Гейство или коллективный психоз?

Свадьба… Пожалуй, это самый грандиозный праздник в жизни каждого человека, мечтающего заключить союз. С кем — пожалуй, его выбор. И насколько она будет богатой — тоже. Свадьба в Бельгии проходила на свежем воздухе. Брюссель замерла, ожидание чуда и предвкушение счастья давили на сердца присутствующих людей. На праздник, помимо коллег и по совместительству друзей Майского и Тихонова, подтянулась ещё целая улица, по которой шла толпа. Вместо тамады у них был Игорёк. — А шампанское-то — горькое! Целуйтесь, горько! Горько! — крикнул Шустов, стоило толпе выйти с шумных улиц на тихую набережную. Неподалёку расположился шведский стол, навес, украшенный шариками-цифрами: годом торжества; с передвижной кухни тянуло пряными ароматами. Все в один голос закричали «горько», а Брюссельцы — их замену этому слову. Майский посмотрел Ване в глаза. Там читалась бездна и влюблённость. Наклонившись, Сергей жадно поцеловал своего почти-мужа, отлип и провозгласил: — Спасибо всем, кто поддерживал меня на протяжении всей моей работы в ФЭС, во время неудач и вот сейчас, когда моё мнение относительно отношений поменялось. И отдельное спасибо двум людям на этом празднике: Ване, который подарил мне счастье и… Жене. Женя, ты открыл мне глаза! Встреча с тобой подарила мне много всего. Спасибо вам всем! Круглов одобрительно засвистел в четыре пальца, Рогозина, приобняв его, широко заулыбалась. Скривился в улыбке поломанный Женя, но тут же осел, почувствовав боль в области ранения. Отец хотел подкатить коляску к Сергею, но тот подошёл к ней сам, и, что-то шепнув подстреленному, отвёз его к Тихонову. — Врачи сказали, тебе уже можно ходить. Давай, сделаем ещё одно чудо, — тихо-тихо сказал Ваня и взял Чуркина за руку. Аккуратно приподняв её, он потянул опера за собой, и… О, чудо, он встал! Почти женской походкой пройдя до другого конца каменной набережной с поддержкой Тихонова, он поблагодарил программиста и обратно пошёл уже сам. Все засияли, увидев второе чудо на своих глазах. Данилов обнял Амелину в вызывающе-красном платье, и, хитро улыбнувшись, поднял в воздух. Все окружающие загоготали, а Степан, получивший смачный удар по лицу, ничуть не расстроился. Собравшись в кучки, все поспешили к шведскому столу. Молодожёны распивали шампанское буквально бутылками, били бокалы и не замечали ругани персонала — это же к счастью! Гомон, шёпот и смех медленно пополз по толпе… Гул прорвал выстрел. Юля упала замертво. — Блять! — крикнул Майский, не сдержавшись, и побежал к трупу. Вся спина девушки была в крови, длинное бело-сиреневое платье замаралось, волосы растрепались. — Юля! — Шустов судорожно приложил пальцы к её пульсу и чуть менее тревожно произнёс: — Живая… Серёг, скорую вызови! — Не надо скорую! — закричал Костя, выбежав откуда-то, стоило Серёже набрать номер. Лисицын медленно подошёл к трупу, взял за руку и помог Юльке подняться. — Что?.. — Розыгрыш это называется, — виновато произнёс майор, отряхивая Юлькино платье. — Я стрельнул в воздух холостым, в Соколову — резинкой, чтобы капсулы с «кровью» разбить. Ну, и наблюдал за вашей реакцией. — Ты вообще нормальный? — Сергей схватил его за ворот и потянул на себя. — Ты сейчас реальным трупом у меня станешь… — Успокойся, Серёж, всё же обошлось, — Ваня обнял его сзади, и майор успокоился, отпустив коллегу. — Кстати да, Кость, не делай так больше. — Юля, ну я понимаю, эти придурошные, но ты-то куда за ними? — отчитывала Рогозина женщину, стоящую перед ней с очень уж виноватым и печальным видом. — Ну… Зато весело, — она немного натянуто улыбнулась и поспешила к Костику. Свадьба прошла просто прекрасно, к вечеру брюссельские тучи разразились грозой. Отель наполнился людьми, многие из которых, однако, не глядя на раннее время, ушли по номерам спать, а ФЭС весёлым коллективом остались сидеть в холле. Ребята играли в настольные игры, ещё пара-трое отошли попить из мини-бара… — Серёж, ну пожалуйста, — просил Тихонов только вышедшего из душа Сергея, — я не смогу ждать дольше. Или я пойду дрочить в туалет. — Вот хитрец, а. Ну уж нет, я тебя не пущу, солнце… Просто я боюсь, что нас станут искать, и не найдут… Ммм, как думаешь? — Мы повесим на дверь табличку «Не беспокоить», — шепнул Тихонов, обтягивая грудь Сергея кольцом рук. — Прошу. — Хорошо, хитрое солнце, — ответил ему Майский и потянулся в задний карман за маркером. Написав на половинке листа «Не беспокоить ни при каких обстоятельствах!», он приклеил его снаружи к дверям и запер номер на ключ. Теперь всё было готово. Лениво растянув мужа, майор раздел его, целуя в грудину. Тихонову всё безумно нравилось. …Ваня подался бёдрами назад. Сергей, пыхтя от резких толчков, прижался к заднице мужа и попытался отдышаться, но Тихонов начал качаться на его члене взад-вперёд, то выпуская его до головки, то вжимаясь ягодицами в твёрдый живот Серёжи. Тот, улыбнувшись, вцепился в бёдра Вани и стал так резко вдалбливаться в него, что тот едва ли не кричал. — Да… да… ещё… больше… быстрее… — Вань, я почти, — пообещал Майский, и, три раза вдолбившись в его мальчишескую задницу, залил его изнутри. Молодожёны вышли из комнаты счастливыми. Времени, когда ещё не заподозрят, хватило лишь на то, чтобы закинуть одежду в сперме в стирку, помыться и впрыгнуть в первую попавшуюся чистую одежду. — Я тебя люблю, Серёж, — шепнул Тихонов, хватая за концы пальцев. — Я тебя тоже. Очень-очень. И они друг другу поверили. Врать друг другу они никак не привыкли. А на фоне переживаний последних двух недель всё обострилось, умножилось во много раз. Выйдя в холл, ребята никого, кроме Жени не заметили. Он сидел у выхода на улицу и изредка вздыхал, не замечая никого позади себя. Родители, наверное, ушли, чтобы оставить сына подумать. Майский, тихо подойдя сзади, схватил коляску за ручки. Чуркин, конечно, спокойно ходил, но врачи для безопасности попросили его не передвигаться самостоятельно ещё пару недель. — О, привет, я тебя и не заметил, — Женя тихонько улыбнулся. — Вас. Поможешь дверь открыть? Серёга молча открыл дверь и выкатил коляску на крыльцо, и, усевшись на каменную плитку, усадил мужа на колени. Они молчали в тишине. — Спасибо вам. — За что? — Тихонов удивился. — За то, что вы — это вы. Вы подарили мне веру в любовь, которую я потерял уже очень давно, — Женя слабо улыбнулся и скривился от боли, пронзившей насквозь. Они втроём улыбнулись. И каждый, улыбаясь, рассказал о том, что чувствует — одним только взглядом. Ваня вдохнул запах Серёжи, ткнувшись ему в шею носом и блаженно прикрыл глаза. Многие скажут, что это необдуманное решение. Что они поторопились. Кто-то плюнет под ноги, отвернётся, бросит, не одобрит. Кто-то уже поддержал, помог и похлопал по плечу. Но медлить уже некогда! Ему сорок пять. И бежать от чувств попросту некуда. Поэтому произошло то, что должно было произойти. — Ещё шампанского?