Сентябрь. Ночь. Лишь ужасающие крики эхом пробегают по стенам дворца. Крики Алёны Сергеевны. Спустя несколько часов мучений, теперь уже слышны крики младенца.
— кто? — тяжело дыша, спросила девушка.
— мальчик.
— мальчик! радость-то какая! моя ж ты девочка! — принялась расцеловывать Алёну Елизавета Петровна. — дайте уже маме ребенка то. забрали и не отдают. — смеётся женщина. Кудрявой девушке кладут младенца на грудь.
— ну здравствуй, Павел Петрович. — поглаживая по головке ребенка, прошептала Алёна. — у меня же его не заберут? — обеспокоенно спросила Швец.
— куда мы его у тебя заберём. я конечно сначала хотела, а потом передумала. ты мне уже как дочка, не хочу тебе больно делать.
— спасибо. — голубоглазая все же отдает младенца няням, чтобы те уложили его в кроватку, а сама провалилась в сон. Эта ночь была очень тяжёлой.
Утро. Слышен тихий скрип половиц. Светловолосая заходит в спальню и видит слегка сонную девушку, на руках с малышом. Алена убаюкивала ребенка, напевая ему какую-то красивую мелодию. Девушка уложила младенца в колыбель, и только тогда повернулась и увидела Сашу.
— солнце! как я рада тебя видеть. — кинулась с объятиями голубоглазая.
— а я-то как. не кричи так, разбудишь своего… кстати, кто это?
— мальчик. Павел Петрович. — отстранилась от подруги Алена. — можешь разговаривать не шепотом, а то потом привыкнет, и ни писка ни визга пока спит. он хоть и наследник, но воспитывать я его буду как обычного ребенка. — плюхнулась на кровать Швецова, потянула на себя Александру.
— а ты строгая мама. — усмехнулась Саша и убрала кучерявую прядь за ухо.
— просто не хочу, чтобы вырос ещё один Петр, а так. — ухмыляясь, Алена меняется с Сашей местами и оказывается сверху. — я могу быть очень строгой. — шепнула на ухо Швецова.
От этих слов кожа Александры покрылась мурашками.
— извини, но не сегодня. — ухмыльнулась девушка, и Алена снова снизу.
Под лучами солнца, которые проникали в комнату, карие глаза отдавали янтарным отблеском, что давало ощущение некой искры и огонька в ее глазах. Тонкие, костлявые пальчики проникают в эти светлые, кудрявые волосы, такие мягкие и приятные. Своими губами Саша накрывает губы младшей и они сливаются в поцелуе. Продолжая оставлять нежные поцелуи, Александра Олеговна спускается ниже, к шее, ключицам. С маленьких и поверхностных, светловолосая переходит на более страстные и глубокие поцелуи. Оставляет багровые пятна на шее любимой. Вдыхает этот нежный аромат духов, напоминавший лавандовые поля во Франции. Казалось бы, ничто не сможет им помешать, но нет. Уж до боли капризный Павел Петрович проснулся. Всё-таки характер ему передался от отца.
— извини, Саш, я сейчас. — голубоглазая сползла с постели и подошла к колыбели. Алена взяла ребенка на руки и нежным, тихим голосом напевала ему мелодию, чтобы тот уснул. После десяти минут стараний, ребенок все же уснул.
— нам никогда не дадут побыть вдвоем. — усмехнулась Саша.
— да уж, то Петр Федорович нам мешает, то его продолжение рода. — также посмеялась девушка и упала на постель. — остаётся только ждать.
— чего?
— пока Павел Петрович вырастет, и мы сможем остаться вдвоём. — Алена нежно поцеловала свою возлюбленную в лоб.
Прошло полгода. Мороки с ребенком только прибавилось. Алена не смыкает свои голубые глаза уже несколько ночей, все возится с малышом, но при этом, она доверяет его только нескольким людям во дворце, как никак это ее ребенок, ее родной человечек.
Очередная бессонная ночь. Алена уже не способна даже встать с постели, поэтому ее сменяют няни, а девушка покидает свои покои и идёт к Саше, чтобы хотя бы немного выспаться. Среди темного и тихого коридора девушка слышит смех и стоны. Интересно, правда? А звуки исходят из покоев Петра Федоровича, ее мужа. Кудрявая открывается двери и входит в спальню, без всякого стука и предупреждения.
— я случайно не помешала? — ехидно спрашивает девушка.
— вообще-то помешали — отвечает ей фрейлина Елизавета Воронцова, одна из самых легкомысленных девушек во дворце.
— что-ж, я старалась. — улыбнулась Алёна.
— что вы здесь делаете, Алена Сергеевна? — спрашивает Петр Федорович.
— давно я от вас не слышала данного вопроса в мою сторону, хотя, неправильно ответила, давно я вообще от вас ничего не слышала. — кудрявая скрестила руки на груди. — но тем не менее, я иду отдыхать, пока няни любезно согласились подменить меня, хотя об этом должны были позаботиться вы, но вам, как я вижу, прислуга дороже сына. приятных сновидений. — эффектно покидая покои, заканчивает Швецова.
Слеза капает на руку. От чего ей грустно? Ведь этот человек причинил ей столько боли. Этот человек предпочел ей и сыну, какую-то легкомысленную девицу, что заставляло Швец обесценивать себя вовсе.
— Алена, не обращай на него внимания, он тебе никто. — успокаивала ее Саша. — иди сюда, все не плачь. — Алена погружается в теплые объятия Александры и засыпает.
