сереет, а потом резко наливается свинцово-чернильным, мешается и становится противно грязным и неприятным. Но сейчас над нами сгущается такая невероятная синева, что у меня на мгновение даже дух захватывает… Сразу вспоминается та маггловская интересная сказка «Волшебник Изумрудного города». На секунду от мысли, что нас сейчас так же унесёт ураган навстречу невероятным приключениям, у меня сбивается дыхание. Но да ладно… Я просто тот ещё фантазёр. Взгляд невольно скользит обратно в помещение, осматривает привычную мне гостиную… И моё сердце обрывается. Листы с рецептами для Северуса лежат не на привычном месте — журнальном столике возле той самой утренней книги, которую я брал в спальню почитать, — а среди одинокой макулатуры для растопки камина, в корзинке возле него… (да, я знаю, что мы волшебники, но как-то за это время Северус перенял у меня привычку растапливать камин вручную. Это успокаивает…) И все же… Перед глазами начинает плыть, и я, смахивая злые слезы, на негнущихся ногах подхожу к небрежно «выброшенным» листочкам, беру их, вертя в руках… Да, все вопросы полностью отпадают. Дата получения рецептов сегодняшняя. Сметвик присылает нам новые каждую неделю в надежде, что хоть какое-то лечение окажет положительные результаты… У меня просто стираются последние надежды, что это старые записи, которые Северусу уже не нужны… Он хотел избавиться от новых, собирался прекратить лечение? Почему?! Как я добрался до кухни, где он сейчас орудовал у плиты, я не помню… Кажется, у меня начиналась легкая истерика. И я надеялся, что уж Северус точно приведёт меня в чувство. Одним только взглядом даст понять, что я все неправильно понял. Что я просто дурной мальчишка, накрутил себя и увидел все совершенно не так, как оно на самом деле выглядит. Пожалуйста… — Северус… А… — мой голос дрогнул и я приложил невероятные усилия для того, чтобы продолжить своё жалкое блеяние. — Рецепты, Северус… Почему они в корзине для растопки? Я чего-то не понимаю? Северус? — наверное, я сейчас походил на какого-то душевно больного человека. Но мне просто не верилось, нет, мне не хотелось верить, что Северус сдаётся. Просто берет и сдаётся. Больше не хочет бороться, не хочет пытаться, не хочет и дальше прикладывать усилия… Неужели он смирился с таким раскладом? Неужели… я больше никогда не услышу его голос?! Конечно, я уже даже немного привык к такой ситуации… Но я же… Я же все время подсознательно верил, знал, что все в конечном итоге наладится и вернётся на круги своя. Северус медленно поворачивается в мою сторону… А я судорожно хватаюсь побелевшими пальцами за дверной косяк, дабы не плюхнуться на пол, как какой-то чертов мешок… Глаза у моего мужчины полны боли и невысказанных чувств. Видимо, он бы многое хотел мне сказать и объяснить… Но, во-первых, не мог… А во-вторых, это было бы вовсе не объяснение мне, глупому, что я опять ошибаюсь... А оправдание. Это было бы оправдание и подтверждение всех моих мрачных мыслей одновременно… — Подожди… Северус… Но как же так? Как же так? — с губ срывается нервный смешок, и я резким движением вновь смахиваю с щеки дорожку влаги. Не до этого сейчас. — Мы же читали сегодня с утра… И Сметвик ведь неоднократно говорил, что все наладится, просто нужно время… — Северус смотрит на меня таким жалостливым и участливым взглядом… Что в один момент я понимаю, что это жалость ко мне. Он жалеет меня?! Серьёзно?! ПОЧЕМУ?! Как будто это не Ему надо, а Мне!!! Что же это за абсурд-то такой?! Я начинаю злиться… Но понимаю это уже довольно поздно, мне уже очень тяжело затушить самого себя. — КАК ТЫ МОЖЕШЬ ВОТ ТАК ПРОСТО СДАТЬСЯ?! СКАЖИ МНЕ?! Как… Нет… Нет-нет-нет… Я не верю… Я не верю, Северус, ты не мог сдаться… Ты же привык бороться, бороться до последнего… Ты ведь столько переживал… Как же ты… Вот так просто?! Бросить рецепты в корзину, Северус?! — мой голос настолько писклявый сейчас, что мне самому от себя тошно. Но я не могу прекратить эту долбанную истерику… Потому что единственный человек, который мог бы меня сейчас успокоить одним только словом, замер на месте, как мраморный памятник… Как тогда, в первую нашу встречу после его пробуждения, в больнице… Как давно это было? Почти полгода назад? — Ты не можешь сдаться, Северус… Ты не можешь сдаться! — видимо, ярость заразна, потому что глаза у моего мужчины начинают сверкать, как молнии, перенимая мой настрой и погоду на улице. — Смотри, этот рецепт кардинально отличается от предыдущего! Если мы его опробуем, есть надежда на благополучный исход! ПОЧЕМУ ТЫ СДАЁШЬСЯ?! — меня клинит, возможно, нет, точно, я очень резок сейчас и наверняка очень сильно обижаю его закрытую и гордую натуру. Но я не могу сдерживать эмоции в себе, не сейчас… А потом происходит сразу несколько событий… Я агрессивно впечатываю листы в грудь Северуса, а тот, грозно раздув ноздри и судорожно набрав воздух в легкие, впивается своими чернющими глазами в мои… А я уже и забыл, как опасны легилименты… В моей голове набатом звучит его голос: «Поттер, прекрати эту необоснованную истерику! Немедленно. Наш Золотой мальчик так привык к тому, что во всех ситуациях под его задницу успевали подложить мягкую подушку, что совершенно забыл о несправедливости этого жесткого мира, правда?! Так вот, мальчишка, я тебе вот что скажу, а ты слушай меня внимательно и запоминай. Я с самого начала знал, что надежды на выздоровление у меня НЕТ. Я с самого начала полностью смирился с тем, что последующая жизнь у меня пройдёт МОЛЧА. Я следовал этим бесполезным бумажонкам последние месяцы только потому, что надежда в твоем взгляде меня ПОДКУПАЛА. И невольно какое-то время я тоже почти начал ВЕРИТЬ. Но сегодня я очнулся из этого бесполезного эйфорийного дурмана, Поттер. И не собираюсь больше поддерживать этот твой необоснованный фарс. Я не могу разговаривать, Поттер. НЕ МОГУ!!! Смирись уже с этим, гриффиндорец, просто СМИРИСЬ!!!» Я дрожал всем телом от желания сделать хоть что-то… обнять, доказать свою правоту, ВРЕЗАТЬ!!! Ну хоть что-то, чтобы до Снейпа дошло, что результаты нулевые только из-за его преждевременной капитуляции!!! Ну конечно же! Сметвик ведь делал такое предположение, но я не мог поверить в то, что Северус действительно «не хочет» и не ждёт возвращения своего голоса… Но сломало меня окончательно конфетти из рецепта… Миллионы мелких кусочков падали на пол, припорошивая его собой… А мой левый глаз, клянусь, за всю мою недолгую жизнь впервые дернулся, пока я наблюдал за методичными движениями рук этого… этого… СНЕЙПА, пока он рвал несчастную бумагу. Внутри меня что-то хрустнуло и надломилось. — Я ухожу. — У меня не было даже сил самому напугаться от того, насколько бесцветным и слабым у меня был голос… Мышцы ощущались какими-то деревянными и совершенно не дееспособными, но я все же как-то дошёл до двери, а затем и очутился на улице… Погода накинулась на меня, как изголодавшийся зверь, дорвавшийся до первой за продолжительное время жертвы. Ветер с дождем хлестал по щекам, хватал за волосы и таскал, словно ревнивая подружка, застилал глаза и перекрывал воздух, игриво задирал мою футболку и холодил босые ноги… Но я продолжал идти вперёд, забыв даже о волшебной палочке, которая так и осталась лежать на прикроватной тумбочке в нашей с Северусом комнате, (да, ещё утром она была нашей…). Но палочка сейчас совершенно не была мне нужна. На улице такая чудесная погода, почему бы не прогуляться наедине с собой и стихией… На периферии сознания я отмечал какие-то странные и отдаленно знакомые звуки… Но когда в мои уши вместе с дождем ворвалось отчётливое «ГАРРИ», я судорожно затормозил и, невидяще, слишком резко обернулся на зов, поскользнувшись на раскисшей грязи под ногами и скатываясь в бушующее мутное озеро. Пальцы пытались ухватиться хоть за что-то, дабы предотвратить падение, но ветер был лишь обманчиво упругим, да и вряд ли хотел мне помочь… — Спасите… — последнее, что я увидел, погрузившись в леденящую пучину, это высокий силуэт, спешащий в мою сторону и на ходу зажигающий Люмос…

***

POV Автор

Фиолетовый

— Гарри… Гарри! Гарри!!! — такой родной бархатный голос, в котором сейчас было очень много хрипоты и приглушенности, ворвался в сознание Поттера подобно брошенному за борт тросу. И парень, ни на мгновение не усомнившись, крепко за него схватился… Чтобы в следующий момент распахнуть глаза и заторможенно уставиться на промокшего до нитки мужчину, чьи тяжёлые влажные пряди почти полностью занавешивали лицо. Гарри понадобилось довольно много времени, чтобы окончательно прийти в себя и осознать, что его дрожащие мокрые руки сейчас мертвой хваткой впились в руку, ничуть не суше его… И эта рука принадлежала Северусу. А потом столько же времени, чтобы понять, почему он не тонет, а этот невозможный Снейп пытается скрыть улыбку в Такой ситуации… Устрашающая и неоднозначная пучина оказалась обычной лужей на дороге, в которую Гарри так «героически» грохнулся, прощаясь с жизнью и во время падения хаотично взмахивая руками, как неудачливая белка-летяга. Сначала Гарри хотел возмутиться и даже обидеться, расстроенный такой ситуацией… Но потом его взгляд скользнул на вторую руку Северуса, что крепко держала сложенный фиолетовый зонтик и горящую светом волшебную палочку… — Не успел открыть? — фыркнул Гарри, пытаясь подавить смех. Северус недоуменно вскинул брови, пытаясь понять, о чем говорит этот непредсказуемый мальчишка, но потом до него все же дошло… Поднимая героя из лужи, Северус попытался обуздать свои губы, что так и норовили широко улыбнуться в ответ. — По инерции схватил в прихожей, а раскрыть забыл, даже в мыслях не было… Я очень испугался за тебя, бесконтрольный ты мальчишка… — слегка смущённо кашлянул мужчина, было видно, как тому тяжело говорить и как на некоторых моментах практически пропадал его голос… Но все же… ОН БЫЛ, ГОЛОС БЫЛ!!! И Гарри уставился на него настолько удивлёнными и распахнутыми глазами, что Северус на секунду даже испугался, что их придётся сейчас ловить, настолько те грозились выпасть. — Северус… твой голос… ТВОЙ ГОЛОС, СЕВЕРУС!!! — слезы ощущались намного теплее дождя, поэтому, когда те скользнули Гарри на губы, он поспешил согреть и своего любимого человека, обвивая руками его шею и наслаждаясь лучшим в его жизни поцелуем… Отдающим пресной водой и солью, с долей неверия и остаточной горечи… Двое мужчин, забывшись и потерявшись в пространстве, самозабвенно целовались, цепляясь друг за друга и не желая прекращать этот момент… И никто из них, конечно же, просто физически не мог заметить, как скользящие по их лицам капли, освещённые заклинанием, разгораются спектром красок, преломляясь всевозможными радужными цветами…

***

— Северус, это зелье просто ужасно на вкус… Может, давай остановимся на чае с малиной? Кричер все приготовит, у тебя ведь тоже температура! — вымученно простонал Гарри, откинувшись обратно на подушку. Старший мужчина уже было открыл рот, дабы прочитать Поттеру долгую и нудную нотацию, но и его простуда давала о себе знать, поэтому слова заменил кашель. А затем Северус что-то буркнул себе под нос, целенаправленно сбросив с себя мантию, и сам плюхнулся в кровать, закутываясь с головой в одеяло. — Мерлин с тобой, Поттер, я сдаюсь… Давай свою малину… — и шмыгнув носом, «злой и страшный Ужас подземелий» прижался поближе к своему дорогому и любимому мальчишке, который за это недолгое время удивительным образом стал для него настоящей семьёй. — Ааа! У тебя ноги холодные! — Терпи, Поттер, ведь только терпение взращивает в нас духовную силу… — Да ты специально! — Не понимаю, о чем ты… — Я люблю тебя, мой вредный профессор. — Можете не сомневаться, мистер Поттер, вредный профессор Вас тоже… уважает. — Эй! — Люблю я тебя, люблю, мальчишка. Спи уже! А все вопросы и нюансы они будут решать уже потом, так как после вчерашнего неожиданного скандала, наконец-то вернувшегося голоса и не слишком благоприятной погоды за окном им предстоит ещё несколько дней честно поболеть в кровати, доверившись старому доброму Кричеру… Но я вас уверяю, что всё у них будет хорошо. Так как любая проблема решаема, нужна лишь искренняя порция любви и щепотка радуги… Что сейчас, кстати, бесстыдно возвышается за окном… Ведь тучи рассеялись… Выглянуло солнце.