Оставь нам повод увидеться снова

      Тянущийся день продолжает его удивлять. Разочарование в людях, приступ тревоги, потом вновь обретенная вера, заботливые руки, залечивающие его ушибы и наконец, «не романтический» ужин. Ко всем потрясениям прибавился утерянный альбом, который Фэн Синь достал минутой позже.       Он тупо пялился на него, не решаясь взять, будто это не его вещь вовсе. «Какого черта происходит?». Робкие пальцы поползли навстречу альбому. Наконец взяв его в руки, Цина посетило необъяснимое чувство. Будто потерянный пазл картины вернулся на свое место. Воссоединившиеся части моста. Последний шов полотна. — С-спасибо. Это очень важно для меня — откровенность, которую он никогда не позволял проявить, сейчас сорвалась с его губ.       Легкая улыбка поселилась на лице Му Цина, глядя на свое сокровище. Подняв взгляд, он увидел искреннюю радость Фэн Синя. «Он рад тому, что я рад?». — Мне неловко, что тебе пришлось видеть меня… таким. Я не знаю, что со мной произошло, но спасибо тебе, что… помог. — Не стоит извиняться за себя. Ты — это ты и даже в таком состоянии, нет ничего страшного — он боялся сказать лишнее, что могло бы вернуть злого и вредного Му Цина.       От услышанных слов сердце Цина пропустило удар. Лицо заалело. «Не обязательно говорить такие смущающие вещи». Все разговоры с ним сводились до пары слов. Никто не мог говорить с ним больше, ибо сдержать его грубости и колкости дальше не удавалось. Но Фэн Синь не злится на него, лишь иногда раздраженно пыхтит, но вовсе не преследует цели обидеть Цина. — Ты смотрел его? — неожиданно заговорил Му Цин, указывая на свой альбом. — Ну да, мне пришлось… как бы я нашел тогда твою квартиру? — неловко пожимая плечами, ответил Синь. — И ты понял, где меня искать по моим зарисовкам? — Да. «Было ли это просто желанием вернуть альбом или же у него есть другие причины найти меня? И неужели мои рисунки столь хороши, что по ним можно определить изображенную локацию?». — У тебя кстати здорово получается. Мне понравились твои работы — Фэн Синю показалось, что нужно сказать это.       Глаза Му Цина заблестели, но не от слез, а от умиления. Фэн Синь стеснительно отвел глаза и едва улыбнулся на собственные слова. — Спасибо — уверенно ответил Му Цин, который за сегодня рекордное количество раз извинялся и благодарил этого человека.       За ужином они познакомились чуть лучше, расспрашивая о незначительных мелочах. Говорил больше Фэн Синь. Му Цин же, утопал в теплом худи и внимательно слушал нового друга. Ссадины на руках и коленях изредка занывали от боли, но от одной мысли о том, как Синь их залечивал, боль тут же улетучивалась.       Как Фэн Синь и обещал, после лапши ему стало легче. Тело размякло и не желало двигаться, после того, как удобно устроилось на мягких диванах лапшичной. Сладкий голос, повествующий о своей жизни, убаюкивал его сознание. Хотелось слушать его беспрестанно.       Видя накрывающую дремоту на своего слушателя, Фэн Синь предложил оправиться домой. Конечно, он проводит Му Цина. Как можно было опустить одного, засыпающего на ходу парня, с разбитыми коленями, который пережил сегодня такой трудный и напряженный день?       Они шли плечом к плечу по почти пустой улице. Теплый летний вечер сменился на неожиданно прохладную ночь. Прохожие люди устало волочились с пакетами сумок. Дети, разъезжая на велосипедах, спешили успеть к назначенному часу домой. Старики сидели на стульях и играли в «Го». Одинокая женщина сидела у себя на балконе, смотря на улицу и в руках поглаживая кота.       Все вокруг было таким родным. Время остановилось, и душу наполнял приятный и теплый бриз моря. Этот город, эта улица, эти люди — все это дарило умиротворение.       Впервые, после смерти матери, Му Цин почувствовал беззаботность. То, что произошло сегодня, будто было тем лекарством от его уныния и злости. Круг был разорван, и вот медленно шагая домой, наслаждаясь летом. Было ли это всегда у него под носом или это было влияния человека, который шел вместе с ним?       Придя на знакомую улицу, они прошли до самой лестницы, ведущей на второй этаж. Му Цину хотелось и дальше бродить по ночному городу, но частая зевота и ломившееся тело говорило о том, что им все же придется закончить прогулку.       Перебирая пальцы, которые почти утопали в огромных рукавах, он вспомнил, что следует вернуть худи. Став неохотно снимать чужую вещь, его запястье вдруг обдало холодом. — Не стоит — севшим от долгих разговоров голосом, сказал Фэн Синь — Оставь нам повод увидеться снова.       В груди приятно защемило от этих слов. Цин не мог распознать этого странного влияния на него. Этот человек не давал ему возможности отступить и продолжить спор. Он не позволял тому испытывать боль. Он терпел его взбалмошное поведение и пытался поднять ему настроение. Никто и никогда к нему не был так добр, кроме него. Что это? Неужели тот свет? Та крупица бесконечной красоты… — Твой портфель — вновь раздавшийся голос вывел Цина из размышлений.       Приняв свою сумку, о которой до этого он благополучно забыл, он стал всматриваться в темноту. Даже в свете луны можно было увидеть прелесть этих пухлых губ, аккуратного носа и сияющих карамельных глаз. — Как мне найти тебя? — взволнованно воскликнул он силуэту, который стал отдаляться. — Действительно хочешь еще увидеться? — дразнящим тоном произнес парень, продолжая отдаляться.       Му Цин молчал. Кажется его подначивают в отместку за все прошлые его провинности. Он надеялся, что вопрос будет риторическим, но удаляющаяся фигура тоже хранила молчание. Еще немного, и он совсем скроется из виду. — Да — вынужденно крикнул Цин.       Ответа не следовало. Неужели просто ушел? Или может не услышал? — Встретимся завтра на набережной, сразу как ты освободишься с работы — послышалось с дальнего угла улицы.

***

      Он продолжал стоять на том же месте, где услышал последнюю фразу. С детской беспомощностью он смотрел в даль, будто ждал что он вернется. То чувство, когда обретаешь потерянное (как было с альбомом) вновь его покинуло. Призма, через которую он лицезрел этот мир после встречи с Фэн Синем исчезла. Рассеялась.       Подобное чувство он ощущал, когда мама уходила работать в ночную смену. Он также стоял, не желая ее отпускать, цеплялся взглядом в темноту.       Наконец, он нашел в себе силы пошевелиться и побрел к себе в квартиру. Закрыв дверь, он сразу направился к себе в спальню. Сев на кровати, он одним скопом вытащил свой альбом и бумаги с занятия.       Прижав альбом к груди, он стал перебирать немного помявшиеся листы. Рука застыла, держа один рисунок. «Это я нарисовал сегодня?».       Быстрая рисовка портрета, где преподаватель попросил отключить сознание и отдать власть над карандашом рукам. Этот портрет… на нем был изображен Фэн Синь.       Но как такое возможно? За две встречи так точно запомнить черты лица совершенно незнакомого человека. Фэн Синь был очень красив, Цин не отрицал, но все же. Он не придавал внимания тому, как был зачарован парнем. После того, что произошло в ресторане он неоднократно вспоминал Фэн Синя.       И сегодня он не желал его отпускать. Му Цину нравилось находится рядом с ним. Слушать его волшебный голос, чувствовать робкие прикосновения, ощущать внимательный взгляд заостренный на нем.       Цин не мог долго уснуть.       Холод не то в душе, не то в комнате не давал покоя.       Он рассеяно смотрел на стул, где лежало худи Синя. Не в состоянии больше ворочаться, он протянул руки к стулу. Вновь надев худи, он накрылся одеялом и устроился поудобней.       В ожидании когда сон настигнет его, Му Цин сжимал одной рукой пальцы, на которых был наклеен лейкопластырь. В голове он представлял, как эти царапины покрывают поцелуями нежные губы его нового друга.