Путы

      — Итадори, ты монстр, — шокировано прошептал Мегуми, смотря на погнутую раму футбольных ворот.       Никто не планировал такого, никто не знал, что этот пацан действительно «на слабо» кинет это чёртово ядро на сорок четыре метра. Да они вообще хотели использовать кинематографический приём, по которому не видно было бы, что Юджи не обладает мощью. Фушигуро даже не пришлось отыгрывать удивление. Вдоль позвоночника пробежала дрожь от осознания, какой будет у него удар в драке. Кажется, Сукуна упомянул однажды, что его засранец та ещё гуманистическая заноза в заднице, из-за чего тот часто принимал участие в защите чьего-либо достоинства и лица. Парень с волосами цвета персика лишь неловко посмеялся и почесал затылок на этот комментарий после отснятого дубляжа.       — Поэтому у меня нет трюкача, — задумчиво протянул Юджи, ещё больше заставляя Мегуми хвататься за сердце. — И в некоторых сценах не будет страховки.       — Ты больной, — схватился за его плечи брюнет, растеряв всё хладнокровие, и серьёзно посмотрел тому в глаза так, что Итадори испугался, — вдруг что-то сломаешь! Сукуна же три шкуры со всех сдерёт!       Юджи невинно хлопал глазами, покачиваясь из стороны в сторону, так как Фушигуро, походу, действительно решил вытрясти из него душу за неоправданные риски. Сине-зелёные глаза буквально горели от беспокойства и недовольства. Актёр положил ладони на щеки парня и слегка похлопал, вызывая ступор.       — Фушигуро, со мной всё будет в порядке, — солнечная улыбка немного сбила эмоции Мегуми, — ты плохо меня знаешь.       Точно, они же только недавно познакомились. Вдруг он зря волнуется? Но ему так не хочется видеть его страдания, боль и повторение вчерашних событий. С трудом вернув себе привычное безразличие, брюнет легко стукнул парня по макушке и предупредил, что если это будет не так, то он за себя не ручается. Итадори ойкнул и снова улыбнулся, резко хватая друга в тесные объятия. Щеки покрыл еле заметный румянец, непривычное тепло разлилось по телу молодого актёра. Да, тактильным его мало назовёшь, но Юджи можно. Неприятных чувств это не вызывает. Потом тот быстро отскочил в сторону и побежал к режиссёру, который уже как минуту звал его.       Часть со стадионом была переснята раз семь из-за неказистой игры актёров второго плана, но парень даже не устал швырять ядро. Даже больше, он улучшил свой результат. Благодаря склейке кадров лучшего броска и погнутых ворот, получилось довольно внушительно. Сам Юджи всё также удачно отыгрывал наивного и простодушного парня. Солнце палило нещадно и доставляло дискомфорт, но Фушигуро первый за свой небольшой опыт в кино получал такое удовольствие. Взаимодействие его персонажа и Итадори казалось таким естественным, что теперь не появлялось вопросов, как у них так быстро получилось привязаться. Сцену с регистратурой больницы они решили перенести на начало вечера, чтобы немного совпасть с реальным временем в сценарии. Сейчас же они половину дня убили на моменты с проклятиями на поле. Конструкции были достаточно громоздкие и переносить их сложно, согласно задумке режиссёра. Особенно сложно оказалось показать исчезновение его во внутрь поля. Юджи предложил переносить зелёное полотно с конструкции на себе, чтобы это он лёг на землю, а потом с помощью компьютера они изобразят остальное. Простое решение устроило всех.       Ближе к вечеру Мегуми сменил наряд, и вместе с частью съёмочной группы отправились в больницу, где временно зарезервировали свободное время на регистратуре. За практически весь день Сукуна не соизволил и позвонить, не отвечал на сообщения. Юджи не показывал волнение, но холодок вдоль позвоночника пробегал, а перед глазами всплывали картинки из прошлого, когда несколько раз становился свидетелем расправы брата над хулиганами. Особенно его жестокость выпала на период выпускного класса Итадори, на смерть старика и момент, после которого Сукуну будто подменили.       Рядом снова возникли знакомое чувство присутствия и тяжесть когтистых рук. Весь путь до больницы Юджи делал вид, что слушает Фушигуро, и мягко улыбался. На самом деле он боролся с неимоверным желанием вскрыть себе голову и вытащить надоедливый грубый шёпот. Он говорил, говорил, говорил… Чем больше он думал о том, куда пропал брат, тем сильнее шумело. В свете закатного солнца тени угрожающе перемещались по асфальту. А если что-то произойдёт с Годжо-саном… Это будет его вина. Рё стал таким тоже из-за него. Господи, пусть это закончится…       Итадори резко остановился и хлопнул себя с силой по щеке, испугав Фушигуро. Тёплые карие глаза сурово и зло посмотрели в сторону, где ехидно усмехался чёртов демон, принявший облик по образу и подобию его сраных травм. Юджи никогда не пьёт таблетки на работе, потому что они вызывают огромную сонливость, мешают сконцентрироваться, не дают играть. Парень фыркнул на то, как отвратительно передвигались зрачки нижней пары глаз. Хрип и хлюпанье смешивалось с шёпотом, заставляя внутренне содрогнуться. Он закрыл глаза. Вдох-выдох. Ты справишься. Его нет. Он всего лишь твоя травма. Забудь и откинь.       — Итадори? — обеспокоенно положил руку Мегуми ему на плечо, следя за тем, как медленно тот открыл снова глаза и тепло улыбнулся. Теперь слышно.       — Да.       Никто не заметил того, что они немного отстали. На горизонте показалась больница, и парень облегчённо вздохнул. Сейчас он действительно временно сможет убрать голос, который словно телевизор, работающий на заднем фоне во время готовки. Только бесил неимоверно.       Дальнейший путь они прошли без проблем. Съёмочная группа соорудила часть конструкций, чтобы оградить место для работы, установила свет, где надо, создавая довольно мрачную обстановку. Когда всё было готово, позвали Итадори, а Мегуми сказали пока проследить за тем, как снимает камера. Взгляд со стороны эти ребята всегда использовали, так как данный сериал рассчитывается на разнообразную аудиторию, а, зная придирчивость Фушигуро, его мнение часто учитывали, как собственно и Сукуны, и Годжо, и Нанами Кенто — вот с ним вообще вечно проблемы из-за любой мелочи. Они те ещё перфекционисты в этом плане.       Как только раздалось такое желаемое слово для Юджи, внутри того словно раздался тот самый знакомый щелчок. Сердце болезненно сжало, а чужая маска села как влитая. «Путы» прочно впились в нервные окончания, вызывая незаметную дрожь. Этот персонаж не слышит голосов, не видит монстров, он ощущает скорбь, одиночество, думает над дальнейшей жизнью и словами деда, бросившего на произвол судьбы. Долгожданное спасение для актёра в чужом образе. Дубль был снят снова с первого раза. Парень не спешил выходить из роли, потому что знал, что следом идёт подряд несколько сцен. Душа словно разделилась надвое. Действия совершал персонаж, а думал сам актёр.       Мегуми немного растерялся во время их совместной сцены, первый раз не зная, как вести себя. Волнение за друга очень заметно на кадре, поэтому брюнет сам остановил первый дубль. Он понял через десять минут, что перед ним именно герой сериала, а не его друг. Другие движения, другое выражение лица. Этот человек и понятия не имеет, кто Мегуми такой. От этого снова пробежали мурашки по коже. Полная концентрация на персонаже с отсутствием потери собственного Я. Юджи точно монстр. Пришлось полностью уйти в образ шамана, чтобы отснять всё подстать Итадори. На этот раз получилось около шести дублей, но за их время актёр так и не вернулся к себе. Это настораживало.       Следом они отсняли бег до школы. Теперь Мегуми поблагодарил своего нового друга за эти пробежки на два дня, потому что ноги теперь легко переносили такую нагрузку даже с разговором на ходу. Он успевал за ним, что о многом говорило. Когда дубль закончился у ворот, Юджи моргнул и солнечно улыбнулся Фушигуро. Тот в ответ приподнял уголки губ и прошептал: «С возвращением». Парень неловко почесал лоб и с удовольствием заметил, что шёпот пропал. Значит, можно себя сильно не стягивать.       — Давайте немного передохнем? — предложил Итадори, откидывая тёмные пряди друга в сторону и наблюдая, как тот немного загнанно дышит. Ему как-то не привыкать к физическим нагрузкам, но тому явно тяжело. А у них ещё бой впереди.       Режиссёр, обмахиваясь сценарием из-за ночной духоты и вынужденной пробежки за всеми, с удовольствием кивнул и сказал всем зайти пока на территорию школы, потому что за воротами им нужно снять только сцену с самокопанием Юджи и потом записать голос, чтобы наложить поверх видеоряда. Итадори подхватил брюнета и с улыбкой потащил к зоне отдыха в углу периметра школы. До туда не доходил обзор. Тот с жадностью пил прохладную воду. Ещё и в костюме жарко. Душно. Юджи взял полотенце и приложил его к лицу Мегуми, сказав, что тот может так и простудиться. Ответом ему стал благодарный и немного обеспокоенный взгляд.       — С тобой точно всё хорошо? На тебя такой длительный уход в себя не повлиял? — тихо спросил брюнет, будто их кто-то может услышать.       — Всё норм, — показал большой палец Итадори, улыбнувшись. — Мне даже полезно это делать.       — Почему? — он не совсем понимал, как временная потеря себя может положительно влиять.       Тот задумчиво посмотрел на тёмное небо и открыл уже рот, чтобы ответить, но тут же его внимание привлекли пришедшие. Рё выглядел чрезвычайно недовольно, а Годжо-сан непривычно холодно — даже спину прямо держал. Между ними что-то произошло? Лёгкое облегчение от осознания того, что ничего такого серьёзного не было, теплом разошлось по всему телу. Итадори поднялся и, широко улыбаясь, помахал брату. Выражение лица Сукуны немного смягчилось, и он двинулся в его сторону, раскрывая руки по мере приближения. Младший с разбегу привычно врезался телом в Рё, ощущая макушкой чужой смешок. Сильные руки поудобнее устроились на нём и не желали отпускать источник своей же положительной энергии.       — Как проходят съёмки? — спросил мужчина, заглядывая прямо в карие глаза и не давая возможности соврать. Юджи же на это лишь отвёл взгляд. — Может, попросим о переносе? Сроки не такие сжатые, как у других.       — Нет, — боже, Сукуна знал, что скрывается за этим простым ответом. И от этого становилось очень больно. Это же надо было настолько убить чужую самооценку. Вина снова сильно кольнула.       — Ладно, — выдохнул он, добавив: — но ты не будешь присутствовать во время моего отыгрыша, понял?       — Это ещё почему? — недоуменно воскликнул Итадори. Парень уже видел все его образы.       Рёмен промолчал и просто ответил, что так будет лучше. Младший подозрительно посмотрел на него и, наконец, посмотрел за спину брата. Там стоял Годжо, засунув руки в карманы чёрных брюк. Такого же цвета повязка скрывала глаза актёра, от чего парень испытал какое-то непонятное сожаление от данного факта. Походу, это его костюм. Немного напрягало то, что мужчина, словно натянутая струна, находился в напряжённом состоянии.       — Годжо-сан, — легко улыбнулся Юджи, подмигнув, — здравствуйте!       — Привет, Юджи-кун… — как-то заторможено ответил Сатору, что было вообще не в его стиле, а затем раскрыл руки. — Приветственное объятие?       Итадори удивлённо посмотрел на мужчину, а потом на нахмурившегося брата, и выпутался из чужих рук, медленно подходя к Годжо. Когда парень оказался близко, он также, как вчера, прижался к нему, а потом отпрянул. Юджи сам очень тактильный, как и Сатору, но слова Сукуны всё ещё звучали в голове. Мнительность и неуверенность в себе подогревали этот коктейль.       Несмотря на мимолетный контакт, актёр с удивлением подметил, что на лице непроизвольно возникает улыбка и что именно этого ему не хватало. Хотя… Какой «именно этого»? Ночной сон, заставивший написать то злополучное сообщение в три часа ночи, говорил, что ему надо не только объятие.       Юджи в ответ на эту молчаливую радость ярко улыбнулся, заставляя Сатору внутренне вздрогнуть. Чёрт, он и забыл, как тот может застать его врасплох. Затем парень убежал доснимать сцену рядом со школьными воротами, оставляя потерянного в чувствах мужчину, недовольного брата и ничего непонимающего в этом Фушигуро.       — Не забудь то, о чём мы говорили, — кинул Сукуна и ушёл в сторону школы, чтобы переодеться в нужную одежду.       Мегуми посмотрел на кивнувшего Годжо и спросил, сможет ли тот объяснить, что происходит. Если бы сам мужчина мог всё объяснить, то не сделал бы этого. Это касалось не только его, но и Итадори. Предавать доверие мальчишки к единственному близкому человеку и подрывать только строящийся фундамент отношений между ним и Юджи он не хочет, поэтому пожал плечами и натянул на себя привычный образ.       — А что? Гуми-кун переживает за своего семпая? — смахнув несуществующую слезу, издевательски протянул Сатору.       — Да кому ты нужен, — с лицом а-ля «мне похуй» холодно выдал Мегуми, допивая воду из бутылки.       — Грубо, — он всё ещё продолжал строить из себя обиженного. — А я ведь тебя учил!       — Ох, — вздрогнул Фушигуро, вспоминая их занятия в академии, — ты ужасный наставник.       — А я ведь и реально обидеться могу!       Брюнет скептически обвел того взглядом и пошёл в сторону Юджи, который уже активно обсуждал с режиссёром и тренером все мелочи некоторых трюков. Каскадёр ему показывал, как нужно себя вести, если что-то пойдёт не так. Без страховки очень сложно будет снять трюк, поэтому эти моменты уже раз в десятый обсуждались со съёмочной группой. Сукуна стоял рядом и пытался уговорить брата на страховку, но тот упёрся, что у него так не получится естественно показать всю подготовку персонажа. По канону она равнялась практически его.       — Какой же ты, блять, невыносимый, — простонал Рё, закрыв лицо руками, а затем угрожающе навис над ним. — Если поранишься, убью нахрен.       — Понял, — отдал честь Юджи и, выскользнув из-под чужой туши, побежал готовиться.       Фушигуро отправился ко входу в школу и стал ждать сигнала, когда сможет начаться дубль с его бегом по коридорам. Гончими выступали собаки в костюмах из зелёного материала, на который накладывались в дальнейшем спецэффекты. Они слушались Мегуми, так как он с ними тренировался до начала съёмок. Одновременно парня одолевали мысли о состоянии Юджи, о разговоре между Сукуной и Годжо, о поведении последнего. Вот как раз поползновения на Итадори очень смущали. Сатору действительно не является человеком надёжным, как швейцарские часы. Пресса знает далеко не всех любовников, любовниц, факты расставаний, а особенного то, как это всё воспринимает сам великий плейбой и завидный жених. Хотя реакция на Юджи довольно нестандартная, но что-то мало верится в чистоту помыслов бывшего семпая. Он так задумался, что чуть не пропустил момент начала дубля. М-да, сегодня рассеянность — его второе имя. Пробег вдоль коридоров они засняли за два раза. Одновременно с этим проводилась работа со сценой пряток Сасаки от монстра и поглощения им «студентов». Совместно снимать это всё оказалось проблематично, поэтому решили разделить. Отдыхать Мегуми отказался, так как сложновато переходить из образа персонажа к самому себе в состоянии адреналина. Ему полное погружение мешало всегда тем, что он заражался чужим несуществующим состоянием, как это происходило сейчас. Как Итадори от этого не ловит панические атаки, непонятно.       Во время, когда две сцены пересеклись в огромном псевдо-помещении из панелей, большая установка из трех камер подъехала к макету, который на экране представлял из себя «проклятие», и через минут десять начала медленно отдаляться. В этот момент раздался звон разбившегося стекла и Юджи словно влетел в помещение. Он с лёгкостью перевернулся в воздухе, и Мегуми от шока просто замер, не обращая внимание на камеру. Решительность, смелость и безрассудство блестели на дне этих уже янтарных глаз. Чужие черты лица ожесточились, словно перед ним действительно находился враг. Раздался треск макета под зелёным брезентом, а Итадори с лёгкостью взвалил на себя два тела. И на этом сцена кончилась. Парень моргнул, и путы чужой личности пропали. Он гордо улыбнулся Мегуми со словами: «Я же говорил, что не убьюсь». Брюнет лишь хлопнул себя по лбу и с безнадегой посмотрел на этого сумасшедшего. Вот с кем связала его судьба.       Дальнейшие дубли прошли как по маслу, которые содержали примерно по пять переснятого материала. Это связано с тем, что кому-то не нравился взрыв макета, что нужно сделать всё зрелищнее, добавить ран и крови Юджи с Мегуми. А сцена с поеданием пальца для брюнета была самой отвратительной, хоть он и сделан из сладкой мастики. Зрелище того, как Итадори спокойно проглотил такой предмет, для Фушигуро стало третьим шоком за этот день. Оказывается, у него отсутствует рвотный рефлекс, о чем ему поведал Сукуна, усмехаясь каким-то воспоминаниям. Господи, в нем есть хоть что-то от среднестатистического человека? А, нет…       «Который раз убеждаюсь, что Итадори не от мира сего», — с холодным презрением наблюдал Мегуми за Годжо, который даже снял повязку, чтобы получше рассмотреть тело парня. Дело в том, что Рёмен настоял на том, чтобы они снимались раздельно. Первым должен закончить Юджи и отправиться домой, а вторым он. Никто не возмутился, так как все, кто занимался съёмками, интуитивно понимали к чему такой расклад. Фушигуро уже понял, что парень отлично сложен и… да, он тоже залип, но не суть. Сквозь грим на теле актёр увидел выпуклую длинную полосу прямо под одним из рёбер и короткую вдоль левой руки. Всё желание любоваться им тут пропало, заменяясь мрачным интересом. Годжо заметил? Если судить по пожирающим голубым глазам, то нет. Он облегчённо вздохнул. Что ж, теперь они втроём будут сниматься. Сатору сам ощутит на себе влияние чужой личности.       Годжо работал всегда с некой игривостью и сарказмом, поэтому отыграть кого-то похожего на него самого оказалось пустяком. Мужчина открыто издевался над персонажем Мегуми, чем вызывал негодование даже самого парня. Итадори же вёл себя точно также, как и раньше. Весело наблюдать за небольшим ступором Сатору, который был точно не по сценарию. Даже реплики как-то с запозданием выходили, но актёр вырулил всё так, словно это не он, а его персонаж сильно удивился. Следом Годжо как-то слишком резко приблизился к Юджи, чем смутил… Фушигуро даже не мог ответить, кого именно. Мужчина, походу, как-то потерялся в своей игре и чуть ли не коснулся губами чужих. Сатору замер, сквозь черную эластичную ткань замечая лёгкое замешательство на чужом лице, и осознал, что это не тот Итадори, а чёртов персонаж. Он тут же отпрянул, продолжая свою роль немного игривого, самоуверенного шамана, но внутри всё как-то похолодело от этого. Ему редко приходилось играть с вымышленным персонажем, а не с тем, кто пытался удержать внутри себя и чужой образ. Только один человек имел такие же способности, как и этот парень, в его окружении — Гето Сугуру. И рядом с ним становилось страшно. И сейчас не по себе. Как бы не хотелось это признавать, но здесь он волновался не за то, что покажется блеклым на его фоне (как с Гето), а за самого Юджи. Если однажды не сможет выйти из образа? Очень странные мысли его одолевают. Нужен долгий отпуск.       Следом решили отснять последний дубль с Итадори и отпустить. Но его они переснимали раз девять, потому что Сатору вечно что-то не нравилось. На самом деле мужчина наконец-то дорвался до того, чтобы потаскать парня и прикоснуться к его мышцам. Про себя тот думал, что постепенно сходит с ума и надо бы и прекратить, но в душе просто мурчал от восторга. Какое сокровище у него в руках побывало. Наконец, они всё отсняли и Юджи вернулся из образа, подмечая, что Годжо-сан так и не отпустил его.       — Эм, может, отпустите меня? — нахмурившись, спросил он. Как же неловко. Ему не тяжело?       — Зачем? — приподняв повязку, лукаво посмотрел мужчина на него, сверкая своими просто невероятными глазами. Вот же красивый мерзавец.       Итадори возмущённо покраснел и под чужой смех вырвался из стальной хватки, поворачиваясь к выходу с места съёмок. Сатору просто невыносим. Усталость как-то резко навалилась с осознанием конца рабочего дня, ведь уже десять часов вечера.       Неожиданно он замер, смотря прямо в дверной проём. Нет. Этого просто не может быть. Парень же только отделился от персонажа. Это не могло произойти прямо сейчас. Перед глазами начало плыть, а реальность сливалась с вымыслом. Шрамы зазудели. Его шёпот вернулся и усилился в несколько раз. Он стоял перед ним, словно помехи, переключаясь из одного состояния в другое. Вот его личный демон имеет привычный облик, а потом меняет на меньшую версию себя. Алые глаза пылают, вторая пара перемещается по всему глазному яблоку, мерзкая ухмылка мелькает туда-сюда и изредка меняется на поджатые губы. Татуировки змеями обвивают тело, и он чувствует, как тошнота подкатывает и резко отпускает, вторя этим безумным мельканиям. Постепенно оно формируется во что-то целостное, очень похожее на Сукуну с двумя парами глаз и рук. Сердцем он понимает, что это его брат. Рё, его любимый и близкий человек. Это не та чёртова иллюзия воспаленного сознания. Но мозг сходит с ума. Кажется, он зачем-то подходит к этому существу и что-то хрипит. Юджи не слышит и лишь пальцами прижимается к местам, где вторая пара глаз. Чем сильнее парень давит, тем громче становится звук бульканья и разрыва лопнувшего глазного яблока. Глаза видят всё так. Он чувствует крепкую хватку рук на плечах, и морок немного спадает. Теперь Итадори видит, что стёр грим, и его как-то отпускает. Рисунок, всего лишь рисунок. Как он мог перепутать Его с Сукуной. Жалкий, неблагодарный, бесполезный. Почему от него так много проблем? Теперь он видит обеспокоенные вишневые, а не кровожадные алые глаза и тихо роняет слёзы, бормоча извинения за то, что всё портит.       — Ты вернулся ко мне… — прошептал Юджи, прижавшись к оголенной груди, и почувствовал себя счастливым. Он материален, не то чудовище, его видят все. — Вернулся…       Сукуна ничего не ответил, а лишь сильнее обнял, серьёзным взглядом обводя окружающих, особенно Сатору. Он призывал молчать и не возникать. Мегуми тихо подошёл к ним и положил руку на плечо Итадори в знак поддержки. Как тогда.       — Ты меня слышишь? — прохрипел Рё, еле сдерживаясь от простого желания не отпускать его никуда.       — Слышу, — тихо ответил он, выдыхая с облегчением.       — Я передам тебя Фушигуро, — чётко сказал Сукуна, словно тот мог что-то не понять, — и мы поедем все вместе к нам, идёт?       Юджи постарался твёрдо кивнуть и последовал за брюнетом, взявшим его за руку. Перед уходом он улыбнулся немного замучено, но тепло и попрощался со всеми. Сегодня день окончен.       — Что ж, — показательно отвратительно усмехнулся Рёмен Годжо, — теперь мы с тобой потанцуем, плейбой.       — С удовольствием, — подхватил настроение мужчины актёр, понимая, что им обоим это надо.