Фурри Ири

      «Брр», — поежилась Гермиона, изрядно продрогшая на холодном весеннем ветру. Неудивительно, ведь ей с Гарри пришлось подниматься по довольно крутой и длинной каменной лестнице, пролегающей между нагромождения камней. Сама совятня Хогвартса располагалась на несколько оплывшем каменном пике и была приземистой круглой башней, сложенной из блоков серого, довольно грубо обработанного камня. Каменные ступени, открытые ветрам и непогоде, как бы опоясывали пик, представляя собой нечто вроде незаконченной, сильно вытянутой спирали и выводили прямо на небольшой балкончик на вершине совятни. Причем, до этого они пару раз оборачивались вокруг башни, и узкие окна бойниц в стене недвусмысленно намекали — если убрать каменный бортик, явный новодел, то рвущегося в башню врага можно будет легко и где-то даже непринужденно сбрасывать простейшим тычком древка копья. Тем не менее, башня все же не выглядела грозной. Не ощущалось в ней соответствующих эманаций, не имелось характерной для военного объекта ауры. Вероятней всего, раньше тут было что-то вроде наблюдательного и сигнального поста, но те времена давно ушли, больше тут не дежурили боевые маги и закованные в латы воины, да и само назначение строения изменилось.       — Уф, — утер выступивший на лбу пот Гарри.       — Угу, — согласилась с ним Гермиона. — Не расстегивай мантию, продует.       — Выпью бодроперцового, — Гарри пожал плечами и поправил очки. — Вот скажи мне, почему бы нам не заниматься с Буклей в каком-нибудь заброшенном классе? — Спросил он, не столько из желания в очередной раз услышать давно известное, сколько… На самом деле он и сам не очень понимал, зачем задает один и тот же вопрос, ставший уже чем-то сродни традиции.       Просто, когда Гермиона начинала отвечать, она становилась такой милой, и еще ему нравилось слушать ее голос, видеть блеск в глазах, да и не походило это на те лекции-нотации, которые она читала ему и Рону. Совсем не походило, вот вроде на первый взгляд все так же и то же, но Гарри просто знал — на самом деле все иначе. Совсем-совсем по-другому.       — Потому что Букле так легче, хотя бы из-за того, что ей не придется возвращаться сюда после занятий. Она ведь устает даже больше тебя, в конце концов, мой Живоглотик наполовину жмыр, а твоя Букля обычная сова, мы же, по сути, не просто развиваем ее разум и работаем с энергетикой, но и пытаемся пробудить в ней источник…       Гермиона говорила, повторяла уже много раз сказанное, но делала она это совершенно автоматически, да еще и невероятно многословно. Она прекрасно понимала, почему так поступает, периодически корила себя, но каждый раз все повторялось. Ведь… Чем дольше она будет произносить традиционную речь, тем дольше они пробудут вдвоем. К тому же, только тут Гарри по-настоящему слушал ее. Нет, не так, он всегда внимательно слушал ее и понимал, но тут он делал это иначе. Он не скрывался и… Здесь, на открытой площадке перед входом в совятню, продуваемые ветрами с гор, они смотрели друг другу в глаза. Долго, неотрывно, не боясь того, что их заметят, помешают, прервут или еще как-то отвлекут. Здесь они могли быть вдвоем. Быть друг с другом. Слова — фон, точно такой же, как уханье сов за дверью.       — Понятно, — улыбнулся Гарри. — Идем внутрь, — взял он ее холодные пальцы, — ты совсем озябла, — подул он на них.       — Идем, — ответила Гермиона, которой стало совсем не холодно, а очень даже наоборот.       — Ух-хух, — приветствовала хозяина с подругой Букля и спрыгнула с насеста, расправляя крылья.       — Привет, — поздоровалась Гермиона с полярной совой, усевшейся на подставленную Гарри руку.       — Ух-ху, — кивнула Букля, и потерлась головой о щеку хозяина.       — Как ты? — Спросил питомицу Гарри, вытаскивая из кармана мантии угощение.       — Ух-ху-хух, — ответила Букля, и засунула клюв в мешочек с сушеным мясом и зернышками.       — Начнем, — сказала Гермиона, когда сова разочарованно ухнула, после того, как заглянула по очереди каждым глазом в опустевший мешок с вкусняшками.       — Хух, — нахохлилась Букля.       — Ты еще голову под крыло засунь, — рассмеялась Гермиона.       — Ух-ух-ух, — ответила сова, а Гарри вдруг понял, что та смеется.       — Гермиона, она пошутила и теперь хохочет, — сообщил он несколько ошарашено.       — Я поняла, — улыбнулась Гермиона. — И это очень хорошо, мы на верном пути и все делаем правильно.       — Н-да, — задумчиво посмотрел на Буклю Гарри.       Как-то внезапно ему припомнились некоторые вещи и слова, которые видела и слышала сова. И что-то идея обзавестись фамильяром, да еще и разумным, перестала казаться ему такой уж блестящей. Нет, умом-то он понимал всю пользу, да вот только любой разум проходит стадию несдержанного ребенка, который спешит поделиться всем узнанным и увиденным с миром. С учетом крохотной комнатушки в доме родственников, которую летом приходилось делить с Буклей, из-за чего ни о каком личном пространстве не шло речи…       — Гарри, ау, — Гермиона, тактично не заметившая выступивший на его щеках румянец, вернула его в реальность взмахом руки перед носом.       — Прости, задумался, — тряхнул головой Гарри. — Опять придется летом к Дурслям возвращаться, — вздохнул он, впрочем, скорее тут стоило говорить о вырвавшемся из груди стоне сознания, навеянного воспоминаниями и думами о предстоящей встрече с «любимой» родней.       — Я могу поговорить с родителями, думаю, они не станут возражать, если ты погостишь у нас пару дней.       — Спасибо, Гермиона, но вряд ли Дурсли позволят, да и Сириус, — он улыбнулся, когда Букля ободряюще ткнулась ему в щеку головой и погладил перья совы, — если его не поймают, мне придется сидеть под домашним арестом или еще чем-то вроде того.       — Это несправедливо, может быть поговорить с директором, вдруг…       — Ерунда, — улыбнулся Гарри, сбрасывая меланхолию, — давай лучше заниматься.       — Давай, — тряхнула волнистой копной непослушных волос Гермиона, загоняя чувства вглубь души и не позволяя им проявиться на лице. — Для начала проведем проверку вашего уровня взаимопонимания, — бодро заговорила она, заправляя каштановую прядку за ухо и вытаскивая колоду карт.       — Загадал, — кивнул Гарри и закрыл глаза.       — Хорошо, — улыбнулась Гермиона, и начала показывать Букле карты по одной.       — У-хух, — ухнула та.       — Гарри?       — Нет. Я загадал крести, но не девятку, а шестерку.       — Хм, — задумалась Гермиона, — это надо проверить, загадывай новую карту…       Спустя пару часов Гарри с Гермионой решили — на сегодня хватит. За эти два часа они не столько занимались с совой, сколько проверяли результаты. Вывод оказался неоднозначным, но прогресс был очевиден. Потому-то Гермиона и шла с задумчивым видом, мысленно перебирая всё прочитанное, и всерьез обдумывая, на ком бы еще проверить разработанную ей программу.       Букля от занятий почти не устала и с радостью отправилась к родителям девушки с очередным письмом. Причем, она не только сама это предложила, но и смогла донести свою мысль до Гермионы с Гарри. Впрочем, понять ее оказалось нетрудно. Букля всего лишь перелетела на руку Гермионы и осторожно взяла в клюв ее блокнот с наблюдениями, после чего перелетела на руку Гарри и протянула ему добычу так же, как протягивала письма друзей.       Правда, они писали ему лишь летом. Впрочем, как и он им. В остальное время Гарри попросту некому было отправлять письма. От того-то он и разрешал друзьям пользоваться услугами Букли третий учебный год подряд. Почтовая сова без выполнения привычной работы грустила и обижалась. Но о последнем Гарри узнал относительно недавно, внезапно почувствовал, понял, и даже извинился перед крылатой подругой. Та поухала, потопорщила перья, поотворачивалась, но быстро простила нерадивого хозяина.       До отбоя оставалось еще не меньше часа. Ребята не спешили, шли, потихоньку замедляя шаг и растягивая время. Гермиона, скорректировавшая в уме планы тренировок с питомцами и сделавшая мысленную пометку поговорить с Невиллом и соседками по комнате, позволила себе на минутку расслабиться и помечтать. Она представила, что ее лохматый и недогадливый друг с поразительными зелеными глазами, сейчас с воодушевлением жалующийся на окончательно слетевшего с катушек в преддверии игры с воронами капитана факультетской команды по квиддичу, не просто друг, но и ее парень.       Гарри, по сути повторяющий речь Гермионы перед входом в совятню, позволил себе на миг представить ее своей девушкой. Но вовремя опомнился, вспомнил о Роне, поделившимся с ним тайной о том, что ему нравится их общая подруга, как девушка нравится, и его рука, сама собой потянувшаяся к ладони Гермионы, тут же отдернулась, пошла вперед и очертила замысловатую петлю.       — А вот так, по его мнению, должны действовать загонщики, — изобразил он рукой новый маневр.       — Ну да, — рассеянно ответила Гермиона, и убрала руки в карманы мантии, мимолетно удивившись тому, что не помнит момента, когда она их вытащила.       Ни Гарри, ни Гермиона не заметили янтарные глаза с красноватым отливом, чуть светящиеся магическим светом во тьме, и внимательно следящие за ними.       «Интересно, очень интересно», — думала кошка, провожая глазами ребят. Будучи когда-то женщиной и гуманоидной самкой разумного вида кошачьих, она могла бы многое рассказать девушке с парнем, но в данный момент просто не имела такой возможности. Да и вряд ли бы вмешалась, будь иначе. Сейчас кошку намного больше волновало увиденное и прочувствованное единство подростков на тонких планах.       Имея возможность свободно бродить по Хогсмиду, она много раз наблюдала за семейными парами, особенно старыми, венчавшимися магическим обрядом, а не подмахнувшими ничего не значащую для Магии бумажку в министерстве. Сравнивая парочку Гриффиндорцев с увиденными парами, кошка могла с уверенностью сказать — далеко не каждая из осмотренных ей семей магов могла похвастаться настолько подстроившейся друг к другу энергетикой. Если бы не влияние черных спор, если бы не язвы с ожогами от регулярно атакующих ауры подростков проклятий, их энергетика давно бы протянула и укрепила каналы на тонких планах. Она и сейчас это делала, да только, судя по своеобразной бахроме и рубцам, их регулярно рвали, варварски и с особой жестокостью выкорчевывали.       «Видимо поэтому оба умудряются неосознанно маскироваться и отстраняться на людях», — подумала кошка, втягивая когти и опуская вставшую на загривке шерсть. Глухо и почти бесшумно рыкнув, она дернула хвостом и неспешно потрусила вперед, обходя по широкой дуге медленно идущую парочку подростков.       Кошка впервые столкнулась с подобным за все время наблюдений, и хотела проследить за тем, как именно Гарри с Гермионой скрывают от всех свои чувства на тонких планах. Бесшумной тенью проскользнув вперед, она добралась до замка и затаилась. Ее глаза, недавно ставшие обычными, хоть и странными даже для жмыра, вновь засветились магией.       Озадаченно почесав ухо лапой, кошка фыркнула и тряхнула головой. На подходе к замку энергетика Гарри и Гермионы как-то незаметно поплыла, по ней словно волны заходили, причем, круговые, словно кто-то бросил в воду кучу камешков одновременно. Разобраться во всем это не представлялось возможным, но волнение почти сразу улеглось, предоставив возможность видеть изменившуюся ауру, на которой черными буйками маячили споры. Этакие отвратные жемчужины, раздражающие и вредящие песчинки, окутанные маной. Наросты, ставшие подобием шипов.       «Вот, значит, как, друг другу передать боятся, втягивают, попутно убирая много что еще. Они как бы выворачивают энергетику? Да, что-то вроде того. А ведь эти самые жемчужины-шипы еще и колются или обжигают, не могут маги на них хотя бы подсознательно не реагировать, и это явно не способствует взаимопониманию и объединению усилий для совместных дел», — подумала кошка, и вновь почесала ухо лапой, задумчиво смотря на парочку подростков.       Гарри с Гермионой минут пять в молчании стояли перед входом в гостиную Гриффиндора, потом как-то внезапно встрепенулись, словно очнувшись, смущенно посмотрели друг на друга, и вошли в нее. На ходу пробормотав пожелания доброй ночи, оба разошлись. Закрывающий вход портрет вернулся на место, а следящая за всем этим кошка подумала: «Наверняка они очень остро чувствуют друг друга в такие моменты. Не эмпатия, конечно, иначе этот лохматый болван давно бы предложил подруге стать его девушкой, но где-то рядом».       Фыркнув и задрав хвост, кошка побежала на астрономическую башню. По пути она размышляла о том, почему же они так и не стали парой в каноне. Конечно, энергетика Рона и отвратительная «грибница» на магах, но все равно тут было что-то еще. «Просто обязано быть», — думала она, прыжками преодолевая по пять-шесть ступенек.       Оказавшись под открытым небом, кошка осмотрелась, прислушалась, пошевелила вибриссами, и довольно фыркнула. Холодный ветер с близких гор ее не беспокоил, но отвадил романтические парочки. Развалившись чуть ли не в центре крыши астрономической башни, она свернулась клубком и вздохнула. По ее шерсти пробежало едва приметное марево и кошка закрыла глаза. Со стороны могло показаться — она просто спит. Внимательный взгляд заметил бы мелкую дрожь, но лишь вооруженный глаз мог увидеть изменения на физическом и тонком плане энергий, которые произошли с кошкой. Пожалуй, понимающий наблюдатель, окажись он тут, испытал бы нечто весьма близкое к шоку и страху.       «Сейчас можно обойтись обычным любовным зельем. Но через пару лет их придется травить минимум тройными порциями. Смешивая с убойными дозами зелий доверия и дружбы к отравителю. И приправлять вызывающими антипатию друг к другу составами», — думала кошка, за размышлениями прячась от боли в энергетических каналах. Глухо зарычав, она изменила положение тела и прикусила собственный хвост.       «Идеальная совместимость не панацея. Без формирования осознанной связи, хотя бы на уровне официального становления парой… Котятки уязвимы. Это заставляет нервничать. Плохо. Слишком привязалась к ним. Надо будет серьезно проанализировать собственное поведение и обдумать его. Стоит опять погрузиться в свой разум. Мало мне проблем с весной и кошачьими инстинктами. Гормоны давят. Того и гляди не справлюсь и начнется течка. Природа берет свое. Борюсь уже из принципа. Держусь на упрямстве. Бездна», — по шерсти кошки прошла волна магии и она вскочила на лапы. Бока ее ходили ходуном, она тяжело дышала, медленно успокаиваясь. Рыкнув, кошка в два прыжка оказалась на краю башни, уселась на каменном бортике, обернула лапы хвостом и бездумно уставилась вдаль.       Свежий ветер налетел на вершину астрономической башни, по вздыбленной шерсти прошла волна, холод коснулся тела, приятно остудил голову, и кошка подняла взгляд на звездное небо. Минут пять она смотрела на него немигающим взглядом, потом вытянула лапу, словно желая коснуться одной из звезд, вздохнула, фыркнула и спрыгнула с края на каменную площадку. Улегшись возле парапета, она погрузилась в дрему, невероятно схожую с тем, что люди называют медитацией.       «Что еще нужно для спокойного обдумывания», — подумала кошка, и тут же ответила: «Самца», — рыкнув и поточив когти о камень, изрядно при этом его покрошив, она успокоилась, отбежала в сторону и вновь свернулась клубком, предварительно немного трансформировав тело. На этот раз изменения оказались почти незаметны, но достаточны, чтобы она смогла провалиться в медитативный транс и не отвлекаться на посторонние мысли.       Работать с разумом, как на физическом, так и на энергетическом уровне, да еще и в частично изменённом состоянии, оказалось сложнее, но вместе с тем удобней. Впрочем, так часто бывает, когда при одном подходе часть дела упрощается, а другая наоборот усложняется. Волевым усилием кошка принялась вытаскивать из памяти четкие образы людей, и сравнивать их энергетические слепки с проекцией созданного разумом монстра, похожего на помесь фурри-кота и снежного человека. Она не спешила. Тщательно изучала и сопоставляла, медленно подбираясь к основным и наиболее желанным кандидатам.       Первые лучи зари осветили облака, тени начали скукоживаться, но кошка на это не реагировала. Она мысленно крутила перед собой два образа — девочка, вернее девочка-подросток и чудовище. На взгляд непосвященного в них не было ничего общего, но те кто понимал и знал… Сведущие целители могли бы многое заметить. «Похоже, тот волос в оборотном зелье принадлежал мне, а почистили ее от воздействия спустя рукава. Так ведь маглорожденная», — кошка глухо зарычала, дернула ухом, но глаза не открыла и положения тела не изменила.       Никакой связи между чудовищем и девочкой не возникло, но на энергетику кое-как вылеченное окошачивание оказало заметное влияние. «Как интересно», — подумала кошка, рассматривая на проекциях бахрому и шрамы. Мысленным усилием она сдвинула образы, немного покрутила их и удовлетворенно вздохнула, состыковав отметины. «Определенно, связь была, но василиск со своими непростыми глазками ее жестко оборвал. Причем, сразу у обоих. Но вместе с тем он же ее и как бы огранил. Еще и зелье повлияло», — решила кошка, развеивая воображаемые проекции.       Зевнув и потянувшись, она задрала хвост и побежала к выходу с астрономической башни. Промелькнула неприметной тенью по ступеням, пронеслась наискось через холл, миновала коридор, и продолжила бег. Вскоре она оказалась перед огромным натюрмортом в подземельях. Требовательное мяуканье, и кошка по-хозяйски прошла на кухню. Огляделась, запрыгнула на свободный стол, и кивнула подскочившему домовику. Тот улыбнулся, поклонился, щелкнул пальцами и удалился, радующийся донесшемуся урчанию.       «Собственно, все эти волосы в оборотном, зелья и глаза василиска, ни по отдельности, ни вместе, вреда не несло. Скорее уж на пользу пошли, позволив стать хорошо совместимыми на тонких планах. По сути, то же самое у нее с мальчиком, так как сейчас Гарри и Гермиона взаимно подстраиваются друг под друга, пусть и делают это на подсознательном уровне, то можно говорить о довольно уникальной ситуации. Пожалуй, даже и хорошо, что несознательно подстраиваются. В данный момент мы максимально совместимы, но время уходит. Столь благоприятная ситуация сохранится еще месяца два-три. Не больше», — вздохнула кошка, прекратившая набивать брюхо и занявшаяся наведением марафета.       Машинально вылизываясь и умывая мордочку лапами, она поймала себя на мысли о том, что скорей это не она совместима с ними, а они с ней. С одной стороны, ее энергетика все еще оставалась нестабильной, с другой, в плане магической мощи, она превосходила Гарри с Гермионой вместе взятых. Причем, переплюнула с хорошим таким запасом. «Впрочем, для первичной привязки друг к другу это никакого значения не имеет. Всего лишь скажется на скорости формирования и укрепления связи. И на том, как быстро мы наладим полноценное общение», — последняя мысль заставила кошачье сердце забиться быстрей. Очень уж соскучилась она по возможности хоть с кем-то поговорить.       Закончив приводить себя в порядок, кошка отправилась на охоту. Перед каждым выходным днем она старательно вылавливала несколько крыс и относила их на присмотренную полянку. Пока все ее приготовления были зря. Гарри Поттер в Хогсмид, деревушку рядом с Хогвартсом, не ходил. Гермиона, как верная подруга, так же сидела в замке и поддерживала его, попутно занимаясь с Живоглотом. Рон же кошку не интересовал. Конечно, она рассмотрела чисто гипотетический вариант внедрения через него, но пришла к выводу — скорей он меня добьет, чем, пусть и невольно, но поможет реализовать задумку. Впору было переносить операцию в замок, но очень уж кошке этого не хотелось. Она не сомневалась — геройствующий Гарри наверняка решит устроить расследование, а умница Гермиона поможет ему найти нестыковки. Опять же, пресловутый Рон, сидящий на мели, вечно возле друзей крутился. И еще этот оборотень. Впрочем, Люпин к весне довольно сильно сдал, выглядел больным и изможденным, с Гарри общался постольку-поскольку, и все же тот не преминул бы обратиться к нему, вернее, Гермиона б надоумила, но это незначительный нюанс. Опять же подозрительно это, ничейная кошка в замке. Тут все же не совсем проходной двор.       В итоге кошке оставалось лишь ждать и наблюдать. Сценарий контакта для замка она решила оставить на конец учебного года и использовать его только в крайнем случае. По мнению кошки — это был худший вариант, но им она лишала доморощенных Пинкертонов времени. Сложно играться в сыщиков и устраивать дознания, когда все подозреваемые и возможные свидетели разъехались по домам, а в Хогвартсе детишек точно не оставят. Подобного и в войну не делали, а особо невезучих учеников и вовсе отправляли в мир маглов, прямо под бомбежки. Маги, они такие, своеобразные очень. Впрочем, черная плесень и не так мозги вывернуть может. Даже странно, что еще хоть какая-то адекватность осталась.       «Блаженны ждущие, ибо они дождутся», — промурлыкала кошка. «Дождалась», — зажмурилась она, довольно посмотрев вниз. Ничего особенного, Гарри всего лишь поцапался с Драко, вернее, поддался на его провокацию, полез защищать Гермиону и попал к Снейпу на вечернюю отработку. Разумеется, самому Драко ничего не было и, при посильной поддержке декана Слизерина, он довольно хорошо отыграл роль жертвы.       Правда, даже так все это выглядело шитым белыми нитками, но в том-то и соль — обостренное чувство справедливости Гарри, да помноженное на разбушевавшиеся гормоны… Короче говоря, он намылился в самоволку. Даже странно, что этого никто не понял. Хотя, а кто бы это мог сделать? Рон? Нет. Гермиона? Да, но ее-то как раз Рон и пригласил в Хогсмид, получив монет от братьев. То ли от щедрот подкинули, то ли из дома прислали, в любом случае, Гарри имел все шансы устроить друзьям сюрприз. И наблюдающая за всем этим кошка не собиралась упускать шанса.       Рон с Гермионой отправились в Хогсмид, похоже, парнишка решил попробовать подбить клинья к девушке. «Прибила бы», — фыркнула кошка, пробив когтями камни под лапами. Гарри помахал рукой друзьям, сбегал за мантией-невидимкой и полез в тайный ход. «Молодец котенок», — одобрительно кивнула кошка. «Бедные крыски, мне вас заранее жаль. Не, вру, с чего бы я еду жалеть стала», — фыркнула она, ощущая душевный подъем и непроизвольно начиная урчать. Ее человеческая часть давно уже перестала проявляться и тем более возмущаться, когда она, как приличный хищник, забавлялась с пищей.       «Конечно, придется помучиться, все должно быть натурально, так что боли мне не избежать, ну да ничего, потерпим, ради пользы дела и не на такие жертвы пойти можно», — хладнокровно подумала кошка, и по ее шерсти прошла неприметная волна магии. Легкая трансформация тела, и оно срывается с места. Размазанная тень стрелой летит к Запретному лесу, резко уходит в строну и несется вдоль кромки, обгоняет пару подростков, идущих кучками учеников, врывается в Хогсмид, пробегает задворками, и одним невероятным прыжком взлетает на крышу. Еще немного бега и скачков над головами магов и ведьм. Грохот разбившейся черепицы, плохо закрепленной и не выдержавшей толчка лапами. Довольное урчание, и кошка устраивается на выгодной для наблюдения позиции — чердаке паба «Три метлы», с которого открывается прекрасный вид на кондитерскую «Сладкое королевство». Чтоб учащиеся, попавшие в выходной день в волшебную деревеньку, да не зашли в заведение мадам Розмерты и не прикупили чего-нибудь у четы Флюмов — не бывать такому.