Так и проходили дни из жизни Алёны. А к тому времени, Павел Петрович приближался к отметке в четыре года. Но это не единственное, что изменилось в жизни Швецовой. Их с Сашей отношения вышли на новый уровень. Теперь девушки тайно встречаются, уже совсем позабыв о том, что в современном обществе люди считают это невозможным, и примут их за сумасшедших или вовсе за ведьм, и сожгут на костре, хотя, мы что, в средневековье?
Праздник в честь дня рождения Павла. Наследнику российского престола исполняется четыре года. Все пришедшие гости собираются во дворце, отпраздновать такое важное событие. Пришло время садиться за праздничный стол. Подходя к месту, где Швецовой было положено сидеть, то есть рядом со своим мужем, она замечает, что там написано не ее имя, а имя той самой легкомысленной девицы — Елизаветы Воронцовой.
— что это ещё за выступление? — в недоумении спрашивает девушка. — Петр Федорович, разве здесь должна сидеть именно эта самая, Елизавета? — ехидно продолжает леди.
— если здесь написано чужое имя, значит это место не ваше. — подойдя к Алёне, произнесла Лиза. — да, Петр Федорович? — улыбаясь, закончила девушка.
— по правилам, жена должна сидеть рядом с мужем, разве вы его жена? — спокойно продолжила голубоглазая, садясь на то самое место.
— Петр Федорович, что она себе позволяет?! — верещала Воронцова.
— действительно, Алена Сергеевна, прошу вас встать с этого места.
— как скажите, Петр Федорович. — кудрявая встаёт из-за стола, а когда Воронцова приготовилась сесть, просто напросто отодвинула стул, благодаря чему Лиза приземлилась прямо на пол. Алена удаляется с ехидной улыбкой на лице.
— красиво ты ее. — поддержала Саша.
— спасибо. — смеялась Швец.
Ночь. После празднования, девушки возвращаются в покои Швецовой, что сыграет в дальнейшем с ними плохую шутку.
Слегка пьяное тело голубоглазой касается постели, а Александра нависает сверху. Их губы соприкасаются в нежном поцелуе. Длинные пальцы светловолосой тянутся к корсету на платье кудрявой, и сняв его, откидывают в дальний угол комнаты. Алена остаётся в нижнем белье и длинных белых чулках. В порыве страсти Швецова срывает с любимой платье и отбрасывает ненужную вещицу куда-то в сторону. Нежный поцелуй переходит в более страстный и требовательный, в ход вступает язык. Девушки образовали некую войну языков, почувствовать которую могли только они. Саша стягивает белые чулки со своей возлюбленной и откидывает к платью.
— тебе когда-нибудь говорили, что ты просто великолепная? — шептала на ухо Александра, чем ещё больше заводила кудрявую.
Пальцы светловолосой скользят по спине Швец, пытаясь нащупать застёжку бюстгальтера. Когда девушка покончила с этой ненужной вещицей, она отбрасывает ее куда-то назад. С губ она переходит на шею, ключицы, грудь, чем доставляет Алёне спектр приятных ощущений, благодаря чему, голубоглазая прогибается в спине с томным стоном.
Указательный палец уже во влагалище девушки. Медленными, аккуратными движениями светловолосая набирает темп. Алена непроизвольно стонет, и чтобы их никто не услышал, Саша затыкает ее поцелуем.
Второй палец уже вместе с первым доставляют удовольствие своей любимой. Девушка набирает темп. Маленькие кулачки сжимают простынь. Изящное тело прогибается в спине уже который раз. Колени сводит судорогой. Замечая это, Саша доводит голубоглазую до пика, добавляя третий палец и ускорив темп настолько, насколько это было возможно. Швецова последний раз прогибается в спине, и сливается в страстном поцелуе. Девушки падают на кровать без сил.
Алена надевает пижамную рубашку. Саша следует ее примеру.
— ты просто восхитительная. — втягивает в поцелуй свою любимую девушку, зарываясь в ее кудри. В комнату заходит Петр Федорович. Это конец.
— Алена Сергеевна, что вы делаете? Александра Олеговна, это вы? — недоумевает Петр.
— Петр Федорович, ей богу, вы как маленький. Разве вы не видите, мы целуемся, вроде как взрослый человек, но не понимаете таких элементарных вещей. — ехидничала Швец.
— это невозможно! я немедленно расскажу все тётушке!
— пусть будет так. — Алена крепко сжала руку своей любимой.
Кабинет Елизаветы. Девушки в пижамных рубахах стоят перед императрицей.
— что же это такое? как жена и мать наследника может целовать девушку? это же невозможно! у тебя есть любимый человек, и это Петр!
— прошу прощения, Елизавета Петровна, но я хоть и числюсь женой Петра, но для него я таковой не являюсь. Он пользовался мной как игрушкой, а когда ему наскучило, то есть когда родился Павел, он перешёл на Елизавету Воронцову. Он меня ненавидит, а я не могу его терпеть за то, что он делал со мной. А с Сашей я чувствую то, чего не чувствовала никогда — любовь. И пусть она не такая, как должно быть по закону божьему, она настоящая. И я готова понести любое наказание, вплоть до расстрела, если это наказание за нашу любовь.
— мы готовы. — сделав акцент на первом слове, сказала Саша и взяла руку Алёны в свою.
— что-ж ты делаешь дочка? ты же понимаешь, что не смогу я тебя убить!
— позвольте это сделать Петру. у него руки так и чешутся.
— да, тетушка, позвольте это сделать мне. — улыбнулся парень.
— только лишь дайте мне с сыном попрощаться. и делайте все, что хотите.
— прости дочка., но так надо. — поцеловала Алёну в макушку императрица. — скажи Павлу, что сильно больна, и тебе надо уехать далеко лечиться.
— хорошо, Елизавета Петровна. — девушки сделали реверанс и покинули кабинет императрицы.
Кудрявая заходит в покои сына, и садится рядом с его постелью.
— сынок, маме надо далеко уехать, слышишь меня?
— да, матушка, слышу. почему уехать?
— мама сильно болеет, и я уезжаю далеко на юг, лечиться.
— навсегда?
— навсегда, сынок, навсегда… — девушка обняла такого родного ей человека. — никогда не будь таким как папа, он ужасный человек. иди сюда. — кудрявая сняла с шеи свой крестик и повесила его на грудь сыну. — пусть он будет с тобой всегда. прощай сынок, и смотри не плачь! — сквозь слезы улыбалась Алена, покидая спальню сына.
Подвал дворца. Палачи заряжают револьверы. Девушки стоят рядом крепко сжав свои руки. Алена дрожит сильней чем осиновый лист в ветреную погоду.
— прошу тебя, не бойся. от пули умирают быстро. — крепко обняла свою любовь Саша. — я тебя люблю…
— я тебя тоже очень люблю…
Пули пронзили сердце каждой из девушек.
Их руки так и остались держаться вместе.
Бездыханные тела коснулись ледяного кафеля.
