Люби или бойся меня

Они помогли мне встать, но я сразу упала, закричав. - Идти не можешь? - Хаааа... - это всё, что я смогла выдавить. Старатель взял меня на руки и вынес на улицу. Он нёс меня куда-то. - Дайте мне умереть. Прошу, Старатель. Прошу. - Этого мой сын мне не простит. Держись. Я безвольно легла на его руки. - Вы мой кумир, Старатель. - Приятно. - Что с ней? - знакомый до боль в голове голос спросил шокировано. - Больно - прошипела я, когда он прикоснулся к моей руке. Меня бережно передали в его холодные руки. Но они грели. По своему, особенно. - Шото - Тише. Ты в безопасности. - Нет. Я умру, Шото. Отпусти меня. Я безнадёжна. Оставь. - Решили идти спасать её из полной задницы без меня? - сзади на взрывах летел Кацуки. Но увидев меня он опешил. Шото поправил мои волосы - Господи! - Почему вы плачете? - они и вправду оба ревели - Мне там будет хорошо. - Где там? - Кацуки, не строй дурачка. Там, в саду - я показала рукой в сторону здания, откуда меня вынесли - Видите? - Господи, что у тебя с руками? - они заметили иглы и кровь, котрая стекала с них. Кацуки взял меня за руку, отчего я закричала. Герои справились с несколькими мелкими злодеями, и мы поехали в больницу. Я бредила всё это время. Меня отпаивали в дороге. Было страшно. - Холодно - процедила я, дрожа от холода. В больнице меня отмыли от крови и ввели сильное успокоительное, от которого я была словно овощ. Вся была забинтована, иглы остались в пальцах. Тодороки и Бакуго остались в палате. Они винили друг друга, думая, что я не слышу. Я всё слышала. - Хватит - запинаясь прошептала я - Я виновата. Не вы. Я уже труп. Живите жизнь - сказала я на выдохе. Мне было плохо. Очень плохо. Лёгкая заполнилась кровью,бинты туго сжимали раны и гематомы. В дверь постучали. - Войдите. - Как там? - голос старшего Тодороки не спутать ни с чем. - Если бы мы только были быстрее,она была бы в норме. Полуживая. - Она выживет - он положил руку на его плечо. Так делала она. Всегда. - Да откуда ты можешь знать? Это твоя ви... Моя рука потянулась к нему. Робко тронула его колено, кривясь от боли. - Не надо. Он зло посмотрел на отца. Кацуки всё время гладил её лоб. Палец начал вновь кровить. Было больно, как тогда, когда иглы вгонялись под ногти. Слёзы покатились по щекам. - Ты вычухаешься. Вот увидишь. Прости что... Так поздно пришли. Я, пожалуй, оставлю вас наедине. Наступили холода. Эти двое всё также приходили ко мне, выглядели они, будто не спали вообще. Приносили в палату мою любимую лаванду, кормили с ложечки и поили, учили. Однажды они застали смену бинтов. Неприятное, конечно, зрелище, ведь моё тело было изуродовано. Синяки, отбитки от ботинков. Они переглянулись. - Неприятно видеть меня такой, так ведь? - Нет. Просто мстить хочется. - Конкретно хочется. - Не говорите глупостей, ребята - меня одели в новые бинты - Теперь я как мумия - я криво улыбнулась.