ਮа Ⴚиреневое ለуне

❝Кᴀжись цвᴇтком ᅠᅠᅠᅠᅠᅠи будь змᴇёй под ним.❞

Если задать вопрос, каким было это мероприятие, скажу, что было душно. Так много людей, здесь было много интересного : музыка, напитки и встреча — полукольцо, состоящее из моей семьи, что была горой за меня, и это укрепляло мои крылья. Я же в середине кольца наблюдала небольшую прямую линию тех, кто был семьёй моего мужа — его отец и мать, а сам сын отсутствовал. Но после, когда семьи поприветствовали друг друга и его семья восхитилась тем, как хорошо я выгляжу, они сказали, что рады мне. Хотя все мы знали, что было бы лучше, если бы их сын остался вдовцом, чем разведённым неудачником. Мой хищный прищур и колкое замечание "Где же мой ненаглядный?" слегка ввели их в ступор. От моего замечания моя семья нескрываемо посмеялась с острия моей подачи. Семейство Горичи опешило и сконфуженно смотрело на меня во все глаза. О да, я сразу показала, что я не та милая девчушка. Их сын — разочарование этой великой семьи. Отец семейства выдавал историю, что он отлучился на миг, конечно, и сейчас приедет, что всё не так, как я думаю. Я же подытожила, что я ничего и не думаю на этот счёт. Я очень жестоко колола их, отчего они явно чувствовали, что если всё так, как они понимают, то всё идёт к концу их величия, ведь глупая девчушка, которая одевалась нелепо, не умевшая говорить с поднятой головой, вдруг излагала мысли так уверенно и властно. Да, мистеру Ровения предстоит долгий разговор с его горе-сыном. Я лишь решила, что будет лучше ослабить хватку над бедными Горичи. Я решила немного прогуляться, — вдруг, я столкнусь с мужем, а он меня не узнает. Вот это было бы интересно! Его семья едва меня узнала, хоть у меня всё те же волосы и глаза и даже лицо . Но, всё же, как сильно я поменялась! Да, другая душа кардинально меняет. Усмехнувшись своим рассуждениям, я отпиваю из бокала, чувствуя, как чужие глаза пристально смотрят на меня. Лёгкий холодок проходит от затылка по спине. Я игнорирую взгляд, пройдя мимо, не оборачиваясь. Какое странное чувство и внушение такого чувства наблюдения. Может, я всё себе придумываю? Выпила я мало, такого не должно быть, но вот, я возвращаюсь к семье и вижу, как обстановка уже другая. Семейство Горичи взбодрилось и повеселело от того, что их сын присоединился к ним. Они обменивались любезностями, пока мой так называемый муж не сказал: — Ну и где же моя жена? Где моя милая Мерия? Ах, вы только послушайте этого засранца! Как он говорит! Его напускное волнение и радость так бесили! Да, мордашка у него красивая, но больше ничего. Как жаль, прямо не терпится выпотрошить его суть. Хоть я и так знаю, что он глупец и место в Министерстве магии ему купил отец. Коррупция всюду, даже в магических кругах. Я тяжело, но тихо вздохнула. Пора надеть маску милашки, хоть его родителям я показала свои зубы. — Фименус, мы так давно не виделись, муж мой! Все обратили взор на меня. Мой муж смотрел на меня с негодованием. В глазах читалось неузнавание. Да, его можно понять: этот наряд — она никогда не умела одеваться, а тут я во всей красе лучезарно улыбаюсь. Он теряется, меняясь в лице, смотрит то на отца, задавая вопрос "кто это?", то на мою семью. Минута комедии, не иначе. А после задаёт самый глупый и смешной вопрос: — Ох, моя магия, это ты, Мерия, жена, ты... тебя не узнать, ДОРОГАЯ ЖЕНА МОЯ. Восклицая, он изображает радость, восторг, оглядывая во все глаза, бросаясь ко мне, хватая меня за руки и целуя каждую. — Милая, я так рад, что ты выздоровела! Прости меня, что не был рядом всё то время, пока ты болела. Ах, я плохой муж! Но я исправлюсь, вот увидишь. Ты же знаешь, работа сейчас сложна, и я был необходим. Отец ведь говорил, да? Он так эмоционально расхлёстывал, попутно продолжая целовать мои руки. Мне стало противно. Он обнял меня. Конечно, он думал поцеловать меня в губы, но я тактично отклонилась от его налёта. А он тараторил, а после продолжал вести диалог ни о чём и обо всём сразу. У меня даже началась мигрень. Итог был таков: убедившись, что его жена жива-здорова, он был счастливее всех мужей. Мне захотелось выпить, и как можно больше. А он пока обсуждал планы забрать меня сразу домой. То есть, после мероприятия я вернусь в наше с ним поместье. Мой отец был терпелив с этим глупцом, хотя явно читалось там, в глубине глаз моего горячо любимого папеньки, что он не прочь сейчас достать палочку и швырнуть его о стену. Про маму я вообще молчу. Она у меня невероятная женщина. Как же мне повезло получить такую семью, о великие предки! Пока они болтали, мой муж продолжал прожигать меня взглядом, попутно беседуя с семьями, а после уже перешёл к беседе с другими. Он, конечно, хотел, чтобы я стояла рядом. Но в дальнейшем он уже с меньшим энтузиазмом держал меня подле себя. Какие он отпускал комплименты! Подчёркивая мою красоту и умение обращаться с деталями, осыпал меня золотом. Я же сказала, что мне нужен отдых. Он лукаво и маслянисто прошёлся по мне взглядом перед тем, как отпустить мою руку. Я сказала то, что меня заставило вздрогнуть, но лишь про себя, посеяв отвращения к нему. — Конечно, милая, отдохни сейчас, ведь когда мы вернёмся домой, тебе понадобятся силы на эту ночь. Какой он мерзкий! Зачем говорить такое? Он совершено не знает такта и, кажется, не имеет стыда. Хотя чему я возмущаюсь? Как вообще она, то есть я, могла влюбиться в него? Кроме лица ему нечем очаровывать. Ах, да, и денег. Но таких, как я, такого же достатка, этим не купишь. Я хотела скрыться с его поля зрения, поскольку он не оставлял меня в покое, то и дело кидая взгляд на меня. Особенно ему нравилась моя спина, и он даже шепнул мне, что не прочь увидеть меня без одежды, оголяя мою грудь. Уходя, я знала, что он за мной придёт. И чтобы вынести его присутствие, нужно было напиться, осушив бокалов так четыре. Я почувствовала себя лучше. Мои сёстры подошли ко мне, обнимая меня, прощаясь. Так же и братья — им было пора. Скоро и мать с отцом тоже уедут. Я тоже захотела с ними, но нужно было сорвать этот пластырь резко и сразу. Я уже подумала найти мужа и сказать, что хочу домой, как вдруг он сам появился, и не один. Он хотел меня познакомить со своим другом и помощником. — Милая, ох, вот ты где. Я тебя потерял. Я хочу тебя представить своему другу и коллеге, он невероятный. Я взглянула на этого мужчину, и этот взгляд... кажется, это ему он принадлежал. Он, улыбаясь, подал руку. — Том Марволо Реддл, очень рад познакомиться с вами. Он поцеловал мою руку. От его лёгкого, невесомого прикосновения я почувствовала что-то очень странное. Не могу точно сказать, что это было, но эти глаза я запомню надолго. Я легко улыбнулась. — Вы очень галантны. Ответ на его учтивость. На мне не было перчаток, а это значило, что невежливо было бы прикоснуться губами, но наши руки соприкоснулись. После я отвела взгляд, отпивая из бокала, чувствуя всё тот же пронизывающий взгляд. — Моя жена такая невероятная, правда, Реддл? Она так похорошела за последнее время, я так счастлив. Он опять нёс глупости. Его бестактность поражала. Как только его терпят в высшем обществе?! Казалось, он мог и дальше нести чушь, но, видимо, Том привык к такому общению с ним, или просто терпит его, ведь он его босс. Он не затыкался ни на минуту. Наверное, чувствовал себя душой компании. Глупец и болтун, что хвастался всем, чем только мог, и ждал, что другие будут превозносить его. Чем больше я слушала, тем больше убеждалась, что трезвой я не смогу вообще находиться с ним. Казалось, мой муж не торопится домой, хотя было пора. Понятно, что те, кто останется до глубокой ночи — неприличный человек, поэтому я решила действовать сама и собиралась уйти. Я знала куда, и меня сопроводят. Мой муж увлёкся болтовней уже с другими своими друзьями, и тут явился он — мистер Реддл, который хотел со мной поболтать. Я же сказала, что очень устала от разговоров, и неужели и он не устал от болтовни моего мужа. Он улыбался через силу, но ему было бы не в тягость, если бы его собеседником была я. Эта улыбка и взгляд, которым он одаривал меня, казались мне не такими простыми. Можно было бы решить, что это его поведение — лишь воспитанность и вежливость, но что-то было не так. Я чувствовала это, но я не хотела сейчас думать об этом. Мне предстояло жить под одной крышей с невежей, пьяницей и бабником, и казалось, мистер Реддл это понимал, и даже сочувствовал. Это явная истина.

^^^^^^^^^^^^

Это поместье казалось ещё больше нашего, но это, отнюдь, не плюс этого поместья. Оно было огромным, но плохо отапливаемым. Было ясно, что хозяин редко бывает дома. Хотелось бы сказать, что он не был расточителен, если бы я не забыла о его любви к трате средств на игры, увеселяющие вещества и женщин. Он экономил на прислуге в доме, по этому чисто было только там, где часто бывал владелец дома, а теперь и я. Чем больше я изучала этот дом, тем больше понимала, что у него нет владельца. Он мрачный и холодный, стены пропитаны одиночеством и душевной смутой. Жизнь в руках тех, кто, казалось бы, должен жить счастливо. Я была одна в этом холодном объятии дома. Всё, что хотелось снять с себя — усталость и нервозность сегодняшнего вечера. Появился слуга, который пришёл со мной, быстро создал уют в моей комнате, наполнил мне ванну. Горячий пар окутал всю ванную комнату. Я пыталась не думать ни о чём лишнем. Лишь только глаза не могли покинуть меня. Этот взгляд, который имел такую власть, захватывая моё тело в тиски объятий. Том Реддл... этот мужчина, который был моложе моего мужа. Сон был довольно спокойным, и всё же, меня что-то беспокоило.

""""""""""""""""""""""""""""""""

Я ничего не могу поделать, лишь преследовать её взглядом. Я продолжаю видеть её во снах, желая всё больше и больше. Не было и мысли, что я болен. Мне стоило увидеть её лик в пол оборота, чтобы воспылать в одну мимолётную вечность. Она проникла в мою душу — стоило мне увидеть её, я не мог оторваться, и не хотел. После я узнал, что она чужая жена, и ни кого-то, а моего босса. Этот факт меня злил больше всего. А вид того, как он прикасается к ней, разжигал во мне ненависть к моему недалёкому боссу, которого я никогда не уважал, как и многие его работники — все знали, каков он неудачник. Не мог забыть её. Глаза и запах, этот тонкий аромат пионов, что исходил от неё... мне хотелось вновь ощутить её кожу, соприкасающуюся с моей. Одна мысль, что она останется наедине с мужем, сокрушала меня. Мне хотелось поднять палочку и произнести непозволительное заклинание. Я думал об убийстве, но ещё больше я думал о желании, о любви. Никогда ещё за всю мою жизнь ни одна женщина не имела столько власти надо мной. Я не верил в такое чувство, что можно влюбиться с первого взгляда. Но теперь я верю, поскольку стал жертвой этой сказки. Проходили дни, а за ними недели. Я не мог просто пустить всё на самотёк. Мне необходимо было увидеть её ещё раз. Я думал, что когда я увижу её, то это странное чувство развеется, как недопонимание, но оно укрепилось, и я бы не смог игнорировать это чувство. Одна встреча переростала в последующие, и я уже не мог отвлечь себя от частых визитов, разговоров ни о чём. Мне было хорошо, когда я был с ней. А большего, как я думал, мне не нужно. Но это был обман. Я обманывал самого себя, ведь отчётливо всё понял в тот момент, когда держал её руку в своей и не отпускал. Я становился жадным необратимо. И я знал, что она не любила своего мужа. Я хотел быть её опорой и другом, чтобы она мне доверяла. Я правда был на её стороне, но, скорее, из-за эгоистичных побуждений. Ведь так она была в моей власти. Я был таким мерзким и ужасным человеком, это убивало меня. Я заглушал это крепким напитком, засыпая, мечтая, как обнимаю её и покрываю поцелуями. Моя страсть превращалась в чудовищный ураган, но я держал это в глубине себя, не позволяя этому взять верх. О, как я старался, моя Мерия, знала бы ты, чего мне стоило всё время находиться с тобой рядом и непозволительно ощущать близость, от которой весь мир для меня не важен, лишь ты одна. Я хочу идти туда, куда и ты, и спать лишь там, где спала ты.

^^^^^^Освободите место в аду^^^^^^

Первый вечер моего проживания в этом холодном и безжизненном особняке, в котором до безобразия много дверей, и, конечно, без ключей. Я могу назвать его неуютным. Скорей, он напоминает сброшенную кожу. Всего лишь оболочка, не более. Возможно, раньше кожа была наполненной жаром жизни, но сейчас это всего лишь пустота. Мрамор, древесина, серебро, платина, картины, статуи, замысловатые узоры и конечно, лепнина на высоких потолках, колонны, что держали высокий потолок, на котором была картина из живых, казалось бы, слепленных скульптур, не менее прекрасна, сколько и ужасающе прекрасное искусство. Если взглянуть один раз, ты восхитишься этой необычайностью, но если ты вглядишься в буйство искусства на этом потолке, тебя пробирает дрожь, поскольку ты увидишь лицо, что бездушно смотрит в ответ. История этого поместья была гораздо длиннее. Оно повидало не один род и первый, кто владел и создал для себя все это, давно мёртв. Можно сказать, остатки праха покоятся здесь. Это личный склеп, а никак не дом, в котором можно быть счастливым. Тадж-Махал, не больше. Первый вечер прошёл мирно. Мой муж не пришёл домой. Он появился лишь утром. Можно сказать, что он выглядел так, словно сбегал из постели любовницы, к которой вернулся её муж. Я или проницательна, или фантазирую, но этот так. И он не скрывал этого, все знали об этом. У моего мужа любовница, которая красива ровно настолько, сколь наивна. А она до безобразия наивна. Она вообразила себе любовь, придумала и полюбила его таким, не зная правды. С этой недалёкой особой я встретилась на одном из мероприятий, на которые нас приглашали как супружескую пару. Мне не было скучно. Было много вещей, которыми я занималась: читала, рисовала, но из меня художник не очень. Всё, что я могла — черный квадрат, зелёный, и всё остальное по цветовой гамме. Верховая езда мне нравилась больше. Свежий воздух и скорость — что может быть лучше? С мужем мы не сильно много болтали, хоть казалось, мне предстояло общение более близкое. Но он как ребёнок: покажи ему что-то новое, интересное, и он уже переключится. Думаю, это мне на руку. От его намёков о спальне меня начинало тошнить. Прошла неделя моего спокойствия, но мой муж решил устроить мне загруженные дни, и всё сводилось к мероприятиям. Из-за моего отсутствия, теперь мне предстояло побывать с ним во многих местах, чтобы всем показать, что у нас всё хорошо. И тем самым реабилитировать его как самого достойного мужа. Но всё равно все знали, каков он, и что всё это одно притворство. Один из многих вечеров, на котором было чуть веселее, была молоденькая юная волшебница, что на вид была красива, но в глазах читалось, что кроме двух заклинаний она ничего не знает. Но чего уж, я ведь всего лишь сквиб. И эта девушка закатывает мне выступление: — Разведитесь, мы любим друг друга! — говорит эта особа и жмётся к моему мужу. Моей мыслью в этот момент было: "Кто я? Где я? Кто они? Что они здесь делают? Что за цирк они здесь устроили? Почему они так плохо играют? Ну, хотя бы бесплатно". Эта девушка продолжает этот цирк: — Вы так сильно хотите нас разлучить? Мне хотелось закатить глаза, но я этого не сделала. Просто пристально смотрела на эту особу, не выражая ничего. Моих эмоций не достойна эта глупая барышня, которая к тому же ещё была младше меня. Я просто отпила из бокала, слегка улыбнулась мужу, который растерянно смотрел на пассию, и в моём взгляде было осуждение его достоинства. Он настолько жалок, что водится с такими глупыми юными особами. Это многое говорит о нём, как о мужчине. Скорее, недомужчине. Меня утомил этот всплеск девицы, я лишь сказала вслух. — Ах, как шумно! Том, который возник словно из ниоткуда, подал мне руку, уводя меня прочь от этого спектакля, а юная девушка продолжала что-то щебетать и обнимать моего мужа. А мой ли он муж? Думаю что нет. Мне было лучше, оставаясь одной, смотря в пространство, думать о разном, быть невесёлой, в своих мыслях. Но Том Реддл не оставлял меня ни на минуту, при том зная, что я замужем. Он был на каждом мероприятии, где были мы. Он казался хищником, что ждёт, когда сможет забрать добычу. Я бы могла сказать, что было множество шансов забрать меня, но он хотел куда больше, чем просто быть моим тайным любовником.

░۝ ░۝ ░ ۝ ░

ҕыть 𝓞дной

Так ли легко можно остаться позади всего, при этом не обратив взор на одного, что сам по себе в толпе, но при этом одинок. В том, что меня ждал развод, никто не сомневался, все эти мероприятия... Все прекрасно всё видели. Общаясь со мной, всегда говорили, как я изменилась, а я лишь шутливо отвечала: "Время меняет всех и вся". Когда я сказала своему недомужу о том, что хочу развестись, он не понял меня. Но потом, когда я повторила, он засмеялся. Каков самодур. Как бы то ни было, он позже, через неделю, завопил на повышенных тонах, что за глупости я выдумала, что у нас всё хорошо, не случилось ничего такого, из-за чего я бы хотела с ним развестись. Ох. Я слушала его остервенелый диалог, громкие и брызжущие слюной слова. Сидела за столом и пила спокойно чай, иногда смотря на него. Он был в бешенстве, кричал, а после, когда уже сбилась его спесь, он сел напротив и вдруг выдал: — МОЖЕТ ТЕБЕ НЕ ХВАТАЕТ ЛАСКИ? Я подавилась чаем, упаси меня Моргана. — Поверь, Фименус, ты — это последнее, чего я хочу. Когда он это услышал, никак не отреагировал, потом опять засмеялся. Какого высокого мнения он о себе, удивительно. — То есть, ты хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь? Я лишь качнула головой. Он вдруг подорвался с места и стал раздеваться, я не понимала, что он делает и зачем. — Как ты можешь меня не хотеть? Я же красив, смотри! Он обнажил свой торс, я кинула взгляд на его обнажённую часть тела и скучающе перевела взгляд выше: — И что, по-твоему, я должна сделать? Кинуться на тебя? Он был обескуражен, я видела только растерянное личико с надутыми губами. Ну надо же, обижается, как ребёнок.

░۝ ░۝ ░ ۝ ░

Что касаемо моего либидо после этой сцены... Он прислал ко мне врача с жалобой на то, что я фригидна. Мы посмотрели друг на друга — врач на меня, я на него; он лишь неловко почесал свою бороду. Мы поняли друг друга без слов. После, он рассказал мне всё, что наговорил обиженный муженёк. — Если бы все мужчины были как мой муж, то думаю, да, я была бы фригидна. Желания к плотским утехам у меня не появлялось, просто никого не хотелось, я даже не задумывалась об этом. Остро напоминали лишь взгляды Тома, когда мы оставались наедине; его глаза, которые жаждали всего моего внимания и не только. Он хотел ответных взглядов, хотел всю меня. Это было понятно и без слов, чем дольше мы общались, тем больше это ощущалось. Хоть вначале он и предложил мне дружбу, но она таяла от каждого слова, которое вылетало из его уст. Не могу сказать, что он один виноват, я сама поддалась, его дружелюбие располагало. Думаю, для плотских утех мне нужно что-то большее, чем красивая внешность. Чувства... хоть что-то чувствовать, я даже не зарекаюсь о любви. Видимо, я романтичная натура, раз мне нужно что-то испытывать к избраннику. На следующий день я хотела побыть одна, но пришел он и уходить не желал. Протянутая рука тянулась, словно тоненькая нить. Он возникал следом за мной. Не могу сказать, когда наши отношения с Томом переросли в нечто большее, что могло обрушиться на меня, будто тонкая стена. Мне очень хотелось от всего этого убежать — от брака, что был мне в тягость. Жаль, что я ощутила это только после некоторого времени. Когда было объявлено, что мы разводимся, я собрала все бумаги и осталась лишь его подпись. Он не собирался этого делать.

░۝ ░۝ ░ ۝ ░

"Я влюбился в одно мгновение и это чувство не удержать" Нет стен, что способны меня удержать или силы, что способна унять моё желание всегда быть рядом с ней. Её муж — лишь надоедливое насекомое, которое не стоит моего внимания. Он жалок. Когда я узнал, что они разводятся, я был счастлив, но гнев наполнил мою душу, когда понял, что он не собирается подписать документ. Все мои мысли лишь об убийстве этого червяка. Ревность омрачает любовь. Я это понимал, но стоило лишь увидеть её глаза, забывал обо всем, стремясь быть рядом во сне, быть её тенью, следовать за ней, обнимать и не выпускать из своих рук. Я страстно желал её все сильней, но держался, чтоб не испугать. Смотря в зеркало я понимаю, что одержимым стал моей Мерией. Я убъю любого, кто осмелится подойти к ней. Я хочу её так сильно, что у меня сводит пальцы от порыва схватить и не отпускать, касаться её кончиками пальцев, ладонями ощутить её кожу, прижаться губами к её. Мне кажется, я схожу с ума. Я хочу убить её мужа и впиться поцелуем в её губы рядом с мертвецом.