Шалость удалась

И с чего вообще Хашираме ещё тогда вздумалось попросить его присмотреть за младшим братом? Тот ведь жил с Тобирамой бок о бок и прекрасно знал характер этой малявки, разве нет? Эти и прочие подобные мысли посещали Мадару наплывами, которые не иначе как магическим (ха) образом совпадали с зудением в заднице у кого-то из не особо умных хогвартских прилипал, потому что в школе всё равно говорили. Говорили о том, какой неслыханный случай — Сенджу на Слизерине, уму непостижимо. О том, как поразительно хорошо Тобирама там прижился. Сновал туда-сюда между библиотекой и подземельем, юркий и язвительный, нахальный. Где-то слишком прямолинейный и упрямый порой до того, что можно было физически услышать грохот его ментальных бараньих рогов об очередные ворота. Разговоры порой превращались в действия. Подшутить над мальчишкой кажется со стороны легким действием — отец его всё равно не прикроет, а унизить отпрыска благородной семьи всегда приятно для очередной нечистой душонки отщепенца какого-нибудь давно разорившегося рода. В старые времена кто с кем только не переругался, право слово. А Мадара или брат из-за разницы курсов рядом, чтобы защитить, далеко не всегда. Узнал об этом не Мадара. Точнее, первым не он. Патронус от отца застал на выходе из кабинета, где только что закончилась пара по Рунам. Учиха тер глаза, сетуя, что ему бы хотя бы толику усидчивости мелкого Сенджу, тому и так слишком много, а у него самого под конец занятия плыли и руны, и желание ими заниматься. И белесый силуэт громадного орла на доли секунды показался частью окружающей картинки, заставляя несолидно вздрогнуть от неожиданности, когда зазвучал строгий отцовский баритон. — Жду через пятнадцать минут в Больничном крыле. И друга своего прихвати заодно. И объяснений лишних не надо, чтобы увидеть мелькнувший за этой фразой белобрысый фенеков хвост. У этого тихони-альбиноса хотя бы иногда что-то может идти по плану? “Может” - Учиха отвечает сам себе мысленно уже в тот момент, когда видит картину маслом: лежащий на больничной конйке, почему-то синий и покрытый шерстью, тяжело дышащий какой-то там дальней ветви Хьюга, медсестра, директор, два декана и сам Тобирама, который с максимально невинным видом чуть ли не шаркает ножкой. Умудряясь при том держаться под взглядами всей этой братии. Два взгляда пересекаются - старшие мальчишки подходят ближе и смотрят во все глаза, не смея вмешаться и прервать диалог, который как раз в этот момент прерывается почти что смехом директора. — Нет, ну по всем школьным правилам за таким проступком должно следовать строгое наказание, ты прав, но как я могу наказывать за то, что вышло случайно? – во взгляде декана ворон так и сквозит недоверие вперемешку с желанием разругаться, но он не возражает. Оглядывается только на вновь пришедших и косит уже на Таджиму, который стоит рядом с младшим Сенджу с невозмутимым видом. — Какого Мерлина здесь делают эти двое? — О, я подумал, что стоит позвать двух самых главных свидетелей гениальности этого мальца. Правильно ли я помню, господа Учиха и Сенджу, что вам пришлось принудительно снимать с господина Сенджу-младшего последствия его трансфигурации? Две головы движутся одновременно, пока в голове Мадары пробегает вся жизнь и начинает нарастать паника. Откуда отец знает? Почему не пресёк? Что творится? — Малец умудрился на первом курсе применить анимагию, и весьма успешно. Не смог лишь перевоплотиться обратно. На моих занятиях часто меняет потоки заклинаний, причем не всегда может пояснить, почему, – старший Учиха говорит спокойно, но Мадара-то видит почти отеческую гордость в его глазах и то, как растет в них злорадство прямо пропорционально вытягивающимся лицам остальных взрослых. И делает максимально честное лицо, оглядываясь на Хашираму: отец проворачивает на его глазах такой финт ушами, на который они не могли и рассчитывать. – К тому же, я сильно сомневаюсь, что юный Тобирама отреагировал бы непроизвольно брошенным заклинанием, если бы господин Хьюга подошел к нему просто поболтать об учебе. — Ученик вашего факультета без дозволения творит магию высшего порядка и вы не пресекли это, Учиха? – ворон-Яманака хмурит брови, но смотрит на лежащего на больничной койке, вокруг которого суетилась медсестра, без особого одобрения. — Я несколько его недооценил, да, но после этого инцидента мальчик под моим присмотром. — Все-все, Таджима, я тебя понял. Формально, наказать господина Сенджу стоит, но полагаю, он сочтет за подарок наказания в виде дополнительных занятий по Чарам и Трансфигурации? – директор только рукой машет, признавая свою полную капитуляцию, а лицо Тобирамы сияет нынче так, что даже факелы рядом с ним кажутся тусклыми. – Но-но, не уходите, юный гений. Возможно, ваша помощь здесь ещё пригодится. Так ведь, мадам Помфри? Мадара, чутко реагируя на взмах руки отца, выходит за ним из Больничного крыла следом, утягивая Хашираму за собой, и не смеет сказать ни слова больше. Смотрит только на идущего рядом друга, видит задумчивость болезненную на его лице, нахмуренные брови, и совсем не удивляется, когда старший Сенджу отвешивает изящный поклон и роняет "спасибо", прежде чем удалиться в башню гриффов.