Птичку жалко

      Гулянка во дворце могучего Боджида Хатта на Нал-Хатте была в самом разгаре. В припасенной выпивке мог бы утонуть ранкор, и давно уже стихло под сводами парадного зала эхо воплей замученного пленника. Пускай проштрафившийся охотник-родианец умер слишком рано — всего-то через четыре с половиной часа непрерывных пыток, — зато отменно повеселил Боджида и его свиту.       Вонь дюжины видов разных существ и самого хозяина перебивал спайсовый дым и немыслимые рилотские благовония. Ансамбль битхов наяривал один танец за другим, порой им вторил голос красноволосой певицы-тилинки. В центре зала кружились танцовщицы: помимо двух великолепных аскаджианок, там было полно других девиц — тви’лек, тогрут, людей. Осоловевшие гости, которые уже разбрелись кто куда, точно стадо нерфов, то и дело подруливали к женщинам, а потом удалялись — кто в обнимку с красоткой, а кто в одиночестве.       Далеко за полночь веселье начало стихать. Сам хозяин уполз на покой, следом потянулись охранники, охотники и прочие подхалимы. Стража — гаморреанцы и клатуинцы — заняла посты у входов. Яркий свет гас, сменяясь голубоватым ночным освещением. Коридоры опустели, разве что изредка слышались шаги перебравшего гуляки или хихикающей парочки.       Одна такая парочка брела сейчас по грязному боковому туннелю, что вел к комнатам охранников. Здоровенный мужик, чья лохматая грива выдавала в нем ондеронца, едва ли не висел на своей спутнице — коротко стриженной темноволосой девице в легком наряде танцовщицы. Хотя девушка была невысокой и стройной, она каким-то чудом не падала под тяжестью ухажера. Он что-то бормотал ей в макушку, а она знай себе волокла его по коридору. Голубые глаза девушки, слишком большие для человеческих, внимательно оглядывали все вокруг и порой прищуривались.       Стоило парочке переступить порог пустой комнатушки, как мужчина мигом оживился — облапил свою хрупкую спутницу и потянулся поцеловать, обдавая ядреной вонью кореллианского виски и сырого рилла.       — А теперь спи, — тихо сказала девушка, поведя рукой перед его лицом. Звякнул браслет на ее запястье.       Охранник без единого звука рухнул своей тушей на грубую лежанку. Вскоре каморку наполнил могучий храп, заставивший девушку улыбнуться. Она сняла с пояса спящего охранника бластер и вышла, заперев дверь. Невесомая ткань прозрачных шаровар, крепившаяся у талии на честном слове, чуть слышно шуршала. Звук шагов девушки полностью терялся в этом шорохе.       В коридоре, около одной из боковых дверей, стояли двое свиноподобных стражников. С ними Силовое внушение сработало столь же успешно, разве что грузные зеленомордые идиоты никак не могли разойтись в узком туннеле и едва не затеяли драку. Но вскоре угомонились и затопали туда, где им почудились глухие вскрики и звуки боя.       В одно мгновение девушка очутилась у двери. Пока пальцы колдовали над панелью управления, безошибочно подбирая код, другой рукой она вытащила комлинк.       — «Отщепенец», прием, — шепнула она. — Я на месте. Открываю.       — Вас понял, «Авантюристка», — послышался в ответ мужской голос. В тот же миг его обладатель проскользнул в открытую дверь.       — Я сразу сказал, что все выгорит, — шепнул он напарнице с той характерной широкой улыбкой, которой планета Кореллия наделила своих уроженцев мужского пола.       — Пошли скорее, я отвлекла охрану. — Девушка схватила его за руку и повела сквозь лабиринт коридоров к тронному залу Боджида Хатта.       Зал был пуст, разве что кое-где в углах валялись пьяные или обкуренные гуляки. Тайник с сейфом оказался довольно примитивным — под правой рукой статуи на редкость жирного и уродливого хатта, который был, как говорили, отцом Боджида. Фальшивая каменная панель отъехала в сторону, около замка тотчас замигали электронные отмычки.       — Слушай, Верн, у меня нехорошее предчувствие, — произнесла девушка. — Давай скорее.       — Осталось две цифры, — бросил в ответ напарник. — А ты пока проверь, нет ли рядом охраны.       Еще одна отмычка издала утвердительное «би-ип». Осталась последняя. Рыжий кореллианец по имени Верн прикрыл глаза, словно прислушивался к чему-то неразличимому обычным слухом. Его вскрик шепотом: «Есть!» прозвучал одновременно с сигналом последней отмычки.       — Быстрее, сюда идут! — поторопила девушка. — Придется уходить другим коридором.       Выгрести из сейфа драгоценные кристаллы и стряхнуть их в рюкзак было для Верна делом нескольких секунд. Он забросил добычу на плечо, переглянулся с напарницей.       — Классные шмотки, Юне, — сказал он. — Тебе здорово идет.       — Да ну тебя, пошли скорее. — Давно привыкшая к подобным грубоватым комплиментам, Юне подтянула повыше верх узенького бикини, мечтая как можно скорее очутиться на борту и переодеться в нормальную одежду. Четырех дней под таким прикрытием ей хватило на всю жизнь.       Коридор, по которому они шли, оказался еще уже и грязнее — Юне знала, что он ведет к подвалам Боджида, в которых держали разных хищников, а порой и пленных. Но перед самым спуском вниз имелась небольшая дверь, через которую напарники и собирались ускользнуть.       Верн приладил к замку отмычки. Первая сразу же замигала. Только ее тихое «би-ип» утонуло в оглушительном реве сигнализации, тусклый голубоватый свет в коридоре сменился красным.       — Ах ты, хаттов хвост! — бросил Верн. — Кто ж знал, что у этого слизняка нет аварийки на главных дверях, а вот на таких — есть!       — Бегут сюда, — сообщила Юне, перехватывая поудобнее бластер. — Штук пять. Надеюсь, гаморреанцы, а не кто-нибудь поумнее.       — Так, убери-ка пушку. — Верн схватил Юне за локоть и притянул к двери, а сам встал лицом к коридору, прикрывая ее собой. Это было нетрудно, учитывая его телосложение. — Давай, призови свою Силу, джедай, и открой нам дверь. Я ими займусь. — Он выдернул из кобуры тяжелый DL-44.       Первый гаморреанец, появившийся в коридоре, получил разряд между глаз. Остальные подались назад. Верн почуял недоброе, и в тот же миг в коридор влетел небольшой шарик гранаты.       — Световая! — успел крикнуть Верн, чтобы предупредить Юне. Сам он отвернулся, прикрывая глаза локтем свободной руки, и вслепую вскинул бластер. Кажется, попал, судя по воплю. Пять секунд, шесть… Десять. Все, можно.       — Дай сюда!       Верн забрал у Юне ее бластер и открыл огонь с обеих рук. Всего несколько раз в жизни ему приходилось стрелять так, и эти перестрелки никогда ничем хорошим для него не заканчивались. Укрытия у него не было, тогда как враги прятались за поворотом коридора. Послышался короткий сигнал, словно кто-то говорил по комлинку, потом отрывистое бибиканье. Только боевых дроидов здесь не хватало!       — Криффовы твари! — бросил Верн. — Вызвали подкрепление. Не иначе, хотят сцапать живыми.       — Боджид обожает мучить пленных, — процедила Юне сквозь стиснутые от усердия зубы. — Как и все слизняки. Уж я тут насмотре… Есть! — вскрикнула она, когда дверь неожиданно распахнулась.       Юне едва успела сорвать с замка отмычки. Верн коленом выпихнул ее в дверной проем, а сам развернулся. Хаттские охранники не ожидали второй волны лазерного огня и отступили — те, кто уцелел; невезучие остались лежать на полу. Верн пальнул в замок двери и успел проскочить, пока она закрывалась.       — Все нормально? — спросил он у Юне. Та кивнула. — Тогда валим.       До припрятанного гравицикла пришлось бежать с полкилометра вокруг дворца — Верн оставил его у той двери, в которую вошел. На счастье, все машины Боджида парковались по другую сторону дворца. Пока хаттские прихвостни добегут до своих развалюх, им уже будет некого ловить.       Одним щелчком Верн врубил двигатели. Юне Силовым прыжком очутилась на сиденье позади него, обхватила за талию, крепко вцепившись в тугие мышцы живота. Она хорошо помнила, что Верн рассказывал ей о своих успехах в гонках, да и сама не понаслышке знала, как он летает. Не успела она додумать эту мысль, как гравицикл уже несся над сырой нал-хаттской землей сквозь густой вонючий туман. Юне прикрыла глаза, вжавшись головой в спину Верна, обтянутую темной жилеткой. Ветер свистел в ушах, воздух обжигал не хуже светового меча. Должно быть, даже мастер Скайуокер не летал так быстро.       Кореллианский грузовик «Отщепенец» давно был готов к отлету: люк гостеприимно распахнут, трап выпущен, двигатели поют. К слову, сзади уже доносились отзвуки иной, не столь отрадной музыки — погоня.       — Скажи Скипту, пусть взлетает, — бросил Верн, когда заглушил двигатели гравицикла и одновременно соскочил с него. Машина загрохотала по дюрастальному полу. — А я пока отведу.       Позабыв о своем наряде, Юне подняла трап, задраила люк и кинулась в кабину. Там уже возился над приборной панелью третий член команды «Отщепенца» — Скипт, высокий худощавый гуманоид с бледно-серой кожей. Если бы не этот оттенок, он походил бы на человека, но человеком он, как и сама Юне, не был.       — Верн сказал взлетать, — выдохнула Юне.       — Сделаем. — Скипт неспешно потянулся — и руки, и пальцы у него были непомерно длинными, почти как у финдианца. Или он умел вытягивать их? Юне не стала задумываться, не до того сейчас. Но выглядело жутковато.       Она рухнула в кресло второго пилота. Что-то жалобно треснуло — должно быть, легкая ткань шаровар. «Да и к ситху», — подумала Юне, — «такого пуду не жаль». Краем глаза она заметила, что Скипт давно уже задал координаты в навикомп. Координаты сектора Дрома в Среднем Кольце.       Когда в кабине появился Верн, «Отщепенец» уже поднялся к верхним слоям атмосферы Нал-Хатты. Юне вздохнула с облегчением. До чего же там все вонючее: и сама планета, и ее обитатели, и их дома. Хочется верить, что возвращаться не придется.       — Да ты медленный, как карликовый жабокрыс с Миркра, лицедел, — только и сказал Верн, занимая привычное место. — Я думал, мы уже прыгнули.       — Ты же не сказал, куда прыгать, капитан, — ответил Скипт, немилосердно растягивая слова. — А погони в космосе нам нечего бояться, своих звездолетов у Боджида нет. Ты лучше скажи: все сладили?       — Да, — в один голос ответили Верн и Юне. Кореллианец плюхнул на пол звенящий рюкзак. Скипт едва покосился на добычу, а потом уставился на Юне, словно впервые увидел ее в непривычном наряде.       — А так тебе гораздо лучше, — сказал он. — Правда, Верн?       — Да я ей то же самое говорю, а она сердится, — кивнул тот. Юне фыркнула.       — Да ну вас. — Она поднялась. — Пойду переоденусь.       Пока Юне с отвращением рвала с себя хаттские тряпки и надевала привычную одежду — синюю рубашку и черный комбинезон — она сама не знала, сердиться ей или радоваться. Их с Верном сотрудничество длилось почти год, и хотя порой она сама не верила, что это происходит с нею, бывшим джедаем, наяву, она ни на миг не пожалела о своем решении.       Они с Верном познакомились на Граур-Прайме, рабовладельческой планете, которую сейчас прибрала к рукам Галактическая Империя, монополизировав всю торговлю рабами в окрестных секторах. Знакомство вышло весьма драматичным и перетекло в надежное сотрудничество, которое упрочняла постепенно крепнущая с каждым совместным заданием дружба. Увы, всего лишь дружба, как бы ни хотелось обаятельному кореллианцу Верну чего-то большего. И хотя, по мнению Юне, ему далеко было до ее покойного учителя, мастера Кеноби, — пускай сравнение казалось не слишком уместным, — он был по-своему честен и не навязывался к ней. Но от шутливых любезностей удержаться не мог.       Когда Юне вернулась в кабину, мужчины сосредоточенно обсуждали что-то, поглядывая то на навикомпьютер, то на корабельный комм.       — Иди сюда, — махнул ей Верн. — Мы тут как раз думаем над одним дельцем. Что скажешь?       Он включил комм. Появилась голограмма дага, богато одетого, но явно встревоженного. Трудно было не понять это, глядя, как он судорожно заламывает ноги и переминается на руках. Длинные отростки на морде, унизанные золотыми и ауродиевыми бусинами, дрожали, точно беднягу трепала гаморреанская лихорадка.       — Верн Бартер, — произнес голографический даг, голос его тоже дрожал, — я обращаюсь к тебе, как к последней надежде. Думаю, ты помнишь, как и я, наше славное сотрудничество в прошлом. В память об этом я прошу тебя оказать мне важную услугу, для меня это вопрос, как говорите вы, люди, жизни и смерти. Ты вправе требовать любое вознаграждение, какое пожелаешь, если справишься с моим поручением. Если оно тебя заинтересовало, можешь связаться со мной по этим координатам. — Изображение исчезло, и появился номер частоты комлинка.       — Что это? — спросила Юне. — Вернее, кто? И что ему нужно?       — Это мой старый приятель — Дамата с планеты Эолас, — пояснил Верн. — Тамошний большой папа, хотя по размеру не скажешь. В его руках… э-э, то есть, ногах — все криминальные элементы системы и даже несколько гиперпространственных путей. — Он потеребил свою шевелюру. — Видно, приключилось что-то и впрямь невероятное, если он так струхнул. А напугать Дамату не так-то просто.       — Так позвони ему, — предложила Юне. — Нам сейчас все равно нечего делать… ну, после того, как отвезем кристаллы на Тригалис. Вдруг он предложит что-то стоящее?       — А у него часом не с Империей проблемы, а, Верн? — спросил Скипт. — Мне бы не хотелось…       — Да кто его знает — может и с Империей. Может, дал мало на лапу какому-нибудь моффу. Неважно. Дамата — хороший парень, хотя и бандит, я давно его знаю. Мы, что ли, лучше? А ты, лицедел, если боишься, можешь отсидеться где-нибудь, пока мы с Юне провернем дело.       — Я не боюсь, — прошипел ши’идо — именно к этому народу принадлежал Скипт. — И у меня есть имя.       — Зато нет лица, — отрезал Верн. — Или их так много, что сам ситх не разберет. И вообще, ты тут на нетопырьих правах.       — Хватит вам, — вмешалась Юне. — Лучше звони этому Дамате, раз собрался.       Верн поглядел на нее с неописуемым выражением, но промолчал, разве что в краешках губ мелькнул намек на улыбку. Юне отвернулась. Она отлично знала, что Верн к ней неравнодушен, но слово свое он держал крепко. Если и позволял себе что, так только невинные подколки-комплименты, как про хаттские шмотки, или такие вот взгляды. «Дура ты, дура», — в очередной раз сказала себе Юне и слегка тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. На смену им пришла другая: «Как же все-таки хорошо, что у нас появился Скипт».       Юне знала, что Верн думает так же насчет лицедела, хотя старательно прячет это за грудой насмешек, порой довольно злобных. Почему среди сотен кораблей, которые стояли тогда в космопорту Комменора, Скипт пробрался именно на «Отщепенец», не смог объяснить даже он сам. Нет, он не обладал чувствительностью к Силе, как Юне, бывший падаван Ордена джедаев, или сам Верн. Видимо, его народ отличался неким особым чутьем.       Пока Верн и Юне покупали запчасти и продукты, а потом отдыхали в кантине — отдых, надо сказать, вышел своеобразным и закончился жаркой дракой в их пользу — ши’идо пробрался на борт «Отщепенца» в виде разумной змеи. Потом, когда они отчалили, он прятался, сколько мог, но продлилось это недолго — Верн по просьбе Юне отправился выяснять, куда пропадают продукты с камбуза. Тогда случилась еще одна драка, по сравнению с которой месилово в той кантине показалось бы невинной детской ссорой, поскольку лицедел превращался то в вуки, то во флога, то в здоровенного забрака. Выручила Юне — впервые в жизни ей удался Силовой захват. Верн, злой после драки, как армия ситхов, едва не выкинул непрошенного пассажира в космос, и Юне вновь спасла положение, предложив просто сесть и поговорить. Покойный учитель гордился бы ею.       Как выяснилось во время разговора, ши’идо по имени Скипт остался без работы — обычная история для всех экзотов в Империи. Несколько лет он благополучно выдавал себя за человека, пока кто-то — он так и не узнал, кто и как, — не разнюхал правду. После этого оставалось только идти в криминал, на что у Скипта не было особых талантов. Зато был иной талант, уникальный в своем роде.       Именно это Юне и попыталась втолковать как Верну, так и самому Скипту. Кореллианец хмурился и качал головой, но в зеленых глазах сверкали хитрые искорки. Ши’идо же смотрел на Юне так, что она слегка смутилась: должно быть, никто в галактике никогда не был добр к этому бедняге, уродившемуся по воле Силы не-человеком. Юне понимала его: она сама была алтунианкой, но ее народ мало чем отличался от людей — не то, что лицеделы-оборотни.       Верн согласился оставить непрошеного гостя, Скипт согласился остаться и принялся постигать летные премудрости. Он неплохо управлялся со штурвалом, но с компьютерами — еще лучше, поскольку успел получить техническое образование в последние годы Республики. Сперва и Юне, и Верн слегка опасались его: тем, кто считается по законам преступниками, привычно видеть везде угрозу. Но когда новый напарник не раз и не два выручил их — во многом благодаря своим способностям, — все подозрения рассеялись.       Скипт загрузил полученную частоту в комм. Ответ пришел сразу же: голографический Дамата аж всплеснул ногами, когда увидел, кто звонит. Осунувшаяся морда слегка ожила.       — Верн! — воскликнул он. — Пресвятые звезды, ты согласен мне помочь!       — Здорово, Дамата, — сказал в ответ Верн с небрежным кивком. — Расскажи сперва, что с тобой случилось.       — Имперцы… — Даг всхлипнул. — Это ужасно, это просто немыслимо… Но слушай. Всем известно, что я много лет держал нейтралитет, не вмешивался ни в какие войны и стычки… ну, официально. И теперь эти вояки заявляют, что я должен отдать им мои гипертрассы без всякого вознаграждения, без пошлин и всего, что положено! Разумеется, я отказал им. И что ты думаешь? Они отыскали способ надавить на меня… — Дамата вновь повесил голову. — Покусились на святое… Мой павлисоловей…       — Что? — хором удивились трое слушателей.       Казалось, даг возмутился.       — Вы что, никогда не слыхали о краснопером павлисоловье? Ну и ну! В какой галактике вы живете? — Он вздохнул, потер ноги. — Хорошо, сейчас объясню. На одной далекой планете обитают две такие птицы: павлин и соловей. Павлин сказочно прекрасен, но не умеет петь. Соловей поет, как тилинская артистка, но выглядит невзрачно. А павлисоловей сочетает в себе и то, и другое: он и красив, и чудно поет. Эти птицы — безумная редкость; мало у кого в нашей галактике есть такие. А вот у меня — есть… то есть, была…       — Вашу птицу убили? — ужаснулась Юне.       — Во имя звезд, барышня, что вы несете? — вскинулся Дамата. — Разумеется, нет. Но, — он опять вздохнул, — они грозят убить ее, если я не сделаю того, что требует Империя. Мой давний враг, проклятый Ви’лебара со станции «Звезды Некутты», украл моего любимца, мою радость, мою… — Даг осекся, взял себя в ноги. — В общем, вы поняли. Верните мне павлисоловья — и все сокровища галактики ваши.       — Кто ж такое придумал, — шепнул Скипт Юне, — красть птицу, чтобы заполучить гипертрассы?       — Не знаю, — ответила она, — но умом его Сила явно обидела.       — Постой, — сказал Верн, пока напарники перешептывались, уже явно согласные на это дело. — Ви’лебара — знакомое имя. А «Звезды Некутты» — это где?       — Сектор Халлу, Среднее Кольцо, — встрепенулся Дамата. — Проси что хочешь, Верн, я на все согласен, только давай поскорее!       — Тогда пришли мне все, что у тебя есть на этого Ви’лебару, — он же тви’лек, судя по имени? О его станции, обо всех его делишках — все, что знаешь. А знаешь ты побольше Голосети и имперских сводок «Разыскивается». — Верн помолчал, поглядел на Юне и ши’идо. — И да, конечно, мы согласны. Зарулим только кое-куда — и сразу займемся твоей пташкой. Все будет в порядке, я обещаю.       — Сегодня же все пришлю, — закивал даг. — И для начала… сотни тысяч вам хватит?       — Пока хватит; понадобится еще — позвоним. И вот еще что, Дамата, — прибавил Верн. — У тебя же найдутся умельцы мостырить документы?