Сколько ты отдашь?

      Рейс Лондон-Торонто задерживали уже на четыре часа и Наруто чувствовал, что вот-вот взорвется. Задница порядком онемела от чертовски неудобного кресла аэропорта, а рядом сидел какой-то тучный мужчина, который то и дело протирал влажный лоб носовым платком. От него так несло потом и тяжелым, дешевым одеколоном, что хотелось блевать.       Пересесть было некуда: все места были забиты такими же невезучими путешественниками. А стул, каким бы неудобным он ни был, все равно давал фору грязному полу. Потому Наруто вот уже час тренировал задержку дыхания. Его личный рекорд составлял минуту и восемь секунд.       В громкоговоритель что-то неразборчиво пробурчали, Наруто не вслушивался, все его внимание было сосредоточено на задержке дыхания. Но когда люди вокруг вдруг оживились и стали хвататься за сумки, Узумаки поспешно пустил в легкие воздух и ринулся со своим рюкзаком к стойке регистрации, прочь от сэра вонючки. Он молился, что в самолете будет сидеть как можно дальше от этого невыносимого запаха.       В самолете было холодно и Наруто поежился в своей тонкой футболке. Он никогда не понимал желание авиакомпаний заморозить своих пассажиров. Его кресло находилось посередине, возле окна сидела хрупкая на вид девушка, на ней были огромные наушники и неприветливое выражение лица. От нее ничем не пахло, и Наруто посчитал это маленькой победой.             Кресло слева пустовало, но люди все еще садились на борт. Он достал книгу и уткнулся в нее, делая вид что читает. Их задержка была связана с задержкой другого рейса и Наруто внимательно рассматривал каждого нового пассажира.       Он засмотрелся на эксцентричную даму в широкой шляпе, с длинными алыми ногтями и дрожащей собачкой под мышкой и не заметил, как у него появился новый сосед. Наруто повернул голову и встретился с пристальным взглядом неестественно-серых глаз. Мужчина был очень красивый, с бледной кожей, острыми скулами, тонкой линией губ и длинными черными волосами, собранными в небрежный пучок на затылке.       — Дамиан, — с тяжелым французским акцентом представился он, протягивая руку. На безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо.       — Кевин, — широко улыбаясь ответил Наруто, пожимая ладонь. Его собственные глаза были зелеными, а короткостриженые волосы окрашены на несколько тонов, темнее обычного.       — На работу или в отпуск в Канаду? — вежливо поинтересовался Дамиан.       — Я там живу. Преподаю японский и французский в университете Хамбер. Я летал в Цюрих в гости к другу, а потом застрял в Лондоне на пересадке. А ты? — от него пахло чем-то древесным вперемешку с запахом табака. Наруто жадно вдыхал этот аромат пытаясь уничтожить въевшийся в ноздри запах пота сера вонючки.       — По работе. Проект на год, супруга была не очень довольна, когда я согласился. Но она редко когда бывает довольна, так что это к лучшему, — по его губам скользнула тень улыбки.       — Да, понимаю о чем ты, — согласился Наруто крутя указательным и большим пальцем обручальное кольцо на левой руке.        — Тоже не все гладко в супружеской жизни? — с сочувствием спросил Дамиан.       — Гладко было бы не интересно, — улыбнулся Наруто, опуская руку на подлокотник и будто случайно задевая бледную ладонь. Тонкие пальцы сжали его кисть лишь на секунду, но волна жара прокатилась по телу Наруто словно цунами.       — Раз ты местный, расскажи мне больше про Торонто: куда стоит сходить, а куда лучше не лезть? Не люблю сюрпризов, — Дамиан раздвинул ноги, устраиваясь поудобней. Его колено уперлось в бедро Наруто, заставив Узумаки вздрогнуть. Полтора месяца целибата давали о себе знать, даже такое невинное прикосновение, вызвало толпу страдающих спермотоксикозом мурашек.       Наруто прочистил горло и принялся рассказывать все, что успел заучить из путеводителя. Дамиан был замечательным слушателем, он не перебивал и концентрировал все свое внимание на собеседнике. Его пристальный взгляд то и дело заставлял Наруто ерзать на кресле. В нем было что-то многообещающее, томное и опасное, заставляющее кровь приливать в пах.       Они летели уже почти два часа, когда Наруто почувствовал, что его член сейчас взорвется от постоянной эрекции. Радуясь своим широким штанам и длинной футболке, он встал объявив, что ему нужно в уборную.       Дамиан окинул его понимающим взглядом, задержав глаза где-то в районе пояса. Наруто был уверен, что штаны и футболка его не обманули.       — Я тоже не прочь отлить, — объявил Дамиан и первым направился в сторону туалета.       Наруто всю жизнь считал, что секс в самолете возможен только в кино. Он всегда едва сам помещался в крошечной комнатке, да и вечная очередь и подозрительный взгляд бортпроводницы успешно стирали подобные мысли из головы. Но когда Дамиан, дойдя до туалета резко дернул его за собой, закрывая дверцу кабинки перед носом ошарашенной бортпроводницы, Узумаки понял, что ему всего-навсего не хватало наглости.       — Шесть недель, Узумаки, — прорычал Саске прижимая Наруто к двери. Его глаза, несмотря на линзы, сверкали от злости, вызывая в Наруто волну сладкого предвкушения. Руки Учихи жадно скользили по телу, обжигая даже через одежду. — Я уже начал надеяться, что наконец-то избавился от тебя, — их разделяли миллиметры, дыхание Саске щекотало губы, а запах пропитал воздух и кружил голову.       — Не дождешься, придурок, — простонал Наруто, зарываясь рукой в длинные волосы и кусая мочку уха. — Я, ах, задержался из-за второй свадьбы Этьена. — Руки Саске забрались ему под футболку, царапая кожу и будоража соски. Учиха знал все его эрогенные точки, знал, как заставить дрожать и терять голову. — Пришлось отложить нашу встречу. Не мог же он жениться без своего лучшего друга.       — Его лучший друг — я, Узумаки, найди себе другого, — угрожающе прошипел Саске. Он повел бедрами вперед вжимая свою эрекцию в пах Наруто. Даже такое мимолетное прикосновение заставило Наруто вздрогнуть всем телом и издать непроизвольный стон. — Он женился во Франции месяц назад, зачем ему еще одна свадьба? — Учиха вынудил Наруто закинуть ногу себе на бедро и теперь их эрекции терлись друг о друга, посылая искры удовольствия по всему телу, при малейшем движении.       — Потому что его лучшие друзья не могут присутствовать вместе на одном торжестве, и потому что родители Сью хотели свадьбу в ее родном доме, — Наруто опустил руки на пояс Саске, намереваясь избавиться от этих чертовых брюк.- Он позвал меня крестным, так что конечно его лучший друг — я, — Наруто укусил его чуть выше ключицы, чтоб в полной мере донести весомость этого довода. Саске зашипел и опустив руку сжал его член через джинсы, вырывая из Наруто приглушенный стон.       — Конечно он позвал тебя, Наруто. Я ненавижу детей, — фыркнул Учиха, продолжая грубо ласкать его через одежду. Второй рукой он обвил шею Наруто зарываясь ладонью в короткие волосы. — Мне нравится эта прическа.       Узумаки лишь тихо простонал в ответ. Саске наконец расстегнул пуговицу на его брюках и просунув руку за пояс трусов, обхватил ладонью его каменный стояк. Наруто буквально повис на двери. Ноги подкашивались от возбуждения, а тело ныло от невыносимого желания разрядки. Мозг отключился и окончательно потерял нить разговора. Цепляясь за последние капли рассудка, он сумел наконец-то расстегнуть джинсы Учихи и неуклюже обхватить головку, упершегося ему в руку, члена. На Саске не было белья и ревность неприятно сдавила грудную клетку. Наруто сжал его сильнее, легонько царапая ногтями нежную кожу. Саске дёрнулся и зашипел. Его глаза опасно сверкнули и Учиха, накрыв губы Наруто, засосал нижнюю губу и прокусил до крови.       Они ласкали друг друга безо всякого ритма, будто школьники в пустой раздевалке. Целовались словно голодные волки, ловя языками рвущиеся из горла стоны и зубами царапая нежную кожу губ. Нужда, желание, злость, ревность и терзавшая полтора месяца тоска, смешались внутри, наполняя каждую клеточку хорошо знакомым чувством — любовью.       И пусть говорят, что в любви нет места злости, грубости и ревности, им давно плевать на чужое мнение и предрассудки.       Они оба кончили быстро, это и сексом было трудно назвать. Но даже такой короткой, грубой и некомфортной близости было достаточно чтобы утолить эту острую потребность друг в друге. В Торонто их ждут две квартиры на одном этаже, с секретной дверью в стене между ними. И в этих стенах не существует Дамиана и Кевина, как не существовало и прочих других их имен. Там будут только они, все те же Наруто и Саске, что десять лет назад сбежали в Австралию, и в то же время совершенно другие. И там они смогут вдоволь насладиться друг другом, заполнить пустоту и искоренить одиночество.       — Я встретил Мадару на свадьбе. Они с Этьеном играют роль старых знакомых. В клане Учиха новый глава, — тяжело дыша вернулся к разговору Наруто. Учиха лишь вскинул бровь и только слегка проступивший румянец говорил о том, что между ними только что произошло. — Ей пять, и она держит страшного и ужасного главу клана Учиха под своим каблучком.       Саске фыркнул, застегивая ремень. Он выглядел расслабленно и на его губы то и дело пыталась прорваться улыбка. Наруто знал, что следующая его фраза сведет эту улыбку на нет. Но промолчать не мог. Они не лгали друг другу с тех самых пор, как Наруто каким-то чудом затолкал Учиху в его же квартиру в Австралии и не обнаружив батареи, закрылся с ним в туалете. Привалившись к двери мертвым грузом, он устроил свой первый в жизни самый настоящий скандал. Он обозвал Саске бесхребетным трусом и лжецом, за что сначала получил в нос, а потом обещание никогда больше не лгать. В тот день они вышли из ванной, морально опустошенные и едва стоя на ногах, но с полным доверием друг другу. Их отношения все так же были далеки от идеала, но ложь в них отсутствовала полностью.       — С ним был Киба. Он не особо был рад меня видеть, как и я его. Он стал правой рукой Мадары, кто бы мог подумать, — Наруто смотрел ему в глаза, пытаясь донести всю глубину своего безразличия к судьбе бывшего товарища. Саске до сих пор вспоминал ему интрижку, с их бывшим одноклассником.       Лицо Учихи закрыла знакомая маска, но он прижал Наруто к двери и смотря прямо в глаза прошипел.       — Ты — мой, Узумаки, — Его ладонь скользнула вниз и обхватив левую кисть, сжала палец на котором было надето кольцо.       Наруто закатил глаза, едва сдерживая рвущуюся на губы улыбку. Но внутри все сладко сжалось и хотелось зацеловать этого собственнического придурка до потери сознания. Он до сих пор не мог поверить, что вот уже почти год их с Саске связывала еще одна ниточка. И пусть это случилось только потому, что Этьен решил устроить мальчишник в Лас Вегасе. И скорее всего, это был его хитроумный план, и француз специально напоил настолько, что они не помнили своих собственных поддельных имен. И плевать что документы, выданные священником, были на чужие имена и не имели никакой юридической силы. И даже то, что они оба узнали о церемонии только благодаря заботливо снятому Этьеном видео, не имело никакого значения. Потому что их «Да» было искренним и безусловным, а кольца на безымянных пальцах значили больше, любой самой официальной бумажки.       За прошедшие десять лет Саске уже восемь раз менял имя, внешность, страну и профессию. Мадара требовал это, каждый раз когда видел малейший намёк на разоблачение. Он давал Саске два часа чтоб собраться и отправлял его в новую жизнь с новым именем и новой историей. Все восемь раз Саске исчезал без предупреждения, пытаясь дать Наруто шанс начать все сначала, открывая путь в спокойную, стабильную жизнь. И каждый раз Наруто отвергал его предложение. Восемь раз Наруто его находил, а затем угрозами выбивал из Мадары новую личность и для себя, снова и снова возвращаясь в полный лжи и притворства мир Саске.       Это была их игра.       Со стороны их отношения казались токсичными: любовь граничила с маниакальной зависимостью, страсть с желанием подчинить, обладать. Они все так же ругались, посылали друг друга и крушили квартиры. А потом бурно мирились, выпадая из жизни на несколько дней. В эти дни мир сужался до размера двуспальной кровати и ничто за пределами, не имело значения. Они так и не научились вести диалог, но как оказалось, слова нужны не всегда.       Когда ты знаешь другого человека лучше себя самого, осознаешь все его страхи, комплексы и желания, когда принимаешь достоинства и недостатки, можно молчать.       В их переменчивой жизни, в паутине лжи и притворства, была одна ценность, рядом с которой все остальное было ничтожно. Им приходилось платить за нее снова и снова. Начинать жизнь с нуля, бросать дом, друзей, любимое дело, менять свою внешность, повадки и речь. Все для того, чтобы сохранить то самое сокровенное, что важнее всего на этой планете. Это была непростая цена. Порой границы фальшивого и настоящего размывались настолько, что становилось неясно кто ты на самом деле такой. Страх сжимал горло, руки дрожали и хотелось кричать. В такие минуты эта самая «ценность» словно компас, возвращала фокус к тому, что действительно важно.       Этой ценностью была любовь между ними. Токсичная, злая и грубая, с массой изъянов и недостатков. С первого взгляда — похожа на одержимость, а со второго — на наркотическую зависимость. Безумная и опасная, способная покалечить и даже убить. Вот только, это все было лишь оболочкой, защитной маской, скрывающей ее истинную красоту. Что может быть лучше знания, что в этом мире есть человек, который дышит тобой, нуждается и принимает все твои недостатки? Быть центром чьей-то вселенной, знать, что кто-то готов ради тебя убить, умереть и взорвать к чертям этот мир. Их любовь была безусловна, вбита в самое сердце, стала частью их ДНК. Они были вместе не по причине чего-то, а наперекор всему.       Стоит ли эта любовь стольких жертв и мучений? Возможно, здравомыслящий человек, покрутив у виска, сказал бы что нет. Но Наруто и Саске никогда не отличались здравым рассудком, а потому каждый день выбирали друг друга, жертвуя всем и всему вопреки.       Такое было их счастье, а какое твое?