Девочка Нотта

Грейс написала письмо родителям о том, что явится домой на каникулы на два дня позже. Пришлось солгать, что она хочет провести эти два дня с Джейми, у которой были грандиозные планы; ведь она не могла сказать, что Теодор настоял на том, чтобы она отправилась куда-то с ним, аргументировав так: у него день рождения и он хочет эти два дня в её компании в качестве подарка. Конечно, Нотт предложил сказать её родителям правду, но мать девушки пришла бы в ярость, узнав, что у Грейс появился парень, ведь она считала, что сперва ей нужно закончить учебу и найти хорошую работу, и только потом у неё может появится время для личной жизни. Отец бы попробовал успокоить её, но тогда закатилась бы настоящая истерика, и в итоге всё равно было бы так, как она сказала. Грейс выпустила сову в окно и уже в десятый раз проверила, все ли она собрала. — Так Теодор сказал, куда именно вы отправитесь? — спросила Джейми. Стюарт, как и Грейс, боялась того, что Тео с Джефферсон аппарируют в имения Ноттов — вдруг там окажется отец Теодора. — Нет, говорит — это сюрприз. Ненавижу сюрпризы, особенно от Тео, уж слишком все непредсказуемо, — хмыкнула Грейс. Убедившись, что все вещи на месте, они отправились на станцию. На платформе уже толпились студенты, бурно обсуждая грядущие каникулы, как собираются их провести и так далее. В такие моменты, когда нужно было ехать домой или наоборот в Хогвартс, Грейс всегда разрывало между желанием остаться и поскорее поехать. Дома она скучала по Хогвартсу, а в Хогвартсе — по дому и родителям. А сейчас переживаний добавил ещё Тео, ведь даже расставаясь на ночь, она умудрялась соскучиться по нему, а тут её ждали десять дней без Нотта. Если всё так запущено, что будет, если вдруг они расстанутся? Как она будет переживать этот момент в жизни? Справится ли вообще? Она тряхнула головой, предпочитая не думать об этой сейчас, когда у них все хорошо. Месяц назад он сделал ей своеобразное предложение выйти за него замуж, однако вернулись к этой теме они лишь раз, и то, к слову пришлось. Грейс тогда захотела попробовать сигарету, но Теодор сказал: «забудь об этом, я не позволю своей жене травиться». Настолько стало приятно и тепло от этих слов, что она даже забыла возмутиться из-за того, что сам он в день по пачке или бывает больше скуривает. И в последнее время Теодору стало не хватать своих друзей, но от общества Грейс он отказываться тоже не собирался, поэтому в его голову пришла ужасная идея совмещать их. Честно говоря, вся его компания была неплохой, за исключением одной персоны. Дафна, казалось, скоро пробуравит в Джефферсон дыру своим взглядом. Помимо этих игр в гляделки, Гринграсс специально демонстрировала своё отношение к Грейс, при любом удобном случае, когда Тео отходил, высказывала своё недовольство и твердила, что полукровке среди них не место. К Грейс хорошо относились все, кроме Дафны. Даже подруга Гринграсс, Паркинсон, когда блондинка говорила очередную колкость, незаметно для подруги небрежно махала на неё рукой, мол, забей. Наверное, Дафна могла бы сделать им очередную подлость, но после того, как Теодор поведал подробности их интимной жизни всему Слизерину в отместку за их ссору с Грейс, Гринграсс отказывалась от подобных выходок. Мало ли, какая его месть будет в следующий раз, а её репутация и так сейчас на волоске висит. — Привет, Грейс, — послышался мужской голос почти возле самого уха девушки. Джефферсон вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, столкнулась взглядом с Марком. Он был со Слизерина и учился с ней на одном курсе. В последнее время он начал проявлять к Грейс слишком много внимания, больше положенного. На совмещенных уроках Марк старался опередить Джейми и сесть с Грейс за одну парту, здоровался с ней в коридорах, иногда даже заводил небольшую беседу. Когтевранка лишь из вежливости сдержанно говорила с ним, мило улыбаясь. — Привет, — ответила девушка. Стюарт демонстративно хмыкнула и отошла в сторону. Пока Марк не слышал, она поговаривала, что если Нотт увидит его рядом с Грейс, этот русоволосый слизеринец отхватит горя. — Какие планы на каникулы? — спросил юноша. — Ничего особенно, — девушка пожала плечами. — Буду готовиться к СОВ. — Может как-нибудь прогуляемся? — Отличная идея, — Нотт появился словно из-под земли. — А меня возьмете с собой? Я обожаю прогулки, особенно на закате. С появлением Теодора Марк побледнел и замялся, то открывая рот, то закрывая его, пытаясь подобрать нужные слова. Тео же молча буравил его своим тяжелым взглядом, и Грейс даже стало жалко парня, ведь она не понаслышке знала, как сложно выдержать этот взгляд. — Грейс, займи, пожалуйста, купе, — не отводя взгляда со своего неожиданного соперника, наконец сказал Теодор. Джефферсон хотела было попросить Тео не обращать внимания и оставить Марка, но потом ей пришлось бы полпути до Лондона слушать недовольного Нотта о его ревности и что не нужно влезать в его мужские дела. И девушка кивнула, оставляя юношей. Теодор, проводив её глазами, достал из кармана штанов пачку сигарет и прикурил, совершенно не беспокоясь о том, что его могут увидеть учителя. — Скажи мне, Марк, — Нотт нарочно выпустил дым в лицо Марка, — ты умственно отсталый? — Нет, — нахмурив лицо, ответил русоволосый юноша. — А может у тебя отсутствует инстинкт самосохранения? — Нет. — Тогда какого хрена я уже не в первый раз вижу тебя около Грейс? — повышая голос с каждым словом, спросил Теодор. — Да я... просто... — Марк замялся; по его лицу было видно, что в его голове сейчас происходила суматоха. — У меня сегодня хорошее настроение, и я не хочу его портить, поэтому предлагаю тебе уникальную возможность сейчас свинтить с моих глаз долой и больше не появляться возле Грейс. Что скажешь? Марк поспешно закивал головой, да так, что показалось, будто шея не выдержит, а после, пробурчав слова благодарности, исчез с поля зрения Нотта. Теодор, выкинув окурок, зашёл в вагон и стал искать купе, в котором была Грейс. Джефферсон нашлась вместе с Джейми и Блейзом. Позже к ним присоединились Малфой, Паркинсон и сёстры Гринграсс. Но Дафна, просидев с ними около минуты, яростно откинула назад волосы, покинула купе и, вдобавок, хлопнула дверью. Теодор, глядя ей в след, невольно задался вопросом, как его угораздило, хоть и не так надолго, влюбиться в эту ненормальную? Он в очередной раз порадовался спокойному характеру Грейс и обнял её по-хозяйски, положив руку ей на бедро и начав ритмично постукивать по нему пальцами. Астория что-то рассказывала, иногда прерываясь из-за своего же смеха, но Теодор не слушал девушку, его гораздо больше волновало тело Грейс, тепло и нежность которого он ощущал даже несмотря на одежду. А когда она уткнулась носом в его шею, и ее горячее дыхание окатило его кожу, он почувствовал волну мурашек, пробежавших по спине. Тео с трудом сдержал томный вздох. — Может пройдёмся? — тихо сказал он. — Пойдём. Они вышли из купе и дошли до вагона с багажом. Теодор взмахнул палочкой, открывая тем самым пару окон, и закурил. Грейс осуждающе посмотрела на него и покачала головой. Тео, увидев это, довольно усмехнулся и, взяв девушку за руку, потянул на себя, принуждая сесть ему на колени. Из-за низкого роста её ступни болтались в воздухе. — Так куда мы? — Сперва в Нотт-мэнор, а оттуда через портал к моей бабушке. Хочу вас познакомить, — делая тягу, ответил слизеринец. — Я не думаю, что готова к знакомству с твоими родственниками, — от одной только мысли об этом щеки Грейс вспыхивали алым. — Ой, да брось, — отмахнулся Нотт. — Моя бабушка — телесное воплощение доброжелательности. Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться. Тем более, ты же у меня такая умница, — парень поцеловал Джефферсон в изгиб шеи и плеча, — ты обязательно ей понравишься. — Просто у нас с тобой всё так быстро закружилось, завертелось, что я не успеваю морально подготовиться, — девушка тихо засмеялась. Нотт уже не слышал ее, ибо близость и запах сделали своё дело, и он ощутил волну возбуждения, пробежавшую по его телу и посылающую сигналы в пах. Он повернул ее к себе лицом, поудобнее усаживая девушку на своих коленях, и поцеловал, начиная руками блуждать по телу сквозь одежду. Девушка протяжно выдохнула в губы Теодора, на которых был уже такой привычный для неё вкус крепких сигарет, и обняла его за шею, отвечая на поцелуй. Грейс вдруг прервала поцелуй, почуяв странный запах. А запах этот исходил от одного из чемоданов, который начал сильно дымиться и вот-вот бы загорелся: виной тому была непотушенная сигарета Теодора. Джефферсон быстро соскочила с колен Нотта и, направив палочку на уже появившийся огонёк, произнесла заклинание. Вода брызнула из кончика ее палочки, предотвращая возможный пожар. Оглядывая чемодан со всех сторон, чтобы убедиться в том, что она все потушила, и вдруг засмеялась, когда увидела на чемодане золотую бирку, на которой красивым почерком было выбито «Д. Гринграсс». — Что? — спросил Теодор; на его губах появилась улыбка, ибо смех Грейс всегда радовал его. — Это чемодан Дафны, — ответила Грейс, и Нотт тоже залился смехом. — Кому скажешь, что случайно, — не поверят. — Мне может и поверят, а тебе нет, с твоей-то репутацией вредителя, — девушка хихикнула. Теодор с ухмылкой посмотрел на Джефферсон, после достаточно резко подошёл к ней, взяв ту за бёдра и посадив на один из чемоданов. Когтевранка улыбнулась, положив руки ему на лицо, и начиная страстно целовать, проникая языком ему в рот. Когда они с Тео были наедине, Грейс из скромной девочки превращались в жаркую любовницу, и Нотт не мог ей насладиться, ему всегда было мало. Схватив её за волосы и потянув за них вниз, он заставил хрупкое тельце выгнуться и подставить тонкую шею и ключицу для его влажных быстрых поцелуев. Руки когтевранки потянулись к пряжке ремня Теодора, которая больно впивалась в её низ живота, когда юноша, положив руки на ягодицы, плотно прижимал к себе желанное девичье тело. Парень скинул мантию с плеч возлюбленной, а после снял юбку и стал медленно стягивать колготки, опустившись при этом на колени. Не разрывая зрительного контакта и заставляя девушку уже чуть ли не скулить от нарастающего желания, Теодор наконец оголил стройные ноги и коснулся губами нежной кожи в области икроножной мышцы; следующий поцелуй пришёлся в колено, затем внутренней части бедра. Грейс закусила губу, пытаясь совладать с участившимся дыханием. Сердце её колотилось так, что под его ритм можно было танцевать. Незаметно для Джефферсон, Нотт взмахнул палочкой на дверь, прошептав: «оглохни». После он, закинув ноги девушки на свои плечи, своим горячим языком стал ласкать клитор Грейс, и девушка застонала, выгибаясь навстречу юноше. Она кусала свои губы, сжимала кулаки. До пика удовольствия оставались считанные секунды, и Тео, поняв это, приспустил с себя брюки и нижнее белье и вогнал в её истекающее смазкой лоно каменный член до основания. Внутри Грейс было горячо и узко, и слизеринец зарычал от удовольствия, кусая девушку за плечо. Тео начал ритмично вдалбливаться в податливое размякшее после ласк тело Грейс, и спустя пару минут её накрыли волны яркого оргазма. Она протяжно застонала на весь вагон, мысленно благодаря Тео за оглушающее заклинание, которое она услышала от него. Следом кончил и Нотт, которому голову сносили ее стоны и то, как она прижимала его ногами к себе, желая принять ещё глубже. — Люблю... — облизав пересохшие губы, прошептал Теодор ей на ушко, убирая волосы с плеча Грейс. — Я очень тебя люблю. — Я тоже люблю тебя, — сквозь тяжелое дыхание, ответила Джефферсон, целуя его в висок. — Так, как никого никогда не любила и не буду любить. Немного придя в себя, Нотт, надев штаны, поднял ее колготки и юбку, передавая их девушке. И пока она одевалась, закурил с блаженством.

***

Лондон встретил их несильным морозом. Всю оставшуюся дорогу Теодор и Грейс проспали в обнимку. До ближайшего камина, который был в Косом переулке, они добрались на Ночном рыцаре, а оттуда прямиком в Нотт-мэнор. Тео попросил девушку подождать его в гостиной, пока он захватит кое-какие вещи, и удалился в свою комнату. Грейс с восхищением осматривала большую комнату, уставленную дорогой, но мрачной мебелью. Все было сделано изысканно и со вкусом. В центре комнаты стоял кофейный стол из темного дерева, в три стороны от него располагались диваны с обивкой из чёрной кожи. Вокруг были элементы самого разного декора. Глаза разбегались, но больше всего ее внимание привлёк огромный портрет, висящий над камином. На нем был изображён хмурый черноволосый мужчина с голубыми глазами; глядя на него, Грейс поняла, от кого достался Тео такой взгляд. А рядом с ним была красивая женщина с тёмными волосами и медовыми глазами, искрящимися добром, её губы поднимались в тёплой улыбке, а руки бережно гладили округлившийся живот. — Ее звали Аделайн, — тихо сказал Теодор, появившийся в гостиной. Грейс вздрогнула и посмотрела на него, после вновь перевела взгляд на женщину на портрете. — Она очень красивая, — сказала Грейс. — Ты похож на неё. — Этот портрет — единственное в этом огромном доме, что хранит светлую память. Отец не говорит о ней и бабушке строго-настрого запретил. Считает, что это заморочит мне голову, а мне надо думать об... — Тео замялся, — учебе. — Это несправедливо, — возмущённо сказала Грейс. — Она твоя мама, и ты имеешь право знать о ней. — Давай не будем об этом? Мы сами разберёмся, — грубее, чем планировал ответил Теодор. — Прости, — девушка опустила голову, понимая, что полезла туда, куда ее не просили. — Нет, это ты прости, — слизеринец подошёл к ней и коротко поцеловал в губы, после улыбнулся. — Ну, готова к ещё одному путешествию? Мы как раз успеваем к ужину, я ужасно голоден. — А далеко живет твоя бабушка? — Не очень, — загадочно улыбаясь, ответил Теодор. — Пойдём, я покажу тебе, где можно переодеться, и отправимся. И да, одевайся полегче. Она подумала, что другая точка портала находится в помещении, хотя она никогда о таком не слышала, поэтому вопросов не задавала, и, когда Тео показал ей гостевую комнату, переоделась в свободный свитер персикового цвета и темно-синие джинсы, хотя долго думала, как отнесётся его бабушка чистой крови к маггловскому образу. Но Теодор, увидев ее, сказал лишь, что она, как всегда красива, а это, наверное, означало, что бабушка Тео не придирчива к этому. Они вышли в сад и подошли к статуе гиппогрифа, и Теодор, взяв девушку за руку, коснулся портала. Через несколько секунд, они появились в другом саду. Он был более живой, нежели Ноттов, было видно, что ухаживали за ним тщательно и с любовью. Впереди возвышался уступающий по размеру, но не по красоте особняк из светлого камня, почти во всех окнах горел свет. Грейс восхищённо выдохнула, осматриваясь по сторонам. Такая атмосфера, без намёка на мрачность, как в Нотт-мэноре, пришлась девушке по душе. — Здесь так тепло, — удивлённо сказала девушка. — Где это мы? — В Италии, — спокойно ответил Теодор и, обняв Грейс за талию, пошёл вместе с ней в сторону особняка. Джефферсон даже дар речи потеряла, когда она услышала ответ Тео, и удивлённо смотрела на него, ожидая того, что он сейчас скажет, что это шутка. Но слизеринец молчал, его лицо было расслабленно, а на губах застыла лёгкая улыбка. — Ты же сказал, что она недалеко живет! — девушка прищурилась. — А разве это не относительное понятие? По-моему, не так уж и далеко. — Не так уж и далеко? Это другая страна, — возмущённо сказала Грейс. — Ну, не планета же, — слизеринец был абсолютно невозмутим. — В следующий раз буду требовать конкретики. — Как скажешь. Они вышли из сада и поднялись на террасу, уставленную немалым количеством больших горшков с самыми разными цветами и волшебными растениями. Над импровизированным цветником лениво кружили синие бабочки, от крыльев которых исходили маленькие блики. Грейс невольно залюбовалась этой умиротворённой картиной, ей очень захотелось спать. — Эй, не увлекайся, это не простые бабочки, — Тео ощутимо потряс ее. — Они здесь для того, чтобы усыпить непрошеного гостя и создать преимущество для своей хозяйки. Когтевранка потрясла головой, стряхивая с себя внезапную сонливость, но слабость во всем теле до сих пор не отступала. Теодор позвенел в колокольчик, висящий рядом с дверью. В доме послышались поспешные шаги, и вскоре их встречала высокая, худая, с добрыми, искрящимися каким-то нездоровым восторгом глазами женщина. На её волосах местами были проплешины седины, а собраны они были в незамысловатый пучок на макушке, который поддерживали пару заколок в виде цветов. — Тео, дорогой, — она лучезарно улыбнулась и принялась обнимать и целовать в щеки долгожданного единственного внука. Конечно, Теодор говорил, что его бабушка была очень доброй, но она думала, что у них со слизеринцем совершенно разные взгляды на слово «доброта». Учитывая тот факт, что обнимающая Нотта-младшего женщина происходила из рода чистокровных волшебников, в представлении Джефферсон она была сдержанной и учтивой колдуньей, предпочитающей выращивать ядовитые растения, нежели прекрасные цветы разнообразной палитры. Тем не менее, она рада, что ее предположения были ошибочными. Когда взгляд старой колдуньи упал на девушку, волнения вмиг покинули разум: настолько бабушка Тео могла расположить к себе одним лишь взглядом своих добрых медовых, как и у ее внука, глаз. — А это милое создание, должно быть, Грейс? — с хитрыми нотками поинтересовалась она. — Да, мэм, — Джефферсон кивнула и улыбнулась. — Что за вздор? Зови меня Элеонора, — фальшиво строго сказала колдунья, а потом улыбнулась одними лишь глазами. — Проходите, вы как раз к ужину. Они зашли в дом. Внутренняя картина приятно удивила: всё было сделано в тёплых бежевых тонах, кругом было множество растений, некоторые из которых покачивались в горшках, открывая и закрывая наполненную шипами, вместо зубов, пасть. Хищные растения тихо рычали, когда девушка проходила мимо них, поэтому Грейс ни на шаг не отходила от Теодора, схватив его рукав чёрной водолазки. Пахло здесь мёдом и, что очевидно, цветами. Их здесь было множество, разных видов и размеров, но вместе они создавали прекрасную ненавязчивую композицию ароматов. Неужели Элеонора жила совсем одна в таком большом доме? Но по ее несвойственному из-за возраста задорному виду, вывод напрашивался сам собой — колдунья была вполне себе счастлива. Они зашли в небольшую столовую. Здесь трудились домовики, поправляя салфетки и столовые приборы. Стол был наполнен изобилием самых разных яств, от которых исходил аппетитный запах, наполнивший комнату. Теодор деловито с довольной улыбкой подал руку бабушке, проводил её за стол, отодвинув стул. После проделал то же самое с Грейс, из-за чего та тихо прыснула, и сел сам. — Имею право проявить наглость и отметить, милая, что тебе очень повезло с Теодором, — сказала женщина, положив салфетку с причудливым узором на свои колени. — Я лично занималась его обходительностью по отношению к девушкам. — Он на самом деле очень галантный, — ответила когтевранка с улыбкой, украдкой поглядывая на Элеонору и повторяя за ней все действия, ведь прежде в таком обществе ей быть не доводилось, а ударить в грязь лицом ох, как не хотелось. — Вы можете гордиться. Теодор опустил голову, улыбнувшись одним уголком губ. Колдунья, явно довольная собой, сделала легкое движение рукой, и графин с вином наполнил их хрустальные фужеры. Грейс недоверчиво покосилась на сосуд с алкогольным напитком. — Ты можешь расслабиться, Грейс, — заметив взгляд девушки, произнесла Элеонора. — Парочка фужеров моего вина ещё никого не разочаровала. — Я не сомневаюсь в вашем вине, но... — Полно! Не стесняйся, — колдунья подняла сосуд. — Итак, за начавшиеся каникулы! Теодор отсалютовал бабушке и отпил немного. Джефферсон, оставив все сомнения, повторила жест Нотта и сделала глоток. Дорогой напиток отдавал миндальным с нотками лесных ягод послевкусием. Легкое изящное движение указательным и средним пальцами Элеоноры, и в тарелке каждого оказалось по чуть-чуть от каждого блюда. Все приступили к ужину. — Итак, — отправив в рот небольшой кусочек жареного мяса, начала бабушка Нотта, глядя то на юношу, то на девушку, — куда ты поведешь завтра Грейс? В Палермо немалое количество мест, которые стоит посетить. — Это сюрприз, бабушка, — Теодор хитро улыбнулся. — Но все равно, я настаиваю, чтобы вы сходили в «Ведьмину кошку». — Что это? — жуя салат с морепродуктами, поинтересовалась Грейс. — Маленький ресторанчик. Мы с Тео часто ходили туда, когда он был маленький, — женщина улыбнулась, предаваясь приятным воспоминаниям минувшего детства внука. — Хорошо, думаю, мы зайдем туда, — кивнул слизеринец. После они обсудили множество интересных тем, а после хмель дал о себе знать, начали подшучивать и смеяться. Элеонора, невзирая на свой возраст, отлично ладила с молодёжью. Грейс было очень спокойно на душе. Бабушка Нотта была прекрасной женщиной с добрым сердцем и отличным чувством юмора. Общение с ней было сплошным удовольствием. И рядом был Тео. Горячо любимый ею юноша. Он постоянно кидал на Грейс тёплый взгляд, пропитанный нежностью, чем вызывал улыбку на устах Элеоноры. На часах было почти полночь, когда старая колдунья, привыкшая ложиться рано, начала зевать, прикрывая ладонью рот. — Пить со мной вино можно, но спать я положу вас в разных комнатах, так что... — Элеонора хитро улыбнулась, — не обижайтесь. Тео, покажи Грейс лучшую гостевую спальню, а я вынуждена вас покинуть. Доброй ночи. Женщина встала из-за стола и, кивнув юным волшебникам, покинула столовую. Теодор и Грейс тоже вышли следом и направились на второй этаж. Когда Нотт дошёл до нужной двери, он остановился и посмотрел на когтевранку. — Если что-то понадобится, обратись к домовикам, — сказал Теодор и, наклонившись, поцеловал девушку. — Спокойной ночи, моя девочка, — прошептал он ей в губы. — Спокойной ночи, — на выдохе ответила Грейс. Тео нехотя выпустил Джефферсон из своих объятий и ушёл в свою комнату, которая была в другом конце коридора. Грейс толкнула дверь. День выдался таким насыщенным, поэтому усталость одолевала тело девушки. Раздевшись до нижнего белья, она опустилась на кровать, наслаждаясь свежестью и прохладой кроватью, постепенно проваливаясь в сон. Ей снился слизеринец. В её снах он часто улыбался, ведь в реальности она насмотреться не могла на его улыбку. И сейчас он ворвался в спящее сознание, рассказывая что-то, чего Грейс не понимала, а та смаковала его низкий тембр голоса, цеплялась взглядом за эмоций, проскальзывающие на идеальном лице парня. Она так хорошо запомнила каждую мелочь его внешности, что во сне он был словно наяву; она даже почувствовала его запах, его руки на своих бёдрах и горячее дыхание на своей шее... Стоп! Грейс распахнула глаза, встречаясь взглядом с мёдом, которым пахло в этом доме, в глазах напротив. Теодор в самом деле сейчас был здесь, в одной кровати с Грейс. Он навис над ней, а на его губах играла похотливая улыбка. Судя по ещё большему хаосу на его голове, когтевранка сделала вывод, что он тоже недавно был во власти Морфея. Из одежды на нем были одни лишь пижамные штаны. — Ты что тут делаешь?! — скидывая остатки сна, шепотом спросила девушка, приподнимаясь на локтях и заставляя Нотта немного отстранится во избежание столкновения ее лба и его носа. — Собираюсь заняться с тобой сексом, — пожав плечами, ответил Тео с таким видом, словно она была недалекой дурочкой и не понимала очевидных вещей, а дальше схватил ее за локти, дёрнув их на себя, заставляя ее снова откинуться на подушки. — Но, Тео, твоя бабушка... — Да брось, Грейс, ты забыла, кто я? — усмехнулся юноша, хватая губами мочку уха Грейс, после прошептал: — я похож на того, кто всегда делает то, что ему говорят? Шёпот слизеринца вызвал волну мурашек на спине Джефферсон. Она томно выдохнула, подставляя шею его умелым губам. — Нет, ты похож на того, кто всегда все делает наперекор, — тоже шепотом сказала когтевранка, обвивая Теодора ногами. Губы Нотта спустились на ключицу девушки, покрывая её медленными поцелуями; пальцы юноши опустили лямку бюстгальтера. Тео немного приподнялся, осматривая нижнее белье Грейс, делая вид, что его интересует эти части гардероба, а не то, что скрывается под ними. — Милое бельишко, Грейс, мне нравится, — сказал слизеринец. Вторая его рука скользнула вниз, ниже живота Джефферсон, касаясь увлажнившейся промежности. Протяжный тихий стон девушки, за которым последовал ее смешок: — Могу дать поносить, если хочешь. Нотт, который уже наклонялся к груди Грейс, поднял на неё взгляд, вопросительно изогнув одну бровь. — А ты бы хотела, чтобы твой молодой человек носил женское белье? — сохраняя серьёзное выражение лица, спросил Теодор, хотя хотелось засмеяться. Джефферсон невольно представила слизеринца в одном из своих любимых комплектов, — бежевого с маленькими аквамариновыми цветочками, — и засмеялась, закрывая рот ладонью, чтобы не создавать лишнего шума. Все-таки не хотелось, чтобы в дверях оказалась мадам Элеонора и застала их в такой откровенный момент. Теодор издал смешок, прикладывая палец к губам, прося ее этим жестом быть потише. — Мне интереснее была бы реакция Забини, — ответила Грейс, сдерживая очередную волну смеха. — Он бы вмиг сменил ориентацию, — самодовольно сказал Теодор, проникая руками под спину Джефферсон и расстегивая бюстгальтер. — Фи, мистер Нотт, у вас мания величия, — наигранно возмущённо произнесла Грейс, пытаясь поймать лифчик, который Тео уже снял и, опередив ее, откинул ненужный элемент гардероба в сторону. — Я поработаю над этим с психологом, — подмигнул юноша, касаясь губами груди и рукой стаскивая с девушки трусики. Девушка тихо застонала, когда его горячий язык стал вырисовать известные одному лишь Тео узоры по ареалу соска, а другую грудь сминал рукой, моментами больно сжимая, создавая будоражащий контраст со своим нежным языком. Слизеринец стал спускаться ниже, в некоторых местах кусая ее из-за желания, которое выходило из-под контроля, оставляя за собой красные пятна. Грейс закусывала нижнюю губу и закатывала глаза. Ей нравилось, когда Нотт оставлял на ней свои «автографы» в виде засосов и укусов — этим он ставил на ней клеймо. Покрыв её плоский живот поцелуями, Тео вернулся к губам, вовлекая девушку во влажный поцелуй и врываясь в рот языком. Не отрываясь от желанных губ, юноша перевернулся, и Грейс оказалась сверху. Её волосы, источающие самый родной земляничный аромат, упали ему на лицо, приятно щекоча собой кожу. Но неприятно попадая в рот. Слизеринец, нахмурив брови, убрал густую темную шевелюру со своего лица, после руками провёл по изящному изгибу хрупкой спины и сжал в ладонях ягодицы, издав тихий рык в губы Грейс. — Как же, блять, я тебя хочу, — сквозь зубы, прошептал Нотт. — Так возьми, — обхватив пухлыми губами мочку уха слизеринца, сказала Джефферсон. Это было его слабым местом, и Тео, сняв с себя пижамные штаны и трусы, стал медленно насаживать её на стоявший колом член. Грейс выгнулась, эротично открыв рот и принимая в себя немалый орган. Заполнив её до основания, Теодор блаженно прикрыл глаза. Девушка начала медленно двигаться, скользя по члену. Она сводила Нотта с ума. Иногда Тео казалось, что все ее существование направлено на помутнение его рассудка. Ее молочная нежная кожа, мягкие густые волосы цвета горького шоколада, пухлые губы и умопомрачительный щенячий взгляд... она казалась идеальной. И как все эти годы он ходил с ней под одной крышей и не замечал? Он провёл руками по ее бёдрам вверх, останавливаясь на талии, и перевернулся в исходное положение. Беря инициативу в свои руки, Теодор встал на колени и закинул ее ноги на свои плечи. Вновь вошёл до упора, заполняя собой и крадя очередной стон, который ласкал его слух. Тео начал движения, вдалбливаясь в до ахуения сексуальное тело его девочки. Ей никогда много не надо было. Сама мысль о том, что в ней был Нотт, чьи прикосновения точно оставляли на ней ожоги, приближала Грейс к оргазму, а все его умелые действия кружили голову. Она постанывала, стараясь сдерживать громкие стоны, собирала простынь в кулаки, извивалась, подавалась навстречу его толчкам. Пару минут, и Джефферсон кончает, успев закрыть рот рукой. От осознания, что ему вновь удалось принести ей удовольствие и довести до пика, следом волна оргазма накрывает и Теодора. Он едва ли успевает покинуть размякшее тело любимой прежде, чем начинает изливаться. Рвано дыша, Нотт падает на Грейс, опустив голову ей на грудь и закрывает глаза. Измотанные тяжелым днём и его приятным завершением, они так и засыпают, обнимая друг друга.