Гейство или коллективный психоз?

— Слушай, передай Захару, что он сволочь, — тихо сказал, буквально пискнул Женя, подумав, что до конца ему осталось недолго. — И Марику… что он — то единственное светлое, что у меня было. Майский сделал вид, будто не расслышал и прошёл до другой стены. За дверью было слишком тихо. — Я боюсь, что Захара твоего мне допрашивать не дадут, — усмехнулся Сергей, и подумал о фильмах-драмах. За дверью послышался бег, топот, пару раз даже шмальнули, но Майский чётко слышал: в воздух. — Наши, — улыбка медленно начала расползаться по лицу майора, когда он услышал снаружи звук лома. — Ну, сам Захару и Марку всё передашь. — Ага, как только Антонова отпустит. Как думаешь, а после больницы водку можно? — хрипло произнёс Женя. Дышать становилось всё сложнее, и в горле он почувствовал едко-солёный привкус железа. — Скажи нашим, что я им благодарен, — он кашлянул и снова отключился. «И правда, драма», — пронеслось у Серёжи в голове. Стоило мужчине вынести очередное тело из домишки на окраине леса, как от ограды клочка земли разнеслись крики, пальба и топот. Захар остановился и обомлел: отряд спецназа повязал его по рукам и потащил за наручники к машине. — Черти поганые! — крикнул преступник, пытаясь вырваться из сильных рук работников спецотделения. — Вы меня как нашли?! Его не слушали. Только пихнули в машину, хлопнули дверью и повезли из дворика. Оставшиеся люди стали включать фонари, вгонять лабораторию в ограду, взламывать дверь в хилое здание, не представляя, что за ней творится. — Серёга! Ты тут? — крикнул до боли в груди знакомый голос, и звуки взлома послышались из-за двери. — Тут мы, тут, Петрович! Быстрее давайте, у меня на руках человек помирает! — крикнул Майский ему в ответ и тряхнул Женю на своих руках. Идти бы он не смог, нести другим — им не до этого. Да и перекладывать его сейчас могло быть опасно. — Что, Валю звать? — спросил Николай Петрович, приложив ухо к двери, которую с другого края вынимали из проёма. — И быстрее, быстрее! — произнёс по ту сторону двери Сергей, уже злясь. — Терпи! Я сказал, терпи! — крикнул он на ухо оперу. — Ты опер или кто, в конце концов?! — Мужик я… — прошептал он, и Серёга заметил, что от корня языка у него стекает кровь. — Мужик, мужик, конечно… молчи! Тебе нельзя… нельзя говорить, а то… — договорить он не успел, потому что снаружи ворвался отряд и Валя с чемоданчиком. — Не клади его! — оборвала Антонова, отодвинув от пола руку Майского. — Держи. Сейчас ему вредно любое передвижение. В машине поедешь — тоже держи, мы вас ремнями пристегнём… Терпи, Жень, терпи. — Валь, я погнал! Сергей аккуратно шёл к машине, пару раз на лестнице едва сдерживался, чтобы не улететь вниз, в итоге, дошёл вполне успешно. — Коль, гони быстрее! Майский перепугался не на шутку. Конечно, он ненавидел его, хотел придушить собственноручно, но осознание, что он может увидеть ещё одного человека, который умирает у него прямо на руках, сводило с ума и заставляло вжаться в плечи парня и держать в этом мире изо всех сил. — Эй, ты чего? — Чуркин ткнул его кулаком в плечо и увидел бледное лицо. На языке чётко чувствовалась кровь, едкий железный привкус надоел. Женя улыбнулся и шепнул: — Не пасуй ты так. Но Серёжа всё крепче сжимал его руку, уже в предплечье. — Ты не поймёшь… Я не перенесу, если у меня на руках умрёт ещё один человек, — едва шевеля губами, шепнул Сергей. — Не отключайся. Пожалуйста. Женя едва дожил до больницы. К тому времени у него по губам ручьём стекала кровь, побелевшее тело лежало мешком костей на руках у майора, рана запеклась толстыми коростами. Майский и сам едва дожил: в больнице он сверкал глазами, руки у него тряслись, а лицо было бледным, и едва он отдал коллегу врачам, как свалился на лавку. Рядом с ним сел Петрович. — Давно он так? — Его подстрелили часа за три до того, как вы поймали этого подонка, — рыкнул Сергей. — И с тех пор он лежал там, на полу. Повезло, крепенький оказался. Воцарилось недолгое молчание. — Да понял уже, — произнёс Круглов тихо и хлопнул друга по плечу, — но ты не переживай так. Врачи сказали, выживет. Правда лечиться долго будет. Около месяца. Майский упёрся лбом в кулак, задумался — это Николай Петрович прочёл на его лице, как в открытой книге — и широко заулыбался. — Что я смешного сказал? — Да так, ничего. Идея одна пришла. Пойдёшь ко мне на свадьбу? — Что?! — удивился старший коллега Сергея. — У вас же с Ваней шуры-муры? — Ну, я и говорю! Допрос шёл медленно, тягуче, Майский дважды сдерживался, чтобы не зайти в комнату из теневой и не надавать хорошенько по морде этой мрази. Его изнутри сжирала мысль, что Захар мог оставить без близких и без того до боли одинокого Ваню. Но не оставил, разве что сотрясение мозга, пару синяков на теле и воспоминания на всю жизнь его возлюбленному оставил, и больше ничего такого. — Галь, можно я его допрошу? — вымаливал у начальницы Сергей после того, как мужчину допросили ещё Субботин и Круглов. Костик наотрез отказался. — Я, не сносить мне майорских погонов, если совру, ему вреда не причиню — Антонова тебе подтвердит. Только психику чуть-чуть поломаю. Преступник был непреклонен. Не выдавал своих подельников, хотя и сказал, что работал не в одиночку — оружие, наркотики и трупы к нему на участок доставляли ещё трое, каждый отвечал за свой товар, а он — за организацию этих ублюдков. Ваня вошёл в теневую совсем незаметно и застал Сергея за вымаливанием допроса у начальства. — Нет, чтобы не допрашивать просят, я понимаю, но такое… — произнёс шутливо он, — Галин Николавна, позвольте, я к нему зайду, желательно, с Серёжей? — Заходите, так и быть, — согласилась Рогозина, и, отмахнувшись от них рукой, отошла к стульям. — Пошли, Серёж, — шепнул он Майскому и взял за кончики пальцев. — Вы что, решили меня всем составом допросить? — развязно спросил Яловой. — Ещё и эту шмакодявку с собой прихватил. Сергей едва сдержался, чтобы не дать ему по роже, но всё-таки сдержался. Нервы были на пределе, и поэтому ещё чего-то он бы не стерпел от этой твари. — Ваши отпечатки и отпечатки уже известных нам трёх мужчин найдены на пакетиках с героином. И вы утверждаете, что сами не употребляли? В вашей крови обнаружены продукты распада наркотиков, в частности, героина. Этого недостаточно? — после каждой фразы Ваня выкладывал на стол перед мужчиной распечатки с результатами экспертиз. — Тогда вот, чёткое доказательство: слюна с вашим ДНК была найдена нашими операми там, куда нельзя пробраться тем, кто не постоянный клиент у курьеров: на базе перехвата. — И что это значит, а? — А то это значит, сынок, — Майский встал, руками упёршись в стол. Тихонов положил ему на спину руку, — что ты и ещё трое парней доставляли к тебе наркотики, там вместе их употребляли, а потом убивали по твоей инициативе ещё совсем мальчишек! И это всё — чтобы просто отомстить одному пареньку за то, что он тебя бросил! — гаркнул Сергей. — А он сейчас лежит в больнице с простреленной грудью, а ты, блять… — он обернулся к «окну» в теневую и не видя начальницы, знал, что она ему доверяет и поддержит его в любой, даже самой отвратительной и безнадёжной ситуации, потому что он держит слово, — …сидишь тут и думаешь, как срок себе сократить и не выдать этих троих… — его телефон зазвонил. — Отличная новость. Ялового Данила Сергеевича — твоего брата, отвечавшего за оружие, Миронова Сергея Петровича и Прохорова Олега Владиславовича, — глаза парня мигом округлились, — задержали на складе наркотиков! И тюрьмы вам не избежать, — Майский победно улыбнулся и встал. — Можешь молчать, всё равно твои подельники тебя сдали с потрохами. И да. Женя, — на этом слове он ухмыльнулся, — просил передать тебе привет и то, что ты омерзительная сволочь. Майский уже смело схватил Ваню за руку и попросил оставить преступника в допросной, пока не привезут тех троих. — Не злись, Серж, — шепнул ему Ваня. Показания подшиты к делу, Ванька скачет по столу в лаборатории в одних носках, запрыгивает на плечи к Майскому и они носятся по конторе как два придурка. Самое запутанное дело за последние полгода раскрыто, в фужеры льётся и пузырится в них шампанское, которое по такому поводу купила мужская половина ФЭС. — Пользуясь моментом, я хочу спросить важную вещь у важного человека… — начал Майский, как только прошёл радостный гомон. Сердце бешено забилось, Сергей поправил пиджак, который надел по важной причине, глубоко вдохнул и встал на одно колено. Все люди вокруг зашептали, округлили глаза и захихикали, — Ваня, ты будешь моим мужем? — он почти выкрикнул это. — Да, Серёжа, да, я буду! — Тихонов прыгнул от радости и подбежал к майору. — Что?.. — послышалось со всех сторон, гомон не прекращался и Рогозина вслед за Кругловым отвернулась. — И по этому поводу приглашаю всех желающих с собой в Бельгию! — воскликнул майор, приобняв за талию Ваню. — Кто поедет, билеты и шведский стол за мой счёт! Субботин широко улыбнулся, упёршись спиной в стену. Костя Лисицын обнял Юлю, прижал к себе и тоже заулыбался. Воцарилась праздничная атмосфера, и даже Белая, по каким-то фигам затеявшая слежку за ними, не обратила внимания на то, что эти двое — парни, и захлопала в ладошки. К однополым парам им в ФЭС не привыкать… — Товарищ полковник, разрешите доложить. — Докладывай, лейтенант, — удивилась Рогозина. — Там мужчина… на инвалидной коляске, просится сюда. Рогозина вышла посмотреть, что это за мужчина, и увидела… Женю Чуркина в окружении счастливых родителей и младших братиков-близнецов. Его грудь была перевязана бинтами, под глазом был синяк, а повреждённая при падении рука была притянута к телу повязкой и загипсована. Отец вёз коляску, улыбаясь, мать щебетала с сестрой о чём-то. Влетел Сергей с Ваней на спине, как обычно, и едва не упал, увидев коллегу. Его потрёпанные нервы совсем сдали, и он, не удержавшись, расплылся в широкой улыбке. — Женя! — крикнули все в один голос. — Летишь с нами на свадьбу? — А ты приглашаешь? — прохрипел Женька. Все засмеялись, Валечка отвесила Чуркину смачный такой поцелуй в щёку, Майский поволок родителей друга-врага знакомиться с составом… «А дальше?», — подумала Рогозина: «Что дальше?» — А дальше всё будет хорошо, — шепнула она себе под нос и пошла вслед за всей радостной толпой, распивающей на ходу шампанское. «А дальше всё будет хорошо», — повторил за ней голос в мозгу.