Путы

      Мужчина стоял около входа на станцию Сибуя, чуть сгорбившись и закутавшись в бежевое пальто так, словно пытался бороться с подступающей дрожью от холодного ветра. Взгляда не видно из-за черных очков, но его рост и волосы волей-неволей притягивали взгляды людей, снующих по улице. Сейчас, конечно, мало кого удивишь белыми волосами, но это не избавляло от внимания. Это в некоторой степени на руку Годжо, потому что он не настроен на маскировку достаточную, чтоб его не узнали. Сукуна выбрал одновременно людное и безопасное место для них обоих. «Довольно нейтральное для двух психически нестабильных ублюдков», — закатив глаза, подметил актер. Почему двух? Потому что Сатору бы описал себя сейчас как того, кто на грани совершить ошибку, которая отправит его в тюрьму на лет так двадцать. Он достал телефон и посмотрел на время.

20:25

      Что ж, он за Рёменом никогда не наблюдал опозданий на работе, но, видимо, причина их встречи давит не только на него. Поговорить? После всего? Уму непостижимо. О чем они могут говорить? Если Сатору так проняла эта ситуация, то Юджи намного тяжелее. Сейчас он должен быть с ним, а не стоять на улице в конце октября и морозить задницу из-за конченного братца своей души. Годжо надеется, что юноша будет не против, как он в мыслях называет его. От воспоминаний о драгоценном Юджи, губы сами расплываются в нежной улыбке. Где-то на затворках сознания раздался чужой смех, и он вынырнул из собственных мыслей. Разогнувшись и вскинув взгляд в ту сторону, мужчина хмыкнул. Мягкое выражение лица мгновенно стерлось. Челюсть напряглась, а скулы заострились. Ядовитые голубые радужки даже сквозь черные линзы способны испепелить любого. К нему медленно и не скрываясь за очками или темной одеждой, приближался Сукуна. В черном костюме и неизменной красной рубашке. «Будто на похороны собрался», — мрачно ухмыльнулся Сатору. На удивление Рёмен выглядел до неприличия солидно для того, кто страдает от недостатка внимания и вероятности оказаться брошенным. Однако эти дикие вишневые глаза с легким туманом безумия говорили об обратном, как и синяки под ними с непривычной бледностью.

20:31

      Годжо снял очки и уставился на мужчину, вставшего напротив него. Сейчас им обоим было все равно на людей, которые с легкостью могли их узнать и устроить неконтролируемую «фан-встречу». Но мрачная и тяжелая атмосфера между ними пресекала все ненужное внимание. Как бы кому-то не хотелось взять автограф, он понимал, что данная идея подобна самоубийству.       — Он… — хриплый шепот, — знает?       Сатору сжал зубы до скрежета. Неужели от злости бывает так больно?       — Ха, не переживай, — мило улыбнулся мужчина, — он в курсе всего.       Сукуна ничего на это не ответил, лишь поднял взгляд вверх и тяжело вздохнул.       — Таблетки, которые он принимал, должны были сыграть роль плацебо, — начал Рёмен, но его прервал Годжо смешком.       — Вот неудача, это только ухудшило его состояние — да и еще усилило синдром отмены, — жестко подметил тот, неконтролируемо оскалившись. — Просто признай тот факт, что хотел присвоить себе Юджи, воспользовавшись его слабостями.       — Ты ошибаешься, — прошипел Ремен. — Другого выхода его излечить нет.       Сатору издал страдальческий стон и посмотрел в небо, всеми фибрами души пытаясь сдерживаться. Эти эксперименты Сукуны чуть не убили парня, а тот даже не хочет признать свои истинные намерения, прикрываясь заботой о здоровье брата.       — Хорошо… — выдохнул блондин, — какая часть мозга подала тебе эту наипрекраснейшую идею?       Их разговор прервал смех очередной толпы подростков. Они молча обменялись взглядами и двинулись в сторону ближайшего кафе. Сев за самый дальний столик, мужчины молчали до тех пор, пока официант не принес их заказ. Было бы очень подозрительно, если бы они не заказали ничего, а потом кого-то их них нашли в подворотне. Годжо сделал глубокий вздох и взял в руки кружку. Латте на языке осел приторной горечью и немного заземлил довольно кровожадные мысли. Все-таки кофе он терпеть не мог       — Я изучал вопрос его заболевания годы и испробовал все, но Юджи никогда не открывался в полной мере. В этом полностью виноват лишь я, — Сукуна цокнул и откинулся на спинку стула. — Он взял на себя ответственность за мою нестабильность, а должно было произойти наоборот… Если он хотя бы сообщил мне, что ему стало хуже, я бы вернул все назад и больше не пытался.       — Ты мне вешаешь лапшу на уши, — хмыкнул Годжо. — Я знаю вашу историю настолько, насколько мне об этом сообщил Мегуми-чан. Исходя из этого, моя интуиция вопит о том, что ты мне чего-то не договариваешь, и действовал определенно не из лучших побуждений. И… знаешь, что я хочу тебе сообщить?       Сатору так надоело слышать этот выверенный монолог. У него разболелась голова от усталости, ему хотелось прижаться к теплому Итадори и не отпускать. Он хочет спать. Ночь выдалась тревожной. Мужчина просыпался раз пять, хотя юноша после введенного препарата так и не проснулся до самого обеда. Лучше бы тот ворочался — не приходилось бы держать руку на пульсе. До самого вечера он вел себя словно ленивый кот, что приводило в восторг актера — урвать слабый поцелуй проще простого. После душа он втирал мазь в старые шрамы и менял повязки на уже заживающих ранах, что несколько омрачало довольно чудный день. Если исключить встречу с Сукуной, то все так и есть.       — Я этими руками на протяжении долгих месяцев заживлял раны твоего брата, переворачивал, нет-нет, я не жалуюсь ничуть, — он аж приподнялся, — он просто чудо. Я даже благодарен тебе за нашу встречу — он изменил меня, я понимаю тебя как никто другой. Ты же сам был в подобной ситуации.       Глаза Рёмена налились кровью, он понимал к чему ведет этот ублюдок.       — Ты годами находился рядом с ним, но понял, что являешься его главным кошмаром только после его первой попытки? Неудивительно. Ты же зациклен на другом, — Сатору перегнулся через столик и усмехнулся мужчине прямо в лицо. — Ты хочешь обладать своим братом единолично и всецело. Но ты опоздал.       — Что ты имеешь в виду? — кажется, все затихло в кафе, сам воздух застыл.       — Юджи поцеловал меня, — выражение лица Сукуны застыло посмертной маской. — И… это было взаимно, а ты так и остался всего лишь ревнивым братцем.       Раздался резкий и четкий звук удара. Стул со столиком с грохотом перевернулись. Чашки разбились. Сатору отшатнулся, держась за челюсть. Тишина нарушилась его торжествующим смехом. Он вскинул голову и уставился на горящего бешенством Ремена.       — Уебок, я убью тебя, — Сукуна чуть не кинулся, но между ними встало двое довольно крупных мужчин.       — Взаимно, — прохрипел он, сплевывая кровь на пол, и, поправив пальто, направился на выход. — Увидимся в суде.

***

      — Прости, ты сделал что? — со всей силы прикладывая лед к уже синеющей скуле, прошипел Фушигуро.       — Я не мог стерпеть, уж извини, — пришлось стоически держать лицо, а то не солидно при ученике показывать боль. — Мегуми-чан, я держу-держу, не стоит так сильно…       — Не называй меня так.       Брюнет взял телефон и, нахмурившись, показал мужчине экран.

Воскресенье. 26 октября.

21:30 С Годжо-саном все хорошо? Просто он так быстро ушел 21:31 Спросить больше некого. А мне мешаться чет не хочется -.- 22:05 Он мне где-то час не отвечал на самом деле 22:13 Извини, я навязываюсь       Мегуми принялся быстро отвечать, пока мысли Итадори не унесло в далекие дали. Он и так из-за своего бывшего наставника не смог сразу ответить на сообщения. Театральщина заняла 90% рассказа, хотя суть можно было сообщить за пару минут.       Годжо кинулся в коридор в поисках телефона. Пару раз нажав на экран, он увидел три пропущенных вызова и одно сообщение. Боль не вовремя дала о себе знать. «Как я с таким лицом приду к Юджи?» — м-да, Сугуру всегда говорил, что он недалекого ума. Но, черт, одно коротенькое сообщение: «Купи мне, пожалуйста, персиков. Прости, что беспокою» — вызвало такую волну счастья. Он не знает как, но чувствует, что в одном этом коротеньком наборе букв скрыто так пятнадцать невысказанных сообщений. Боже, как болит челюсть, но он так счастлив.       — Мне вот интересно, — юноша закатил глаза от глупого выражения мужчины, но не стал зацикливаться на этом, — чем ты думал, провоцируя Сукуну?       — Я уже говорил, что не сдержался, — скорчив лицо, повторил Годжо, одновременно ответив Итадори.       — Он может сделать ход, который никому не понравится, — опасения есть, ведь Сукуна конченный.       — И что же? Не может же он… — мужчина не договорил, усмешка резко пропала с его лица. — О, нет.       Фушигуро многозначительно кивнул и уткнулся в телефон. Сатору залез в контакты, нажимая на вкладку с быстрым набором.       — Сугуру, я налажал.       — Может хоть один день пройти без этого? — устало выдохнули по ту сторону трубки.       — Я поругался с Сукуной, рассказал ему о Юджи и получил за это по своему идеальному лицу, — добивочным стал смешок в конце.       Гето, до этого спокойно куривший в кресле и хихикающий с комментариев Сёко, замер и с выражением великой скорби посмотрел на подругу. Иери вопросительно наклонила голову. Однако у того в голове будто заработало куча шестеренок.       — О Юджи кто-то вообще думает? — бесцветно наконец-то отозвался он. — Ну, конечно, ты ни о ком, кроме него, не думаешь, но никогда не учитываешь последствий. Теперь надейся, что он не нажрался и не пошел к нему. Сомневаюсь, что их встреча пройдет без проблем и без очередного самоубийственного триггера.       — Он любит его. Вряд ли он сделает сейчас что-то угрожающее его жизни, — отозвалась Сёко на данное высказывание.       — Не путай порочную одержимость с семейной связью, — Сугуру видел взгляд, поведение коллеги, когда тот считал, что сейчас все кончится и что Итадори окончательно уйдет от него. — Он его хочет, сделал из него «кумира». Я сам думал, что он просто гиперопекающий братец с комплексом, но оказалось все сложнее.       Сатору по мере разговора судорожно обувался. Пальцы от напряжения не могли толком завязать шнурки, поэтому он просто их запихал во внутрь. У него будто в голове тикали часы, и не сказать, что это приятное ощущение. Мужчина впопыхах схватил ключи с тумбочки и уже хотел выйти, как Мегуми резко схватил его за руку.       — Я иду с тобой.

***

      Сукуна никогда ничего и никого не боялся, но отчего-то сердце заполошно билось чуть ли не в глотке, ноги подкашивались. Он смутно помнил, как вышел из кафе. Слюна горчила от количества выкуренных сигарет. Кажется, пищевод жгло от алкоголя. Несмотря на свое состояние, он шел в определенное место, к единственному близкому человеку. Не может такого быть, чтобы его милый Юджи дал шанс похотливому плейбою. Он самодовольный кретин, которого интересует только тело Итадори. Рёмен не может позволить Годжо даже притронуться, хотя это все-таки случилось.       — Я его убью, сукин сын, — сжимая тлевшую сигарету в кулак, прошипел мужчина, не чувствуя боли. Кажется, брат такое его состояние называл… пробуждением Двуликого. Когда он не ощущает ни физической боли, ни мук совести, ни границ дозволенного, у Сукуны остается одно — Юджи. Все его существо стремится только к нему. Прошлый раз, когда Рёмен напился до беспамятства, он пришел к нему, словно верная псина. И от этого осознания сносило голову. Как же он его любит, кто бы только знал. Настолько, что еле себя сдерживает от желания попробовать на вкус эту бронзовую кожу — Сукуна был намного тонов бледнее; когда он держал его руку, то испытывал раздирающее душу наслаждение от их контраста. Итадори меньше него, мужчина с легкостью мог закрыть его своим телом и спрятать от мира и всех уебков, желающих покуситься на святое. Он желал до боли в суставах провести пальцем по чуть пухлым губам, шрамам, острым клыкам, ощутить мягкий податливый язык и жар рта. А Сатору почувствовал упругость губ Юджи, крепкую хватку пальцев на теле.       — Оторву ему руки, — он без устали скалился и шептал проклятия. — Заставлю сожрать собственный язык и губы.       Его зрение немного прояснилось. Он вскинул голову и неожиданно счастливо улыбнулся. Больница. Покопошившись в карманах, мужчина достал телефон и, пошатнувшись, чуть не уронил. В глаза резанул яркий свет.

00:09

      Юджи, скорей всего, спит. Неконтролируемо хихикнув, он вспомнил, как мило тот жался во сне, стремясь разодрать ему плечи и грудь в кровь. Сознание немилосердно подкинуло ему отрезвляющую мысль: «Он был против. Ты пользовался благосклонностью слишком часто. Теперь смотри, чем это обернулось».       — Он меня не бросит, — пробормотал мужчина.       Еще раз пошатнувшись, он буквально ввалился в вестибюль. Медсестра аж вздрогнула от грохота закрывшейся двери. Та узнала посетителя. Раньше ей приходилось отказывать ему в доступе по приказу сверху, но недавно его отозвали. Однако она не хотела впускать мужчину ни за какие деньги, потому что тот очевидно был невменяем.       — Извините, господин, время посещений закончилось, — вежливо отозвалась она.       — Для меня посещения круглосуточны, — вишневые радужки на мгновение вспыхнули алым, а лицо застыло посмертной маской. — Я пришел к Итадори Юджи. Ты скажешь мне номер палаты, ясно?       — Извините, но я буду вынуждена вызвать охрану, если вы сейчас не покинете больницу, — ее пальцы почему-то подрагивали от ауры этого мужчины. Отчаянной. Руки так и тянулись к sos-кнопке.       Рёмен постоял пару секунд и двинулся в сторону лифта. Он найдет Юджи, даже если ему придется перевернуть все этажи этого ебучего заведения.       — Стойте! Я вызову полицию!       Сукуна уже нажал кнопку и хотел зайти в лифт, как его резко дернули назад за руку и откинули в сторону. Из-за приличного содержания алкоголя в крови он аж потерялся в пространстве. Он оглянулся и чуть не зарычал от бешенства.       — Потише, ковбой, — усмехнулся Сатору, поправляя очки, — Пугаешь милых дам, да и еще устраиваешь общественный беспорядок, — он подмигнул напуганной медсестре. — Юджи-кун бы подобное не одобрил.       — Убирайся.       — Зачем? Ты же сюда определено не капаться явился, — Годжо просто в ярости. Если бы он не успел… — У меня больше причин здесь находиться. Ты же мне поставил такой шикарный синяк. — Если бы не люди, я бы размозжил тебе череп, — прохрипел Сукуна. — У тебя нет права прикасаться к моему брату так. — Хочу тебе напомнить, что у тебя не только права нет, но и разрешения, — блять, он не может держать язык за зубами.       Рёмен понимал и осознавал, что этот ублюдок прав во всем. Но ему жизненно необходимо увидеть Юджи хотя бы глазком, вдохнуть его запах, даже если он смешан с больничной вонью. Его ничем не перебьешь. Он пробовал проветривать помещение и стирать белье, когда боролся со своими чувствами. Бестолку.       — Пожалуйста, — сука, как он не хотел так унижаться, но страх, практически животный, требовал увидеть брата, — позволь мне.       — Он спит, — Сатору категоричен, — а от тебя несет алкоголем за километр. Я бы даже сквозь кому очнулся.       — Годжо, — прошипел Рёмен, — ты перегибаешь.       — Я? Нет, это ты переходишь границы, — психанул мужчина, резко приближаясь к нему. — Если бы ты в том состоянии, в котором заявился, нашел его, натворил бы еще больше дерьма. Смотрю, ты забыл, что расхлебывать последствия нам обоим. Его психика и так пострадала от твоих экспериментов. Добить собрался?       — Нет, я… — голова резко разболелась — он начал трезветь, потянуло в сон. — Это ради его блага.       Годжо выпрямился и после долгого молчания вздохнул.       — Разговаривать с тобой бессмысленно, но я поговорю с ним, — Сукуна резко вскинулся, но пронзительный взгляд Сатору тут же сбросил радостную спесь. — Если Юджи-кун захочет с тобой увидеться, то отправлю тебе сообщение с номером палаты. Но все будет проходить в моем присутствии.       — Ха-а-а, ты блядский лис, — отчаянно рассмеялся Рёмен. — Я понял, понял. Буду ждать.       Годжо стоял прямо напротив лифта, словно сторожевой пес, наблюдая, как Сукуна медленно удаляется по ту сторону стеклянных дверей. Однако мужчина не мог расслабиться — какое-то неприятное ощущение оставила встреча, да и ситуация отвратительная. Его обуревали ревность и отчаяние от того факта, что он не способен врать Итадори. До дрожи в пальцах хотелось скрыть это от него, но Сатору хотел быть честен с юношей. Открытие. Сугуру бы отпраздновал этот день.       — Ох, надо же персики занести, а то Мегуми-чан меня без них даже на порог не пустит, — он махнул рукой облегченно вздохнувшей медсестре и зашел в лифт. Сон рядом с Юджи определенно должен унять головную боль. Хотя для этого нужно пройти защиту в виде бывшего подопечного.