Я выбираю тебя

      — Василий, мальчик мой, неужели гениальный Чехов вас усыпил? Что с вами, дружок? — заботливые нотки в старческом голосе вырвали парня из задумчивости.       — Да нет, бабуля, я не сплю, просто… Маму почему-то вспомнил.       Сухонькая рука ласково взъерошила его волосы. При всей огромной пропасти между бывшей актрисой столичного театра и усталой медсестрой в провинциальной больничке была в них одна общая черта — неизменная доброта и сострадание.       Васька знал, что Мирра Сигизмундовна сама растила внуков после трагической гибели их родителей; Васькина мать тоже поднимала сына в одиночку. Отца он никогда не видел, мама не любила вспоминать, на настойчивые расспросы сына однажды отрезала: «Ему было скучно жить со мной», и все.       В какой-то мере Васька понимал исчезнувшего с горизонта папашу, сам задыхаясь в провинциальном болоте.       Крошечный городок — да даже не городок, так, большая деревня, где все знают всех и сплетни — главное развлечение. С наступлением лета жизнь в нем вскипала красочным водоворотом суетливых курортников, напоминая жителям об огромном мире, который существует за пределами их городка. С наступлением холодов, когда отпускная вакханалия заканчивалась, город снова впадал в анабиоз до следующего лета, а вместе с ним и горожане впадали в спячку, продолжая жить по инерции.       Вполне возможно, что со временем юношеская жажда перемен оставила бы парня, и он стал бы таким же, как и остальные, но в его школе появилась новая учительница. Татьяна Олеговна, попавшая по распределению в этот унылый уголок, безумно любила свой предмет — русский язык и литературу. Её восторженный энтузиазм исподволь захватил впечатлительного юношу, и вечерами Васька спешил не во двор к друзьям и пиву, а на репетиции театрального кружка. Именно Татьяна Олеговна посоветовала парню поступать в театральный, убедив и его, и маму в наличии таланта у юного ученика.       Что ж, она оказалась права, Васька действительно оказался талантлив, и беспокойная театральная жизнь как нельзя лучше подошла его неуемному темпераменту. Веселая студенческая круговерть и искреннее обожание девчонок заполняли тоску по матери.       Антон часто подшучивал над другом, видя его в компании очередной пассии: «Ты их харизмой своей берёшь!», имея в виду не только внутреннее обаяние, но и Васькино лицо. По утверждению бабули, признанного авторитета по части мужской привлекательности, в Василии непостижимым образом сочетались детская восторженная наивность и зрелость мачо. Антон же, несмотря на спортивную фигуру и вполне ладные черты лица, спросом у противоположного пола не пользовался из-за какой-то робости и неуверенности в себе.       Именно эта проблема и привела его к Ваське в общагу. Антон с трагическим выражением лица ввалился в комнату и плюхнулся на разобранную кровать.       Стесняться было некого — сосед вылетел из института еще на зимней сессии, а до августа, до нового заселения, было еще далеко. Васька ждал, по опыту зная, что молчание долго не продлится. И точно, спустя буквально пару минут Антон выпалил:       — Вась, ты мне друг?       Немало удивлённый таким началом, поскольку сомневаться в его отношении было странно, парень угукнул.       — Мне позарез нужна твоя помощь в одном щекотливом дельце. Мне нужна девушка!       — Ну, — не понял Васька, — а я тут при чем?       — Она мне нужна через неделю, поэтому девушкой будешь ты! — явно гордясь этой идеей, Антон привстал с кровати.       — Антоха, ты употреблял, что ли? С какого перепугу я похож на девушку?       — Ва-а-ась, — умильно захлопал тот глазами, что при его комплекции выглядело откровенно по-дурацки, — ну сам подумай, где я себе девушку найду, да ещё так быстро. И потом, мне любая не подойдёт, нужна такая, чтобы все упали.       — Тох, серьёзно, где логика? Девушка требуется тебе, а отдуваюсь я? И, кстати, почему именно через неделю?       — А, — друг резко махнул рукой, меняясь в лице, — помнишь Леру-сценаристку? —Конечно, Васька помнил эту расфуфыренную куклу, которая вертела парнями как игрушками. — У неё через неделю днюха, она всех приглашала со вторыми половинками, а мне, знаешь, так снисходительно сказала, мол, так и быть, приходи, Антон, один, все равно у тебя никого нет. А мне обидно стало, вот я сдуру и ляпнул, мол, у меня такая подруга, что вам до неё как до луны.       — И кто такая? — Васька удивлённо приподнял брови, поскольку даже не подозревал у друга наличие девушки, да ещё и красивой.       — Ну… — замялся Антон, — я это сгоряча сказал, ты же в курсе, что у меня и обычной-то девчонки нет, а тут нужна эффектная. Вот и прошу помочь, как друга. Взамен любое твоё желание, идёт?       — Тох, сестру возьми, не извращайся.       — Да Лерка знает Аньку как облупленную, они на фитнес вместе ходят, — пробубнил парень. — Вась, ну я прошу, ты же актёр, ну что тебе стоит перевоплотиться? Я и вещи, и все, что захочешь, найду. Фигура у тебя подходящая, изящная, лицо красивое, вон и бабуля так говорит. Считай это проверкой актёрского мастерства, импровизацией, а?       Сдержать обидный хохот стоило Ваське большого труда, но он справился. Просто удивительно, как Антон сам создаёт себе проблемы на ровном месте. Василий быстренько прикинул, кого из знакомых девчонок попросить об услуге, но красотки учились вместе с ними, а значит, Лерка их, по идее, или знает лично, или видела в институте. Авантюрная жилка в Васькиной душе подталкивала его согласиться, здорово же будет облапошить эту воображалу.       — Ну допустим, я соглашусь, а вещи, косметика, все остальное…       — С сеструхой договорюсь, все достану, только список накидай! — радостно перебил Тоха, вскакивая со своего лежбища и доставая телефон, — Васька — ты настоящий друг!       Вот так и получилось, что Василий, припомнив уроки театрального грима и задействовав природную наблюдательность, преобразился в роковую красотку, гордо сопровождаемую под ручку к старенькому «форду» у дверей общаги.       Анна, примостившаяся на заднем сидении, вытаращила глаза:       — Вась, а это точно ты? Обалдеть, не встать. На тебе мое платье смотрится лучше, чем на мне. Красотка!       «Зашибись!» — нервно мелькнуло в Васькиной голове.