Девочка Нотта

Дни становились все угрюмее, несмотря на то, что приближалось лето. Непрестанно шли сильные дожди, не чувствовалось тепла, не было радости из-за приближающихся каникул. Для некоторых, конечно, все шло своим чередом, не предвещая никакой беды. Но только не для Теодора. С каждым днём контролировать свою магию становилось все тяжелее. Даже спокойствие от присутствия Грейс не спасало. Слизеринец волновался, ведь это затишье означало начало бури. И он оказался прав. В один из вечеров, когда он шёл в общежитие своего факультета, он встретил Снегга. Профессор, как и всегда, не выражал никаких эмоций, но Тео почувствовал, что-то не так. — Мистер Нотт, пройдемте со мной, — тоном, не предусматривающим возражений, произнёс черноволосый мужчина. Тео следовал за профессор с таким видом, словно его повели на верную смерть. Вряд ли Снегг позвал Теодора разделить с ним чашечку чая, а, учитывая тот факт, что профессор являлся Пожирателем Смерти, Темный Лорд что-то велел передать Нотту. Они зашли в покои Северуса. Юноша никогда прежде здесь не был, поэтому невольно стал рассматривать тёмное, едва освещённое помещение с минимальным количеством мебели и абсолютным порядком. Снегг сел за свой рабочий письменный стол и указал рукой на стул напротив, приглашая Теодора присесть. Юноша молча опустился на стул, пытаясь унять дрожь в руках. — Повелитель доволен вашими успехами, которых вам удалось достигнуть во время зимних каникул, — произнёс мужчина, и в его глазах всего на миг проскользнуло сожаление. — Но он недоволен Драко, которому не удаётся выполнить его задание на протяжении столького времени, а Темный лорд хочет быть уверен, что его воля будет исполнена. Поэтому он поручает вам убить профессора Дамблдора. Ваше умение колдовать без помощи волшебной палочки даёт вам преимущество и большие шансы на успех. Теодор молчал, не зная как реагировать на это. Но он понял кое-что другое — сейчас самое время для того, чтобы бежать вместе с Грейс, как можно дальше. Он тут же почувствовал, как вся мощь, которую он впитывал от тёмных артефактов и различных ритуалов, что начались после многих дней пыток, начала в нем бурлить, как кипящее зелье. Сердце словно увеличилось в несколько раз и грозило пробить грудную клетку, а в руках почувствовалась странная вибрация. — Я... я постараюсь не разочаровать Темного лорда, — с трудом произнёс Теодор, ему скорее хотелось уйти. — Я могу идти? — Мистер Нотт, если вам нужна какая-то помощь, — словно поняв, что происходит, Северус кивнул на руки слизеринца, — я готов вам посодействовать. Теодору хотелось бы принять помощь от Снегга, но он не доверял профессору и считал, что тот пытается помешать Нотту убежать, когда узнает, что Тео — предатель. — Не стоит, — отчеканил слизеринец. — Тогда вы можете быть свободны. Нотт резко встал со стула и покинул покои декана Слизерина. В его голове было множество вопросов и не на один из них не было конкретного ответа. Дойдя до нужной стены, Тео произнёс пароль и прошёл в гостиную змеиного факультета. Если бежать прямо сейчас, то как это сделать, ведь замок защищён сильнейшими охранными чарами, помимо этого на границах сутками дежурили авроры. До этого план подыграть Темному лорду не был таким сложным, даже когда его подвергли физическому насилию и заставили впитать в себя столько темной магии, что поначалу Тео казалось, будто его тело не выдержит и лопнет. Сегодняшнюю ночь Теодор впитывал силу с последнего артефакта, наполненного темной магией. Он представлял собой растение болотного цвета, его стебли были толстыми и покрытые шипами; когда Тео первый раз увидел это нечто, растущее в очень старом цветочном горшке из камня, он почувствовал отвращение к этому растению. — Если будешь сопротивляться, будет больно, — сказал Нотт-старший, который ходил вокруг артефакта, вырисовывая палочкой неизвестные юноше руны. — Старайся вообще не двигаться, оно само отпустит тебя, когда даст тебе достаточно силы. Теодор кивнул. Вряд ли после всего, что произошло в Малфой-мэноре за эти каникулы, что-то сможет его удивить. Но чувство страха перед неизведанным все равно блуждало по его крови. Благодаря присутствию отца, на душе было немного легче, ведь до этого рядом были лишь кто-то из Кэрроу. — У Повелителя, похоже, на тебя большие планы, — закончив с рунами, Сэмюэль взял серебряный кинжал, лежащий на столе, и довольно сильно порезал своё запястье, из которого тут же потекла кровь маленьким ручейком. — Ты что делаешь? — воскликнул Теодор, глядя то на невозмутимое лицо отца, то на его рану. — Это плата, Теодор, — мужчина поднял руку над горшком, и кровь начала капать на землю, ровно в то место, из которого брало начало это растение. — Сила не даётся просто так. — Зачем же Повелителю пихать в меня такую мощь? Это уже третий артефакт. Он не боится, что я могу возгордится и переоценить свои способности, бросив ему вызов? — Нотт-младший хмыкнул. — Больше положенного он тебе все равно не даст, так что глупо так полагать, — Сэмюэль наложил на руку заживляющее заклинание. — А дальше сам. Теодор только хотел спросить, что же ему делать дальше, но Нотт-старший стремительным шагом покинул комнату. А растение начало шевелиться, оно подняло свои стебли, и они, точно озираясь по сторонам, стали поворачиваться во все углы комнаты. Немного ошарашенный Тео сделал несколько шагов, как один из стеблей сделал стремительный рывок в его сторону, обвиваясь вокруг его локтя и с силой потянув на себя. Шипы впились в кожу, и слизеринец ощутил как по его вмиг почерневшим венам что-то будто поползло. Вскоре его всего обвило жуткое растение, впиваясь шипами, из которых сочился странный чёрный сок. Было жутко больно, Тео стал пытаться освободиться, но стебель, обвивший его шею, угрожающе сжимался, и юноша вдруг вспомнил напутствие отца и замер. Стало ненамного легче, так как шипы все ещё больно впивались в плоть, а от того стебля, что был на шее и сжался, призывая к спокойствию, потекла горячая кровь, попала под рубашку, смешиваясь с потом, и противно прилипла к телу. Но это было последнее, что сейчас волновало Теодора. Он опустил голову и медленно, стараясь не провоцировать злобное растение на очередное предупреждающее удушье, опустился на колени. Так и провёл всю ночь. Теодору даже в какой-то момент пришла мысль, что, возможно, стоит попробовать выполнить задание Темного лорда и постараться убить директора. В конце концов, он может воспользоваться своей невербальной и беспалочковой магией, что будет неожиданностью. Удивительно, но после всего Нотт умудрился сохранить здравый смысл и способность мыслить рационально, так что он понимал, что никакое преимущество не сравняет его шансы на победу с шансами Дамблдора. Но, если быть откровенным, Тео был доволен тем, чему научился за такой короткий срок и какие способности в себе открыл. Это поможет ему защитить Грейс. Это была последняя тренировка, чтобы отточить все новые навыки, знания и силу, которая требовала крови, точно потерявшийся в глубокой пустыне хотел воды. Алекто и Амикус Кэрроу наносили удар за ударом, каждый из которых Тео до сих пор удачно парировал одновременно и палочкой в правой руке, и ладонью левой руки. В дверях стоял отец и Лорд Волан-де-Морт. На лице старшего Нотта не было ни единой эмоции, он смотрел на эту бойню с таким видом, словно это не его сына превратили в идеальную машину для убийств, которая ещё только открывает новые возможности и пределы своей силы. А наследник Слизерина криво улыбался, обнажив свои желтые зубы, и улыбка больше была похожа на хищный оскал, от которого волосы вставали дыбом. Все шло вполне спокойно и безобидно, — насколько это было возможно в данном обществе, — пока Амикусу не удалось задеть плечо Тео режущим заклинаниям. Глаза младшего Нотта моментально залились кровью, ярость забурлила в нем, словно кипящее зелье, и в следующую секунду Амикус взвыл от боли в ногах, в которых Теодор переломал лишь жестом сжатия кулака, а в Алекто полетела старинная довольно тяжёлая ваза, разбираясь о голову колдуньи и тут же оглушая ее. — Замечательно, — хлопнув в ладони, только и сказал Волан-де-Морт, плывущей походкой оказавшись возле тяжело дышащего из-за злости Теодора и положив руку на его порезанное плечо. — Я создам великую армию таких одаренных волшебников, как ты, мой дорогой Теодор, и ты станешь ее предводителем. Тео еле заснул, словно до сих пор слышал ледяное дыхание Волан-де-Морта, стоявшего за его спиной и держа руку на раненом плече Нотта. И всю ночь ему снились красные змеиные глаза.

***

В кабинете Зельеварения, как и всегда, пахло очень своеобразно. В отличии от профессора Снегга, профессор Слизнорт был очень добр и всегда готов был помочь своим ученикам в любом вопросе, постоянно перемещаясь от одного котла с бурлящим варевом к другому. Нотт варил Умострильное зелье и никак не мог сосредоточиться на рецепте в учебнике. Голова вновь гудела из-за недосыпа, немного подташнивало, а руки, в которых сконцентрировалась вся его магия, тряслись, еле удерживая магическую энергию. Ему и в нормальном состоянии было достаточно сложно удерживать приобретённую мощь, а теперь это представлялось практически невозможным, и Тео висел на волоске от срыва. Плотина, которую он выстроил для удержания темной магии, что просилась наружу и жаждала страдания окружающих, скрипела и вот-вот даст трещину. Нотт старался думать о другом, например, о бурлящем в котле зелье, о учебе, о Грейс, но его все ужасно раздражало. В особенности, Крэбб, который находился рядом с ним и варил черти знает что, постоянно звал профессора, чтобы тот объяснил, почему варево в его котле напоминало болотную жижу с отвратительным запахом. Ему даже почти удалось вернуть себе самоконтроль, но остолоп Крэбб в этот момент закинул в своё зелье, — если это, конечно, можно так назвать, — совершенно не тот ингредиент, и реакция на это была такой: зелье начало издавать звуки, похожие на девичий визг, и пару капель горячего варева попали Тео на лицо, до дикой боли обжигая последнему лицо. Для Нотта, который после событий на каникулах, реагировал на боль, как бык на красный цвет, и все произошло так быстро, что он не успел это предотвратить. Глаза Тео залились кровью, и он, резко махнув рукой, отправил свой котёл прямиком в Крэбба. Тот истошно закричал, когда немалая часть кипящего зелья попала ему на грудь. Профессор Слизнорт поспешил на помощь своему ученику, накладывая на место ожогов охлаждающее заклинание и, как можно скорее, уводя пострадавшего в больничное крыло. Теодор до сих пор трясся от злости, а вокруг его рук кружил плотный зелено-чёрный дым. Все удивлённо уставились на Нотта и подались назад, приняв рациональное решение быть подальше от разъяренного слизеринца с проявлениями неизвестной им магии. Но когда ярость, наконец, прошла, и парень понял, что натворил, он поспешил побыстрее покинуть кабинет Зельеварения. — Мистер Нотт! Мистер Нотт! — позвал его строгий женский голос, едва он вышел в коридор. Тео обернулся, встречаясь с суровым взглядом профессора МакГонагалл, которая, судя по всему, была в курсе, мягко говоря, инцидента. — Попрошу пройти вас за мной, в кабинет директора, — твёрдым тоном заявила декан Гриффиндора. Нотт молча последовал за профессором МакГонагалл. Первая мысль была, что, возможно, это хорошая возможность, чтобы выполнить задание Волан-де-Морта, ведь он останется наедине с директором. Но он не хотел становится убийцей и посвятить свою жизнь службе Темному лорду — это была жизнь без Грейс. Поглощённый собственными переживаниями, слизеринец и не заметил, как оказался перед дверями кабинета профессора Дамблдора. Что же ждёт его? Альбус Дамблдор, вопреки ожиданиям Теодора, прибывал в хорошем расположении духа и в его взгляде не было и тени укора или осуждения. Добрые глаза директора, казалось бы видели слизеринца насквозь, но Тео не почувствовал страха быть обнаруженным в практике темной магии — наоборот, ему вдруг неистово захотелось открыться и попросить помощи. Ему было страшно. Страшно за Грейс, за отца, за себя. Он хотел избавиться от этого бремени, от темной магии внутри, которая медленно, но верно превращала его в монстра и лишала способности чувствовать. Дни Тео становились все чернее, почти ничего не приносило ему радости, и парень ничего не мог сделать, ведь он всего лишь подросток. — Профессор Дамблдор, я, честно, не хотел, но... — Тео поднял руки, и вены на его кулаках становились чёрными; с каждым днём чёрный цвет становился все насыщеннее. Дамблдор подошёл ближе, внимательно изучая руки, наполненные невероятной мощью, с которой Теодор не мог справиться. — Видишь ли, Теодор, это, — директор кивком головы указал на руки слизеринца, — требует кровопролития, оно хочет, чтобы ты убивал, этим оно питается. Твой отец не говорил тебе? — Мой отец не шибко разговорчивый, — с досадой хмыкнул Тео; почему-то его совсем не удивляло то, что Дамблдор, судя по его взгляду, знал все от и до. — От этого можно избавиться? — Надежда есть, если только ты никого не убивал, — Альбус улыбнулся одними глазами. — Я не убивал, но он хочет, чтобы я убил вас, профессор. Я не могу... не хочу этого делать, я хочу избавиться от этого. — Теодор, все зависит лишь от твоего выбора. Тебе самому станет намного легче, когда ты, наконец, определишься, на чьей ты стороне. Профессор Снегг поможет тебе избавиться от этого проклятия, которое будет давать тебе силу, но в конце концов оно убьёт в тебе человека. — От моего выбора, — снова хмыкнул слизеринец, ведя себя не очень учтиво, напрочь забыв про этикет, который его учили соблюдать в любой ситуации. — Если бы все было так просто, профессор... Он убьёт отца, или меня, или... — Или мисс Джефферсон? — закончил фразу Дамблдор. — Ты же понимаешь, что сейчас она в ещё большей опасности, пока Волан-де-Морт считает тебя своей слугой. Альбус Дамблдор был чертовски прав, когда выбрал именно слово «слуга». У Темного Лорда не было приспешников, союзников, все они для него были слугами, и ему было неважно, насколько они были преданны его идеям, и была ли это, в действительности, верность, страх или принуждение. — Профессор Снегг вряд ли поможет мне, он... — Тео осекся и поспешил захлопнуть рот, пока не взболтнул больше положенного. — У него, наверное, и без моих проблем хватает забот. — А вот я уверен, что он поможет тебе, — директор хитро улыбнулся, и Теодору показалось, что волшебник, сидящий напротив, знает намного больше самого Нотта-младшего.

***

Теодор шёл в подземелья, в покои Северуса Снегга и думал над тем, какой же идиотизм он собирался сделать. Попросить профессора Снегга, одного из самых приближенных к Темному лорду Пожирателя смерти, избавиться от темной магии, которой его и «напихали» по воле наследника Слизерина. Но почему-то он не испытал страха, когда думал о том, какие могут быть последствия, приняв довольно смелое решение, в случае чего, вступить с деканом Слизерина в решающую его последующую судьбу схватку. Если он не справится с первой сложностью, которая последует после его решения сменить сторону перед грядущей войной, то как он сможет защитить Грейс? Теодор Нотт не герой. Теодор Нотт привык следовать чётким указаниям отца. Теодор Нотт обычный подросток, которому хочется прожить счастливую жизнь на свободе. Теодор Нотт не герой, но он будет сражаться за то, что ему дорого. К его везению, профессор Снегг встретился на пути. Наверное, ему, как декану Слизерина, сообщил профессор Слизнорт о том, что произошло на Зельеварении, и сейчас Снегг искал Теодора. — Профессор, — начал Нотт, но его вдруг снова сковал страх из-за последствий такого решения, однако ему удалось взять верх над своими эмоциями и над самим собой, мысленно твердя себе, что он поступает правильно. — Я отказываюсь выполнить поручение Волан-де-Морта. Он впервые произнёс имя наследника Слизерина, и это вдруг даровало ему ещё больше сил. Эта сила была гораздо сильнее той, что продолжала вибрировать в его руках, требуя крови. Возможно ему показалось, но выражение лица у Северуса было такое, словно он ожидал этих слов. — Мистер Нотт, вы понимаете, чем чревато это решение? — спокойным тоном спросил бывший преподаватель Зельеварения. Тео незамедлительно кивнул, хотя сомнения до сих пор не давали ему покоя. Да, он понимал, что последует за этим, он не исключал того варианта, что его, возможно, сразу же убьют, однако в нем поселилась надежда на совершенно иной исход. На то, что Поттер все-таки одержит победу над этим великим злом во плоти и принесёт Великобритании свободу от змеиного тирана. Они зашли в кабинет профессора Снегга, и Северус, не задавая больше вопросов и даже не пытаясь отговорить Нотта от затеи предательства Темного лорда, достал из кармана чёрной мантии волшебную палочку и, жестом попросив протянув Теодора руки, стал шептать заклинания, вырисовывая различные руны. Ладони слизеринца затряслись сильнее прежнего, в них вспыхнула яркая боль, из-за которой помутнело в глазах, но привыкший к этому Нотт, зная, что это нужно сделать, терпел, стиснув зубы. Его руки задымились чёрным дымом, который судорожно колыхался, выходя из вен парня. Когда Снегг закончил, Тео почувствовал такую легкость и впервые за долгое время выдохнул с облегчением. Руки больше не казались такими тяжелыми и не тряслись, больше не было в голове ужасающего скрежета и желания причинять страдания. — Я надеюсь, что вы не пожалеете о принятом вами решении, — отчеканил профессор Снегг, убирая свою палочку обратно в карман мантии. Теодору второй раз за этот день показалось, что его собеседник знает гораздо больше, нежели он сам.

***

Грейс сидела в библиотеке и делала домашнее задание. Вернее, пыталась делать. Уже который день она терзала себя переживаниями Теодора. Он предложил ей сбежать, и девушка не могла решиться на это, ведь все дорогие ей люди будут сражаться за свою свободу и будущее. Грейс не отличалась храбростью гриффиндорцев, но обладала высокими моральными принципами, которые не позволят ей поджать хвост и спрятаться, пока все не уляжется. Она понимала, что Тео сейчас было гораздо сложнее, но не могла сделать ничего, чтобы как-то облегчить его состояние. Сегодня до неё дошли слухи, что Нотт отправил Крэбба в больничное крыло с сильными ожогами. Она видела, как было сложно слизеринцу бороться с темной магией внутри него, и отдала бы все, лишь бы тот избавился от этой тяжести, которая вроде и давала ему силу, но в то же время она уничтожала его. Погрузившись в свои мысли, Джефферсон не заметила, как случайно слишком сильно надавила на перо, и то согнулось, став негодным для письма. Тихо выругавшись, она полезла в сумку за запасным. Ей даже думать не хотелось о том, как испортилась ее успеваемость по всем предметам. Профессора не понимали, что с ней происходит, а профессор Флитвик, декан Когтеврана, все грозился отправить сову ее родителям, чтобы те провели беседу в целях исправления поведения бывшей отличницы. Но это последнее, что сейчас ее волновало. Судя по тому, как был напуган Теодор, приближалось что-то куда хуже плохой оценки за экзамены. И тяжело было то, что она не могла ни с кем поделиться, чтобы разделить эти психологические натиски. Стыдно было перед Джейми, которая волновалась и постоянно спрашивала, в чем дело, а Грейс приходилось врать ей снова и снова. Она чувствовала себя отвратительной и неблагодарной подругой. Тео продолжал убеждать ее, что ничего такого в этом нет, что она не врет, а просто недоговаривает. Легче от этого не становилось. Она оглядела соседние столы, в надежде, что сейчас зайдёт Теодор, так как она не видела его весь день, а ей очень хотелось оказать ему какую-то моральную поддержку после случившегося сегодня с ним на Зельеварении. Лично ей было бы намного легче переносить всю эту тяжесть, если рядом был бы преданный любящий человек. Через несколько столов сидела Джинни Уизли. Несмотря на то, что они учились на одном курсе, они почти не общались. Но Грейс всегда восхищалась этой девушкой. Джинни была невысокого роста, на вид хрупкой девушкой, однако она никогда не давала ни себя, ни друзей в обиду. От неё исходила такая сила и уверенность в своей правоте за справедливость, что Грейс не завидовала тем, кто посмеет перейти Уизлетте дорогу. Джинни в какой-то момент посмотрела на Грейс, задержав ненадолго на ней взгляд, после, собрав свитки пергамента, чернильницу с пером, книги, неожиданно встала и села за один стол с Джефферсон, начав раскладывать свои школьные принадлежности. — Нужна помощь? — слегка улыбнувшись, спросила Уизли. — Я справлюсь, спасибо, — Грейс улыбнулась в ответ, одновременно благодарная Джинни за то, что та развеяла отвлекающие мысли, и в то же время удивленная тем, что рыжая предложила свою помощь. — В любом случае, делать домашку вместе проще, — Джинни пожала плечами и заглянула в пустой пергамент Грейс. — Над чем трудишься? — Сочинение по истории магии, — со вздохом ответила Джефферсон. — Это то, которое мы сдали вчера? — Ага. Джинни тихо рассмеялась. Смех у неё был добрый и заразительный, так что из уст Грейс тоже вырвался смешок. — Я почти закончила со своими уроками, потом помогу тебе с сочинением. — Но зачем тебе помогать мне? — недоумевающе спросила Грейс. — В такое сложное время нам нужно помогать друг другу, — с серьёзным видом ответила гриффиндорка, а после довольно улыбнулась, макнув перо в чернильницу, и добавила, — даже с домашкой. Джефферсон благодарно улыбнулась, но, чувствуя неловкость за свою неуспеваемость, углубилась в написание эссе, чтобы Джинни не тратила на неё своё время и силы. После они вместе стали делать домашнее задание по трансфигурации, помогая друг другу, и за довольно короткий срок завершили его. Когда Джинни стала убирать в сумку свои школьные принадлежности, Грейс решила задать давно волнующий ее вопрос: — Джинни, скоро начнутся страшные вещи? Гораздо страшнее тех, что были когда-то. — Я думаю, да. — А если бы у тебя была возможность, убежать от этого всего, как бы ты поступила? — Я бы не стала использовать эту возможность, — незамедлительно ответила рыжая. — Я встречу опасность лицом к лицу и буду сражаться за всех, кого люблю. Когтевранка не ожидала другого ответа от смелой Уизли, и она решила, что тоже не станет убегать и поступит точно также, как бы Теодор не старался уговорить ее держаться от этого всего подальше. — Спасибо, — улыбнулась Грейс. — За компанию и пример для подражания. — Не за что, всегда обращайся, — Джинни улыбнулась в ответ и, взяв свою сумку и перекинув ее через плечо, направилась к выходу из библиотеки. Грейс, понимая, что засиделась в библиотеке, потратив больше времени и сил на внутренние сомнения, чем на уроки, решила тоже отправиться в общежитие своего факультета и лечь спать. Она стала собирать свои вещи, а когда закончила и подняла голову, встретилась взглядом с Теодором, стоящим прямо перед ней. Что-то в его взгляде изменилось. В последнее время, Грейс видела плескающуюся в медовых глазах боль, но теперь ее не было. Перед ней стоял Тео с довольным выражением лица, в которого она была влюблена. На какой-то момент Джефферсон испугалась, когда ее голову посетила мысль, что Нотт поддался давлению темной магии, и теперь в нем не осталось ничего человеческого. — Тео, я решила, — деликатно начала Грейс, медленно закидывая сумку на плечо, — я не смогу убежать. Я... я считаю, что это неправильно, и я не смогу так поступить. Нотт криво улыбнулся и, оглядевшись и убедившись, что поблизости нет мадам Пинс, уселся на стол. — И не надо, — его лицо вмиг стало серьёзным. — Я останусь с тобой, чтобы ты не решила. И, возможно, — слизеринец усмехнулся, — буду сражаться на стороне Поттера. Но только не открыто, сама понимаешь. Я, наверное, теперь нежелательное лицо номер один. — Что? Что ты сделал? — Отказался от задания. — Но, Тео, вдруг они убьют тебя? — Грейс старалась говорить тихо, что ей удавалось с трудом из-за эмоций. — Не исключено, — Нотт пожал плечами. Джефферсон поразило то, с каким равнодушием парень относился к возможному смертельному для него исходом. Это было не в духе слизеринцев и Тео в том числе. — Ты чокнутый, — выдохнула когтевранка. — Каков план? — Выжить, — Теодор усмехнулся. — И желательно, победить. Как бы он не старался выглядеть спокойно, ему все равно было жутко страшно, потому что принятое им решение, хоть и облегчило его состояние, но оно влекло за собой множество новых проблем, справиться с которыми будет гораздо сложнее. Тео не понимал, откуда в нем взялся такой оптимизм, но он был уверен, что у них все получился.