Девочка Нотта

Грейс написала СОВ и теперь ожидала результатов экзамена, как и весь ее курс. Несмотря на то, что в последнее время ее мысли были заняты отнюдь не учебой, к сдаче СОВ она все-таки тщательно готовилась под контролем Джинни Уизли, которая каждый раз составляла ей компанию. Джейми сначала очень ревновала, но позже смирилась, и они стали заниматься втроём. Изредка, Уизли приходила вместе с Полумной Лавгуд, на что Теодор реагировал негативно, считая Луну ненормальной и шутя про то, что это, должно быть, заразно. Но Грейс Луна понравилась. Да, она была странной, часто витала в облаках и говорила так, словно не от мира сего, но помимо всех странностей Лавгуд также была доброй и одарённой волшебницей. Джефферсон даже удивилась тому, что никогда не замечала этого раньше, ведь они жили с Полумной в одной комнате пять лет. Тео с каждым днём становился мрачнее тучи, и Грейс прекрасно его понимала, ведь решение, которое он принял ради неё, несло за собою страшные последствия, а хуже всего было то, что он не знал, когда этого ждать, поэтому всегда был начеку. Он даже спал с палочкой в руках. Грейс пыталась успокоить его, говоря, что в Хогвартсе им ничего не грозит, ведь здесь Дамблдор, и Сам-знаешь-кто не рискнёт появиться здесь. Но Нотта волновало не только появление Темного Лорда в школе, ведь у него здесь были шпионы, которые пользовались полным доверием директора. Например, профессор Снегг. Даже Малфой все ещё был сторонником Волан-де-Морта, и Теодор почти не разговаривал с Драко, чтобы потом на его друге не использовали Легилименцию и сочли предателем за общение с Ноттом. Ещё Тео сильно переживал за своего отца, ведь тот был досягаем для Темного Лорда, и последний мог с лёгкостью расправиться с ним, но спустя неделю после заявления отказа от задания наследника Слизерина, наполненную переживаниями за отца, Теодор получил письмо от Сэмюэля, в котором говорилось о том, что с ним все хорошо. Во всяком случае, пока. И ещё, отец сказал, чтобы некоторое время Тео оставался в тени и не прибегал ни к каким глупостям, позже Сэмюэль отправит ему план действий. Нотт и Джефферсон сидели во дворе, на одной из скамеек, и молча наслаждались обществом друг друга. Оба понимали, что вскоре им не удастся проводить время так праздно, оставаясь при это в безопасности. Тем дороже для Грейс был каждый миг. Ещё в начале этого года она даже представить не могла, что ее жизнь наполнится такими событиями, угрожающими жизням ее и близких ей людей. Но она ни о чем не жалела, несмотря на то, что все это принёс в этот маленький тихий мирок Теодор Нотт. Тем более, что пока все было вполне приемлемым, даже Тео более-менее успокоился и не доставал палочку, услышав малейший подозрительный, на его взгляд, звук. Девушка поглубже вдохнула, наполняя легкие свежим вечерним воздухом и ароматом своего молодого человека, и опустила голову ему на плечо, блаженно закрывая глаза. Тео обнял ее одной рукой за талию, положив щеку ей на макушку, глядя куда-то перед собой. — Этим летом ты должна спрятаться вместе с родителями в укромное место. И, Грейс, — он не дал ей сказать, — не спорь. Никто летом воевать не собирается, все чуют неладное и постараются обезопасить себя и близких. Я хочу, чтобы ты поступила также. — А чем ты займешься, позволь узнать? — недовольно спросила Грейс, заглядывая Теодору в лицо. — Пока не знаю, — взгляд слизеринца по-прежнему был устремлён вперёд. — Я жду указаний от отца. Надеюсь, что вскоре я их получу. У самого Теодора не было никакого плана. Впервые Нотт-младший не знал, как поступить, хотя обычно Тео продумывал дальнейшие свои ходы на несколько шагов вперёд, тщательно анализируя ситуацию и исключая действия, которые могли навлечь риск или провал. Сейчас же у него была одна смутная идея, но она была такой идиотской, что, когда он первый раз подумал об этом, даже засмеялся. — Пойдём со мной. — Не могу, Грейс, ты же знаешь, что за мной начнётся охота, едва я покину стены школы. — Тогда, может... остаться здесь? — Я думал об этом, но нет. Отсюда так просто не выбраться в том случае, если мне срочно нужно будет к тебе, — Тео немного помолчал, посмотрел на когтевранку и добавил: — Если ты окажешься в беде. Грейс всегда трогало то, с какой заботой и трепетом Нотт относился к ней. За столько времени он нисколько не остыл к ней, как, например, Блейз и Джейми остыли друг к другу, и теперь их отношения стремительно приближались к расставанию. Джефферсон никогда бы не подумала, что Теодор окажется таким чувственным и романтичным, хотя он сам продолжал это отрицать, мол, брось, какой я романтик? — А как ты узнаешь, что мне угрожает опасность? — с интересом спросила Грейс, подняв одну ногу на скамейку. Слизеринец достал из кармана два серебряных браслета, а после и свою палочку. Произнеся над каждым аксессуаром неизвестные Джефферсон заклинания, он надел один из них девушке на запястье. — Что это? — Это что-то вроде «звоночка», который оповестит меня, когда тебе будет что-то или кто-то угрожать. Так что, пиши мне каждый день. Несколько раз на дню. И держи в курсе своего места нахождения, чтобы я мог аппарировать к тебе. — Обещаю, — Грейс припала к губам слизеринца, обвив руками его шею. Тео ответил на поцелуй, быстро отбирая у когтевранки инициативу, крепко обнимая ее и прижимая к себе. Ему было чертовски страшно от одной мысли, что он потеряет любимую девушку. И самое отвратительное было, что он был слишком слаб, чтобы ее защитить, так как он был теперь один, сам по себе, сам за себя. Они оторвались друг от друга, когда воздуха перестало хватать, и больше не говорили друг другу ни слова, боясь разрушить идиллию этого летнего вечера. Грейс вновь опустила голову на плечо слизеринца, но тут она услышала голос Рыжей Бестии. — Грейс, вот ты где, — сказала с улыбкой запыхавшаяся Джинни, за которой следовала Полумна. За все это время, когда Джинни и Теодор оказывались в одной компании, гриффиндорка не сказала ему ни единого слова, лишь время от времени поглядывала на него, не скрывая в своем взгляде подозрительности и неприязни. И, стоит заметить, это было взаимно, потому что сам Нотт тоже на дух не переваривал младшую Уизли. Джинни — истинная гриффиндорка с обостренным чувством справедливости и неоправданным желанием помогать всем, кого встретит на своем пути. Помимо всего этого, Теодора раздражали эти взгляды, но Грейс очень просила его не озвучивать своего возмущения, потому как она очень благодарна Джинни за ее помощь в подготовке к экзаменам. И опять же, как по-гриффиндорски поступила Уизлетта. Радовало, что львиная благородность не распространялась на слизеринцев. — Что-то случилось? — спросила Грейс, глядя то на Джинни, то на подошедшую Полумну. — Нет, все в порядке, — Уизли даже не смотрела в сторону Нотта, словно его тут и не было. — Хотела предложить отметить конец года, конец экзаменов. Ты, я, Полумна и Джейми. Теодор все это время смотрел на гриффиндорку из-под бровей, и теперь ему, наконец, было понятно, откуда ноги растут, и с кого взяла пример Грейс, когда сказала, что хочет принять в войне активное участие, ведь этот боевой настрой появился у Джефферсон после того, как она начала общаться с этой рыжей Уизли. Ведь до этого Грейс была тихой, без этих наклонностей к чертовой справедливости и жажде занять своё место в войне. Теперь Теодор понимал, что уж лучше она большую часть времени проводила с Полоумной Лавгуд. Та, конечно, одевалась, как придурковатая старушка, говорила о всяком известной только ей самой ерунде, витала в своём вымышленном мире, но никого не настраивала на подобные решения. — Она не пойдёт, — вдруг отрезал Теодор, опередив Грейс, которая уже открыла рот, чтобы согласиться. Джефферсон посмотрела на него недоуменно, а Уизли — с вызовом, гордо вскинув подбородок, который Тео тут же захотелось разбить. — Тебя не спрашивали, Нотт, — невозмутимо ответила рыжая. Теодор поднялся со скамейки, возвышаясь над гриффиндоркой, которая была немного выше Грейс. Джефферсон тут же подскочила следом за ним и потянула его за рукав на себя. — Успокойся, Тео! — А тебя, Уизли, никто не просил совать свой веснушчатый нос не в свои дела, — довольно хмыкнул Теодор, не сдвинувшись с места. Но и Джинни не уступала, продолжая смотреть слизеринцу прямо в глаза, и в ее светло-карих глазах, которые до этого смотрели с теплом на Грейс, сейчас плескалась неприязнь. — Да что ты? Ползи в свои подземелья и поучи других слизняков, — ответила она. Полумна смотрела то на львицу, то на змея, боясь вмешаться, тем временем Грейс пыталась пролезть между представителями вечно враждующих факультетов и оттолкнуть их. Сам Тео был, мягко говоря, поражён. Мало кто в этом замке осмеливался разговаривать с ним в подобном тоне, и он не собирался прощать такого обращения к себе. Тем более, гриффиндорской выскочке из нищей семьи. Не сказать, что Нотт предвзято относился к семьям с финансовыми проблемами, но сейчас любая деталь имела значение, лишь бы задеть эту Уизли, чтобы знала своё место и не смела влезать в его отношения с Грейс. — Став поттервской подстилкой, Уизли, ты стала слишком много на себя брать, — Тео оскалился, наблюдая, как на веснушчатых щеках проступил румянец, и Джинни на какой-то момент потерялась, видно, не зная, что ответить на это. — Тео, это низко! — кричала Грейс, которая все еще не оставляла попыток оттянуть Теодора в сторону. — Хватит! Нотт сделал несколько шагов назад, куда тянула его Джефферсон. Он прекрасно понимал, что сказал лишнего, но отнюдь не жалел об этом — пусть Уизли знает свое место. — Все в порядке, Грейс, для его натуры — это нормально, — невозмутимо ответила Джинни, и это вновь поразило Теодора — она говорила так спокойно, словно он не произносил никаких обидных слов несколько секунд назад. Откуда у девчонки из такой бедной семьи такой контроль над собственными эмоциями, ведь ее родители, очевидно, только трудом учили ее заниматься? — Ты ничего не знаешь о моей натуре, Уизли, — криво усмехнулся Тео, больше не желая продолжать эту дискуссию. — Точно, как и ты о моих отношениях с Гарри, Нотт, — рыжая выплюнула его фамилию, словно это было самым последним оскорблением. Тео решил больше не вестись на провокации и не провоцировать Джинни самому, поэтому довольно хмыкнул в ответ, поворачиваясь обратно с Грейс, у которой на лице ясно отображалась паника — ей было стыдно перед своей новой подругой за своего парня, в то же время неловко перед своим парнем за свою подругу. Да, она прекрасно осознавала тот факт, что представители Слизерина и Гриффиндора категорически не могут даже находиться вместе под одной крышей, не говоря уже о каких-то взаимодействиях, но Грейс подумала, что, раз Тео никогда не конфликтовал ни с кем из них, возможно сможет относиться к Джинни приемлемо, но теперь убедилась в обратном. Для самого же Нотта причиной данной дискуссии послужил факт риска для безопасности Грейс, который влек за собой дурной пример Уизли. Конечно, это не единственное, что его раздражало в рыжей, но это — больше всего остального. — Я сейчас подойду, — кинула Джефферсон своим однокурсницам, уводя Теодора подальше от нервирующего его фактора в лице Джинни Уизли. Когда они отошли, выходя из зоны слышимости Уизли и Лавгуд, Грейс посмотрела на Тео, вложив в свою мимику все доступное ей недовольство; сам слизеринец с улыбкой смотрел на нее, и это, надо признать, выводило Джефферсон из себя. — Что ты улыбаешься? Не вижу ничего смешного, — пробурчала девушка. Тео всегда забавляло, когда Грейс пыталась на него злиться, поэтому иногда даже нарочно играл на ее нервах веселья ради. — Так где будет происходить ваше торжество? — спросил Теодор, как ни в чем ни бывало. Джефферсон раскинула руками, вытаращив глаза и раскрыв рот, но так и не найдя нужного оскорбления для Тео. — Не знаю. — Ладно, хорошо отдохнуть. И ты знаешь, что будет, если я узнаю, что там были еще и парни, — слизеринец собирался наклониться и поцеловать Грейс, но тут он зацепился взглядом за Малфоя, который скрывался в тени колонн, в ожидании зрительного контакта с Ноттом. Тео хорошо знал этот взгляд — что-то очень нехорошее случилось или вот-вот случится. Он напрягся всем телом, и уже не слышал ничего из того, что говорила Грейс. Драко одними глазами сказал, что им нужно отойти, и направился в сторону ворот, дорожка за которыми вела к Черному озеру. — Грейс, в общем, ступай. Я должен отойти, — пытаясь скрыть волнение, произнес Теодор, нервно улыбнувшись. — Что случилось? — девушка обернулась, пытаясь понять, что так обеспокоило слизеринца, но Тео, бережно взяв ее лицо, повернул к себе, заставляя посмотреть на него. — Просто иди, ни о чем не беспокойся, поговорим вечером или завтра. Если что, — он поднял ее руку с серебряным браслетом, — я тебя найду. — Хорошо, — неуверенно ответила Грейс. Теодор, обойдя девушку, быстрым шагом отправился вслед за Драко, на ходу доставая из пачки сигарету и прикуривая, приложив палец к ней. Он расстался с темной магией, что терзала его, одновременно делая чертовски сильным и убивая в нем все человеческое, но кое-что осталось после этих тренировок с ним до сих пор — толком неразвитые способности беспалочкового колдовства, с помощью которого он все еще мог творить стандартные заклинания, не используя палочку. Парень вышел за ворота и нагнал Драко, который шел специально медленно, но говорить Малфой не спешил, и они в полном молчании дошли до берега озера, поверхность которого была сегодня редкость спокойной. Тео выкинул окурок в ближайшую лужу, терпеливо ожидая, когда Малфой начнет говорить. Хоть тот и пытался выглядеть спокойно, но Нотт догадался, что Драко тяжело начать этот разговор; Тео сам также скрывает волнение. Блондин глубоко вздохнул, расслабил плечи и заговорил, глядя на водную гладь озера: — Меня могут убить за то, что я собираюсь тебе сказать. — Тогда не стоит этого делать. — Нет, черт возьми, стоит. Я надоумил тебя отказаться от службы безносому ублюдку, — Драко нервно усмехнулся, очень походя на сумасшедшего. Теодор удивился тому, что Малфой вслух оскорбил Темного лорда. Благодаря этому, Тео понял, что Драко дошел до такой кондиции страха, что больше его не чувствовал, и просто ступал вслепую, смутно разбирая что правильно, а что нет. Нотту стало дико жаль своего друга, и он винил себя, что не начал думать обо всем этом задолго до получения Метки Малфоем — возможно, он смог бы отговорить его от этого, если бы сам сразу сделал правильный выбор. Да и что это вообще значит, правильный выбор? Для каждого существуют свои рамки, своё мировоззрение и понимание всего, так что понятие «правильный» очень сомнительно и относительно. И с чего Теодор решил, что его выбор и есть правильный, ведь он навлёк на себя ещё больше опасности, чем было до этого? Зато теперь Грейс в более-менее безопасности, пока она будет находиться подальше от Нотта. И этого Тео хватало для того, чтобы оставаться уверенным в правильности своего выбора. — Малфой, ты пытаешься меня оскорбить? — чувствуя, как напрягается обстановка, поспешил добавить шуток Нотт. — С чего ты взял, что мной так легко управлять? Драко закатил глаза и покачал головой, на его губах появилась лёгкая улыбка. Он был рад, что Теодор все ещё остаётся Теодором, и все, что произошло, не смогло поменять его. Хотел бы Малфой справляться с этим также... неужели, все, действительно, сводится к любви к женщине? Неужели, под напором тёплого чувства к возлюбленной человек способен на отчаянные поступки? Хотя, его слабым местом тоже была женщина — его мать, жизнь которой Темный лорд обещал оборвать в случае неповиновения Малфоя-младшего. — Теперь слушай меня сюда, Нотт, — лицо Драко вмиг стало серьёзным. — Меня или мою мать ждёт смерть, если хоть кто-то узнает о том, что я тебя предупредил. Я прекрасно владею окклюменцией и не позволю залезть мне в голову. Надеюсь, что и ты тоже. — Не беспокойся, я тренировался с отцом прошлым летом достаточно долго и упорно, так что, я не подведу. — Я закончил ремонт Исчезательного шкафа, он вновь рабочий. Сегодня Пожиратели будут в замке, они захотят найти тебя. Тебе надо валить отсюда, и как можно скорее, ты понял меня? Нотт почувствовал, как его сердце упало в пятки, а мысли в голове напоминали пчелиный рой, и исходящий от него шум был способен взорвать его черепную коробку. Его отец наверняка знал об этом, почему Тео все ещё не получил от него сову? Что теперь, черт возьми, делать? Куда ему бежать? В то же время, Теодор испытал сильную благодарность Драко. Малфой прекрасно осознавал степень риска, но, несмотря на это, предупредил друга, и это была бесценная услуга. — Ты понял меня?! — уже громче переспросил Драко и потряс Теодора за плечи, чтобы тот пришёл в себя. Сперва Нотт кивнул неуверенно, потом, вдохнув побольше воздуха и выдохнув, ответил твёрдым голосом: — Да, я тебя понял. Меня сегодня же не будет здесь, только нужно придумать, как выбраться отсюда. — Думай, Нотт, времени мало. — Спасибо, — тихо сказал Теодор. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь вернуть тебе этот долг. — Поживем — увидим, а пока постарайся остаться в живых.

***

Нотт на протяжении часа сидел и думал, как ему выбраться из Хогвартса, а потом запутать след. Единственное, что он знал, так это то, что он может отправиться к бабушке в Италию. Ее дом достаточно защищён, и только представители ее семьи могут найти его. Вопрос был лишь в том, как добраться туда? Использовать для этого портал было слишком рискованно, так как он стоял на учете в Министерстве, где было полным полно людей Волан-де-Морта. Единственное, что ему оставалось, это добраться до Италии на метле, хотя это было полным безумием... Но попытаться стоит. Тео только достал пачку сигарет, чтобы немного успокоить нервы, как перед ним опустился ястреб. Птица выглядела не очень дружелюбно, и парень уже собирался прогнать этого гостя, как зацепился взглядом за письмо, которое было привязано к лапе с когтями необычного почтальона. Не сводя глаз с опасного крючковатого клюва, Тео, стараясь не делать резких движений, отвязал письмо от лапы, и птица сразу же взмыла в воздух, хлопнув крыльями. Темно-серый конверт никак не был подписан. Нотт, осмотревшись по сторонам на наличие ненужных свидетелей, развернул письмо, которое было от его отца. Наконец-то, очень вовремя. «Сын, Я написал тебе сразу же, как только у меня появилась данная возможность. Надеюсь, что я успел, потому что сегодня Пожиратели Смерти смогут проникнуть в Хогвартс. Там больше не безопасно. Я предложил профессору Дамблдору и другим членам Ордена Феникса себя в качестве ещё одного шпиона. Взамен, они примут тебя в свои ряды. Так будет безопаснее, ведь один в поле не воин. Один из авроров, что охраняют школу, неравнодушен к золоту. Его зовут Генри Ипкинс, он дежурит на северных окрестностях. Он пропустит тебя, я договорился. В 21:00 будь там, в это время Пожиратели уже будут в замке, но не успеют поймать тебя. Отправляйся в Лондон, площадь Гриммо. Я буду ждать тебя там.» Нотт скурил две сигареты, переваривая прочтённое. Время было уже половина девятого, ему пора выдвигаться. К сожалению, он не успеет поговорить с Грейс и оповестить ее. Но это не самое главное, он напишет ей и, может, даже сможет увидеться. А пока он должен сражаться за их будущее. Оказавшись в общежитии своего факультета, Тео набил карманы галеонами, взял с собой деньги магглов, чтобы запастись потом сигаретами и вылетел из их спальни. Он решил оставить все свои вещи, чтобы Пожиратели решили, что он все ещё здесь, и продолжали искать. — Что случилось? — непонимающе спросил Блейз, встретив Тео в гостиной. — Я ухожу. Увидишь Джейми, скажи им, чтобы они не покидали своих общежитий до завтра, пока не покинут Хогвартс. Во взгляде Забини мелькнуло понимание, а после и страх. — Они будут здесь сегодня? Тео кивнул. Блейзу тоже стоит держаться подальше от Волан-де-Морта и его последователей подальше, потому что Темного Лорда как раз интересуют такие, как Забини — молодые, перспективные, а самое главное чистокровные. И мулат прекрасно знает об этом, а потому не стоит тратить время на ненужные лекции. — Передай Грейс, что я скоро увижусь с ней. И, Блейз, — Нотт хлопнул друга по плечу, — береги себя. — Ты тоже, Теодор. Слизеринцы обнялись на прощание, после Тео покинул общежитие змеев, направляясь к главному выходу, который вот-вот закроют. Он старался не поддаваться панике и смутному чувству того, что произойдёт что-то плохое. Также он до сих пор думал над словами отца из письма. Он написал, что предложил себя в качестве ещё одного шпиона. Ещё одного. Выходит, в рядах Темного Лорда не все так спокойно и кто-то умудрился одурачить Темного мага. Ответ пришёл сам по себе. Это Снегг, без всяких со сомнений. Иначе, зачем он так просто согласился помочь Теодору избавиться от темной магии? Тяжело было вот так оставлять тут Грейс, когда Нотт знал, что сегодня она окажется под одной крышей с убийцами. Ему очень хотелось вернуться за ней, но тогда он рискует оказаться быть пойманным, а мёртвый он не сможет защитить Джефферсон. Слизеринец бежал к северным границам школы, постоянно спотыкаясь, так как земля была влажной, и старался не оборачиваться, иначе передумает, отойдёт от плана и наделает глупостей. Когда он почти добежал, парень наложил на себя дезиллюминационное заклинание, и перешёл на шаг. Он уже увидел впереди Генри Ипкинса, как вдруг почувствовал жжение на запястье. Браслет. Грейс была в беде. Теодор понёсся обратно сломя голову. Вот теперь контролировать панику было практически невозможно. Неужели они нашли ее? Откуда узнали? Он оказался в замке намного быстрее, чем от него добирался до границы. Двери уже были закрыты, и Тео побежал в обход, в потайному выходу, которым он с друзьями пользовался каждый раз, чтобы ночью выскользнуть из замка. Тео понятия не имел, где искать Грейс, а браслет тем временем начал жечь его кожу пуще прежнего. Дрожь пробирала его, казалось бы, до самых костей. Вдруг мимо него стали одним да других пробегать студенты и учителя. Их было так много, словно вся школа в полном составе должна была построиться на улице. Слизеринец озирался по сторонам, в надежде, что Грейс была где-то среди них, но никак не мог ее найти. Он начал спрашивать у всех, но никто не отвечал, даже не останавливался. — Тео! Тео! Нотт обернулся. К нему, сквозь толпу, пробиралась Джейми. Ее лицо было заплаканным. У Тео земля ушла из-под ног в этот момент... в голову стали лезть самые ужасные мысли, и у парня задрожали губы. — Что? Что случилось? — едва совладав с собой, спросил слизеринец. — Грейс, она... — Джейми всхлипнула. — Что с ней?! — Ее сх... схватили. Сердце в груди Нотта застучало так быстро, ему даже показалось, что сейчас оно раздробит ему грудную клетку. — Где они?! — Возле башни Когтеврана. Мы возвращались после празднования... а они... ждали... Тео даже не стал дослушивать и ринулся туда, не чувствуя собственных ног. Это он виноват, он должен был забрать ее с собой. Если он сейчас не успеет, он никогда себе этого не простит. Завернув за угол, Теодор увидел Беллатрису Лестрейндж, отца Гойла, отца Крэбба и Фенрира Сивого. И Грейс... девушка лежала на полу, ее одежда была местами разрезана, и взгляду Нотта открывались глубокие раны, словно нанесённые хлыстом. Когда девушка увидела Теодора, в ее глазах мелькнул страх. — Уходи! — Заткнись, полукровка! — палочка Беллатрисы превратилась в хлыст, и она вновь полоснула им по Грейс, рассекая одежду и кожу. Девушка вскрикнула, хватаясь за место удара. — Мы ждали тебя, Теодор, — произнесла Лестрейндж, злорадно засмеявшись. Палочка Нотта оказалась в руке сию же секунду и он кинул Ступефаем в Фенрира. Тот тут же упал на пол, замерев. Гойл-старший одними губами произнёс «круцио», и все тело Теодора пронзила адская боль. Он пытался сопротивляться ей, но глаза застелила пелена, а тем временем из палочки Крэбба появилась веревка, которой он тут же связал Нотта. — Оденьте это на его руки, — Беллатриса протянула Крэббу железные рукавицы. — Не стоит недооценивать этого щенка. Тео стал абсолютно беспомощным. Он сразу догадался, что предназначение этих рукавиц состояло в том, чтобы ограничить его беспалочковую магию, а когда он решил попробовать освободиться от них, они накалились, обжигая его руки. Тео посмотрел на Грейс, и его сердце сжалось словно в тисках от ее вида. Сглотнув слюну, он посмотрел на Беллатрису злобным взглядом. — Все, я у вас, отпустите ее. Крэбб-старший взял за один конец веревки, а Гойл-старший за второй, и Пожиратели потянули свои концы на себя, тем самым заставив Теодора подняться на ноги. Беллатриса, плывущей походкой, подошла к Тео, приблизив к его лицу своё, а после облизнула его щёку; в ее взгляде плясали недобрые огоньки. — Нет, милый, мы устроим спектакль, а ты — его единственный зритель, ведь он для тебя. Лестрейндж резко повернулась к Грейс и начала наносить по ней удары хлыстом. Одним за другим. Когтевранка дергалась и кричала после каждого удара, стараясь не смотреть на Теодора. Она понимала, что он чувствует себя виноватым за то, что сейчас происходило. И ей не хотелось, чтобы он корил себя ещё больше. И также она понимала, что с каждым ударом, с каждой каплей покидавшей ее тело кровью, к ней приближается смерть. Нотт брыкался, пытаясь освободиться, но тщетно. Пожиратели лишь сильнее тянули на себя свои концы веревки, сжимая его в узле до боли. Но Тео ее не замечал. На его глаза навернулись слёзы. Он же обещал защищать ее... — Хватит! Умоляю! Я сделаю все! — Ты больше не нужен Темному Лорду, жалкий предатель крови! Круцио! Грейс стала извиваться на полу, в луже собственной крови, а из ее рта вырвался такой истошный крик, что, казалось, стены затряслись. Едва пытка непростительным закончилась, как Беллатриса стала взмахивать палочкой, и на теле Джефферсон стали появляться новые и новые порезы. Ее крики становились все тише... Сердце Тео разрывалось, а горло защипало от собственных криков мольбы. Но его никто не слушал, лишь изредка сжимали в кольцо веревки. — Отпустить, — велела Беллатриса. Потеряв опору от верёвок, благодаря которым он стоял на ногах, парень рухнул на пол. Пожиратели ушли, вернув в чувство оглушённого Фенрира, который хотел наброситься на Теодора, но ему не позволила Лестрейндж. Тео подполз к Грейс, стаскивая с рук чертовы железные рукавицы, и осторожно положил ее к себе на колени. Девушка измученно улыбнулась, было видно, что ей тяжело даже открыть глаза. Тео стал осматриваться в поисках своей палочки, но ее нигде было. — Грейс, где твоя палочка? Я обезболю твои раны... тебя нужно срочно доставить в больничное крыло. — Не нужно обезболивать... мне... мне больше не больно... — Грейс, не закрывай глаза! Не оставляй меня, слышишь? Слёзы застелили глаза Теодора, а голос предательски дрожал. — Я люблю тебя, Тео... Я... рада, что встретила тебя... — Ты должна ненавидеть меня! Что ты говоришь?! Глаза девушки уже были закрыты, а ее окровавленных губ вновь коснулась улыбка. — Но... я... все равно люб... лю... Она выдохнула в последний раз. Ее лицо стало таким невозмутимым, словно она просто спит, если не брать во внимания многочисленные порезы, из которых до сих пор сочилась горячая кровь, которая постепенно холодела. Тео сидел с ней на полу, в луже крови, а внутри становилось так пусто, и весь мир стал терять краски.

***

Можно ли смириться со смертью любимой девушки? Сейчас Теодору казалось, что он никогда не сможет принять ту правду, что больше никогда не посмотрит в добрые карие глаза, не ощутит родного аромата ее волос и нежности ее тёплой кожи. Парень сидел во дворе, куря сигарету за сигаретой. Теперь все не имело смысла. Он не собирался не прятаться, не сражаться. Грейс он все равно больше не вернёт. На улицу опустилась ночь. Было довольно прохладно, но Теодор не замечал ничего. Ему стало плевать абсолютно на все. Парень потянулся за очередной сигаретой, но пачка оказалась пустой. Рядом с ним кто-то сел и перед лицом оказалась сигарета. Он перевёл взгляд на нарушителя его одиночества. Это была Джинни Уизли. Слизеринец молча взял сигарету из ее рук и прикурил и себе, и Уизли. В любой другой момент, он бы поинтересовался, когда и по каким причинам Джинни начала курить, но только не сейчас. — Мне очень жаль, Нотт... — шепотом произнесла гриффиндорка. Теодор лишь хмыкнул. Но она продолжала сидеть рядом и курить, хотя прекрасно чувствовала, что ее компания, как и любая другая в данный момент, была Тео противна. Чертовы гриффиндорцы с их манией и ошибочным мнением, что они должны помогать всем вокруг... — Уизли, — он посмотрел на рыжую тяжёлым взглядом, — оставь меня. Девушка кивнула, посмотрев на него с пониманием, и встала, выкинув в темноту недокуренную сигарету. И ушла. Вдали показалось золотое зарево рассвета, подул легкий летний ветер, и Теодору показалось, что он почувствовал земляничный аромат...