Одиссея

Безумец правил балом. Безумец ли? Видения теперь не обрушивались на сознание, не поглощали реальность, но и не отпускали. Они не кружили его в безумном танце, а словно вели по анфиладе комнат-событий. И его действия теперь были не импульсивными. Он чётко понимал что должен делать и для чего. Впрочем, это не делало его в глазах других более понятным. Он плёл нить событий, вплетая в нее всех, кого считал нужным. Но не утруждал себя объяснениями. Если он решил, что боцман должен обращаться на восходе солнца, значит боцман будет обращаться. Мало свидетелей было у этого таинства. И только Оракул видел, что каждый оборот прибавляет дракону размер. Если в первый оборот, его масса была примерно равной человеческой, то сейчас он был уже вдвое больше. И оставалось вырастить дракона ещё совсем немного, чтобы тот смог взять на крыло и человека. Да и сгустки пламени у большого дракона были значительно больше. Дракон это сила, это стихия, это ярость. Но ему нужен тот, кто укажет правильный путь. И Джи приручал его к себе. Он растил силу и мощь до той, которая ему нужна. Он хотел выполнить свою миссию. До конца. Он должен сделать всё, ради тех, кого в своём безумии он обрёк на смерть. Теперь он понимает свой путь. Не смотря на годы безумства, он остался всё тем же мечтателем, и верил, что будущее ему улыбнётся. Оно ДОЛЖНО ему. Джи знал, что их ждёт. Но так же знал, что они должны сделать в определённых ключевых моментах. И знал, что если он расскажет об этом, то всё может рухнуть и измениться. Когда человек знает своё будущее, он либо расслабляется и плывёт по течению, не делая вещей, что определяют его путь, либо начинает пытаться изменить своё будущее. И оно меняется, но не так как надо, а так, как никто бы не хотел чтобы было. Чем ближе материк, тем яснее путь. Команда планирует высадку на Кансэй. - Нет, - вмешивается Оракул. - Сначала, корабли Уёна, Йеджи и Джейби заходят в соседнюю гавань. Прибытие Охт-ир-Рих, не должно вызвать шум. Точнее он должен войти в порт во всей красе и не встретить сопротивления. - Нам надо занять порт к его прибытию? - ухмыльнулся Уён. - Да. Только порт и тихо. - У тебя всё всегда должно быть тихо? - Нет. Во дворце, возможно, будет шумно. - Пробормотал Джи, и пошел дальше. Всё идёт своим чередом. И вот, уже виднеется на горизонте берег. Принцы расправляют свои плечи, им будто бы становится легче дышать. Так действует кровная связь. Они чувствуют отца и Древо. Хань и Ёсан с любопытством крутят головами, новые ощущения вызывают интерес. Древо их не зовёт, нет. Их семьи давно оторваны от него, но они все равно ощущают что-то сравнимое с лёгкими касаниями при знакомстве. И только Лино мрачно перетирает свои ножи на камбузе. Он не чувствует зов. Древо не видит его. Семья не знает, что он жив. Оракул сидит и пристально наблюдает. - Так лучше, поверь. Не пытайся найти связь. Рано. Лино лишь фыркает и с тоской бросает взгляд в маленькое окошко на палубу. Оттуда доносится смех Хань, Ёсана и младшего принца. Они молодые и им нравится проводить время вместе, у каждого ворох историй, которыми можно поделиться, показать свой взгляд на жизнь. Принц рассказывает о дворце, Ёсан о пиратской жизни, Хань тоже находит что-то смешное в своих воспоминаниях. Кок подолгу смотрит на Белочку, пытается понять её или себя. Кому из двух парней она улыбается шире? На кого она смотрит чаще? А вечерами она пробирается на камбуз. Да она всё еще та самая Белочка, что делает это бесшумно. И сидит по другую сторону стола рассматривая спокойное лицо спящего кока. Они не разговаривают. Совсем. Он будто прячется. И возможно, так даже лучше. Хута на правах старого друга пристает с вопросами, но Кошак переводит тему. Чувство одиночества и тоски разъедает его. Родной берег всё ближе и беспокойство терзало все сильнее. Успеет ли он встретиться с дедом. Как тот его примет. Они бросили якорь за мысом. Команды Джейби, Йеджи и Уёна на лодках высадились на берег. Джейби вёл отряд как знающий дорогу. Утром порт должен быть готов к приему Охт-ир-Рих. Хенджин с Бином также высадились на берег, но двинулись в другую сторону. Они нашли поляну недалеко от берега и там Бин перевоплотился. Оракул собрал его вещи, сложил в заплечный мешок и закинул на спину к уже висевшему там своему. Обхватил шею дракона и запрыгнул, обхватив ногами переливающееся чешуёй тело. Бин фырчал приноравливаясь к ноше. На корабле они не пробовали летать вдвоём. Джинни только пару раз вот так седлал его, выбирая как дракону будет удобнее. -Ну, что, Бин, чуешь где вся гниль собралась? - спросил Оракул Дракон зло рыкнул водя мордой. Бина бесило отсутствие возможности разговаривать. Он взмыл ввысь и сделав небольшой круг направился туда, откуда ветер нёс гнилостный запах. Большой деревянный дом в два этажа и хозяйственные постройки были огорожены высоким забором из бревен. Хенджин усмехнулся соблазну просто сжечь эту махину, но он знал, что такой пожар может выжечь все в округе. Поэтому он и летел на драконе, способном своим огнём выжечь только гниль и не тронуть остальное. -Давай на крышу, сделаем им обратную тягу! - указал он дракону на торчащие трубы дымоходов. Бин как пчелка облетел все трубы выпуская струю огня в каждую. Огонь вырывался из каминов в комнаты, раскрывался цветком и поглощал всех, имеющих хоть каплю гнили от поглощенной драконьей крови. Когда выжившие люди в ужасе начали выбегать во двор, Хенджин ловко спустился по углу сруба и сдвинув чехол с алмаза на шее, вскинул свои катаны. Дракон начал облетать окна по кругу. Ему не были страшны стрелы. Он мерцал и переливался от силы, что бурлила в нём от гнева, на посмевших так распоряжаться кровью драконов. Никто не выйдет из этого дома живым.