Шалость удалась

Вообще-то, Мадара любил занятия у отца. Таджима Учиха пусть и не был, возможно, образчиком идеального преподавателя и родителя, в чем-то был слишком строг, в чем-то, на чужой притязательный взгляд, напротив, слишком попустительствовал, но на довольно сложные для кого-то и требующие дисциплины Заклинания он умудрялся подавать так, что из кабинета все вылетали едва ли не одухотворенными. Правда, за такую одухотворенность потом драл по семь шкур на контрольных и придирался к каждому слову в эссе. А уж о том, чтобы сделать на его занятии что-то сверх того, что требовалось, не могло быть и речи — снятые баллы и отработка в подземельях, которые у многих других преподавателей считались самым неприятным, что можно было получить в наказание, нерадивому студенту показались бы раем. Но сейчас что-то пошло не так с самого начала. Интуиция магов, тем более потомственных — сильная штука, и собственная таковая Мадары сейчас в набат, конечно, не била, но какое-то иррациональное фоновое беспокойство заставляло то и дело отвлекаться от рассказов об особенностях движения рукой при сотворении замораживающего заклинания и оглядываться по кабинету, то и дело чувствуя непонимающий взгляд отца. На который мог только пожать плечами, потому что объяснить своё состояние чем-то объективным Учиха просто не мог. Хаширама с соседнего ряда поглядывал как-то задумчиво — то ли переживал о самом Мадаре, то ли тоже чувствовал нечто подобное, черт его знает. Дверь кабинета распахивается с громким стуком — какая-то девчонка с факультета от неожиданности ведет рукой неверно, едва не превратив в глыбу льда сидящего напротив грифиндорца, но Таджима только лениво движет рукой, отражая заклинание. На его занятиях эксцессов не было. И вопросительно смотрит на вошедшего старосту в черно-золотистом, молчаливо требуя объяснений. — Могу ли я попросить отпустить с занятия Хашираму Сенджу, профессор? Его брат попал в Больничное крыло, и… Мадара едва удерживается от того, чтобы не подскочить с места следом за другом, что мгновенно хватает сумку и срывается в сторону выхода, едва-едва замерев прямо у порога лишь затем, чтобы выслушать таки ответ Учиха. Таджима узит в опасном жесте глаза, глядя то на пришедшего, то на Хашираму, то на собственного сына. Студенты Слизерина, на котором Тобирама и учился, просто так на больничную койку никогда не попадают. — Мадара, идите с ним. После явитесь ко мне в кабинет, я хочу знать, что произошло, — Учиха коротко кивает, вкладывая в этот жест и понимание, и искреннюю благодарность, но поднимается с места все же спокойно, и вышагивает из кабинета следом за двумя. — Что с ним? — Сенджу-старший тут же нападает с вопросами на ведущего их старосту, но хаффлпафец только качает головой — Вроде, ничего серьезного. Что-то произошло на занятиях по полётам. Мадара краем глаза уловил, как Хаширама тихо чертыхнулся.

***

Больничное крыло встречает их светом, запахом трав, чьими-то приглушенными разговорами и громко, что змея, раздувающая гневно капюшон, шипящей на них целительницей. — Извольте вести себя тише, молодые люди, — женщина поправляет собственную мантию и жестом манит двоих к одной из коек. Почему пришли двое, вопросов задавать не стала. Повязанный на Учиха зеленый с серебром галстук говорил сам за себя. Тобирама, лежащий на этой самой койке с уже уложенной в лубки рукой и вымазанной в какой-то мази ссадиной на лбу, выглядит как недовольный нахохлившийся воробей, даже бледные губы жмёт так, что это выглядит забавно. Но к брату тянется искренне, сверкнув теплотой в малиновых глазах. Старший Сенджу легко приобнимает братца и любовно треплет того по белобрысой макушке. — Что, опять? — Не опять, а снова. Метлы — явно не моё, — мелочь фыркает и жмурится, с долей удивления оглядываясь на стоящего чуть поодаль Мадару. И дергает плечом. — Я не летаю, потому что стоит мне только сесть на метлу, они будто с ума сходят. Любые. Носятся так, что вообще не могу их контролировать. Учиха вздыхает, взглянув то на почти виновато оглядывающегося на него лучшего друга, то на это мелкое чудовище, и думает о том, что Тобирама — одна ходячая маленькая проблема.

***

Какого черта он на себя это проблему вдруг решил взвалить, Мадара не понимает. И зачем вообще так ради этого заморачивается. Выклянчить у отца разрешение на то, чтобы взять учебник заклинаний из Запретной секции, стоило долгого и занудного разговора на эту тему, а также откровенно недоверчивых взглядов. Когда, рано утром, сразу после завтрака, Учиха заглядывает в Больничное крыло, Тобирама ещё спит — жмется под одеялом и хмурится чему-то во сне, покусывая губы. Совершенно невозможно удержаться и не пригладить белоснежные вихры, осторожным, успокаивающим жестом, с почти нежной улыбкой наблюдая за тем, как разглаживается бледное мальчишечье лицо. Учебник Мадара подсовывает нахальной малявке под одеяло, а на тумбе оставляет унесенный с завтрака кусок торта. То, что мелкий Сенджу любит сладкое, он уже выучил.