Оставь нам повод увидеться снова

      Фэн Синь тоже долго не мог уснуть. Се Лянь ругал его, что тот забыл ему позвонить и сообщить о ситуации с Му Цином. Он понимал беспокойство друга, но не желал тратить те недолгие минуты, когда он мог любоваться сонным и уютным видом Цина. — Кстати, где твое худи? — заметил отсутствующий элемент одежды Се Лянь — Ты что, отдал его тому парню? — Это моя одежда, могу распоряжаться ей как пожелаю — порывисто ответил Синь. — Да я и слова против не сказал. Просто я заметил, как ты был обходителен с ним и… — Се Лянь, прошу — закрыв лицо ладонями, парень стал зарываться в подушку. — Что ты от меня скрываешь? — смеясь, не унимался Лянь.       Прилетевшая подушка в лицо, заставила парня остановиться. Но про себя он заключил, что скрывать есть что, и когда придет время, друг сам все расскажет. Их кровати стояли в паре метров и некоторое время они молчали. — Фэн Синь — послышалось где-то рядом. — М? — Ты хотел бы здесь остаться? — слова звучали серьезно. От былой веселости не осталось и следа. — В каком смысле? — уточнил парень. — Остаться здесь жить. Купить дом, устроиться на работу или пойти опять учиться. — Почему ты спрашиваешь?       Минута промедления и тихим голосом раздался ответ: — Потому что я уже решил остаться здесь. Подумал, возможно, ты тоже захочешь.       Фэн Синь знал, что эти слова не шутка.       Господин и госпожа Се приехали сюда на время отпуска. Через неделю они уже уедут снова. Они с Лянем планировали остаться на оставшиеся два месяца лета. Возвращаться обратно им обоим не было смысла. Там, откуда они приехали, их ничего не держало. Так почему бы не начать самостоятельную жизнь тут?       У Фэн Синя конечно было на одну причину больше, чем у Се Ляня, остаться в этом городе. — А как же родители? — поинтересовался Синь. — А что родители? У нас с ними постоянно конфликты, так что нам будет полезно пожить отдельно. Тем более, я уже взрослый и в их разрешении не нуждаюсь. — Я тоже хочу остаться — заключил Синь и, развернувшись набок, уснул.

***

      Развалившееся тело в форме звездочки, тихо посапывало. До звонка будильника оставалось меньше пяти минут.       Свежий воздух наполнял комнату через завешенные плотными шторами окно. Расползающийся по полу сквозняк едва колыхал брошенные листы альбома.       Длинные волосы веером были рассеяны на подушке. Длинная челка полностью покрывала спящее лицо юноши. Громкий звонок уже нисколько не пугал парня, и его рука, вслепую нашарив мобильник, одним взмахом пальца выключила уже порядком надоевший рингтон.       Глубоко вздохнув, парень перелег на спину и лениво потирал глаза. Пальцы отдали болью при прикосновении. Черт. Забыл. «Этот запах…»       Собравшись с силами, он сел на кровати, подбирая ноги под себя. Зарывшись головой в большом бордовом худи, он глубоко вдохнул. Худи пахло магнолией? Мускатный шалфей? Розовое дерево? Аромат был умиротворяющим. Хотелось вдыхать его каждое утро, каждый час и каждую минуту своей жизни.       Когда это он успел стать так разборчив в запахах?       Выпив кофе и съев пару бутербродов, Му Цин отправился на работу. Одолженную худи он прихватил с собой. Сказать, что он взял ее лишь для того, чтобы в конце дня вернуть владельцу, было бы не совсем правдой. Ему хотелось как можно дольше сохранить эти ощущения тепла и уюта, заключенные в этой кофте.       Он не знал, ждал ли Фэн Синь так же сильно их встречи, как он сам, и это его пугало. Страх, что был слишком навязчив, что его чувст… заинтересованность! Страх, что его знакомый не заинтересован в дальнейшем общении.       «А вдруг он не придет?» — эта беспочвенная догадка пугала больше всего.       Весь день он был рассеян. Путал ткани, неправильно заполнял заказ на поставку, неверно расположил новые коробки. Все шло из рук вон и поэтому, Цин решил отложить попытки распаковать новую партию праздничных лент.       В разгар дня клиентов почти не было. Сев за стол, он выудил из портфеля свой альбом. Быстро пролистав его, он остановился на одной из страниц. Это был рисунок его дома. Родного дома.       Крыльцо дома было обставлено яркими цветами. Длинные вьюны обросли полностью все колонны веранды. На ступеньках сидела миниатюрная женщина, держащая в руках букет цветов нежно-розовых пионов. Она сияет яркой улыбкой, искренне радуясь подарку сына. Последнее сияние яркого света, которое угаснет через несколько недель навсегда.       Получилось ли запечатлеть ее бесконечной красоты? Нет. Разве это вообще было возможно?       После стольких лет, чувство горя не отпускало Му Цина, неотступно следуя за ним. Она оставила его одного. Кроме нее не было никого. Никто и никогда не был добр к нему. Никто и никогда не понимал его, как она. Никто и никогда не принимал его таким, какой он есть.       Да, он грубый, порой жестокий, вредный и капризный. Он все это знал. Но она любила его. И вот столько лет одиночества, проведенные в работе. В попытках отыскать силы на жизнь.       Он обещал найти себя. Иронично, что пообещал он это, еще не потеряв себя. Она знала. Наверняка знала, что Цин закроет себя в неприступной башне, окружая себя колючим лабиринтом и выкопает огромный рой с водой.       Но появился тот, что хотел ему помочь. Тот, кто рассмотрел в грубости попытку защититься. Тот, кто не отвернулся от него в трудную минуту, когда он потерял над собой контроль. Тот, кто позаботился о нем и не отступал даже в минуты раздражения.       Смотря сейчас на написанный собственной рукой портрет, у него приятно покалывало в груди. Может быть, сегодня его жизнь изменится?

***

      Закончив смену, Му Цин закрыл магазин и отправился на набережную. Нервно бегающие глаза искали знакомую фигуру. Неоднократно всплывающие в памяти образы лица в сумерки, когда он наклеивал ему на пальцы лейкопластырь: волосы собраны в тугой пучок, но пара прядей успела вырваться из захвата резинки, спадая на лицо. При всем суровом лице, он был в те минуты так нежен и осторожен. На ум вновь пришла странная мысль, что посетила вчера его перед сном. Ох, если бы это только было правдой, он разбивал бы каждый день руки в кровь.       Он бродил уже около часа, но Фэн Синя нигде не было. Цин обошел аллею в обе стороны уже три раза, но никого так и не встретил. Колени болью отзывались на движения, поэтому он решил отдохнуть.       Облокотившись на ограждение, он стал разглядывать море. Неподалеку стояла статуя «Девушка-рыбака»*, величественно держа над собой большую жемчужину. Миновало еще двадцать минут, а его все не было. «Может я ошибся? Какого черта я вообще решил, что он придет? Быть может это все же было помутнение?»       Так глупо было надеяться. Дурак, дурак, дурак! Му Цин был зол на себя, на нарушившего собственное слово Фэн Синя, на всех окружающих людей, что были счастливы и никому не было дело до его проблем…       Это чувство. Дежавю. Тот день, когда она навсегда ушла…       Брошенный в одиночку сражаться за эту жизнь, ему дали надежду на смысл этой борьбы, но сейчас оказалось, что его просто дразнили. Все эти годы, толпа проходила мимо него, не удостаивая и взглядом. Неужели мог, наконец, кто-то разглядеть его страдания и искренне проявить сочувствие? Неотесанный психопат.       Цина снова оставили одного. В глазах скапливалась влага, но он упорно не давал слезам проступить. «Чего ныть-то? Нечего страшно не случилось ведь, подумаешь…»       Опустив голову, он быстро пошагал прочь с аллеи. Куда идти? Что нужно делать? Казалось, он снова терял контроль. Он не понимал что ощущает. — Му Цин! Вернись!       Сильный порыв растрепал его челку. Шаги застыли на месте. Это галлюцинация вызванная запахом его худи? Нерешительно повернувшись на голос, он увидел перед собой запыхавшегося Фэн Синя. Это действительно он? — Прости, я...— договорить он не мог, видя перед собой заплаканного парня — Му Цин? Что случилось? — Пришел поиздеваться? — хрипло отозвался он. — Что? О чем ты?       Непонятный порыв эмоций овладел им, игнорируя внутренний голос, умоляющий сдержаться. — Наглый лжец! Бесчувственное чудовище! Что, нравится доводить людей до предела! — срывая голос, кричал Му Цин. — Какого черта? — Фэн Синь недоумевал, почему на него сейчас выпадает столько гневных ругательств. — Ты бросил меня!       Его трясло. Последние часы он изводился в ожидании, метался в мыслях, отказываясь верить в новый свет, появившийся в его жизни. — Почему нельзя было просто пройти мимо и тогда… тогда ничего этого бы не произошло! Я тебя не…       Фраза так и не была завершена. Фэн Синь в два шага настиг его и захватил в объятия. Одной рукой он приобнимал Му Цина за талию, а другой прижимал к себе со спины. Несносный парень пытался вырваться, отталкивая от себя и колотя руками Синя, но его сильная хватка нисколько не ослабилась от подобных действий, только прижимала сильней. — Отпусти меня, блять… — Тш-ш-ш — его пониженный голос приобрел вчерашнюю интонацию, с которой он чуть не убаюкал Цина в лапшичной.       Он победил. Вырваться из этих до боли теплых и желанных объятий не представлялось возможным. Охваченный пожаром разум прекратил сопротивление. Этого предательски хотелось, но почему же… — Я опоздал из-за очередной завязавшейся ссоры между Се Лянем и его родителями. Не задержался бы, если бы не один идиот, из-за которого я решил остаться жить в этом городе.       ЧТО? Волна, которая несколько минут назад грозясь разбить его подобно вчерашнему, разлетелась мелким дождем. — Что ты несешь? — внимательно ловя каждое слово, он неосознанно стал утыкаться в плечо Фэн Синя. — Точно идиот…       Смущенно замолкший Му Цин не решался даже дышать. «Это он обо мне?». Растерянные черные глаза, в которых остались небольшие капли слез, наконец осмелились посмотреть на обнимающего его парня.       Фэн Синя переполняла нежность при одном виде на заплакавшее милое, с частичкой злости, личико, которое выглядывало из-под его сжимающих рук. — Ты кого идиотом назвал? — и даже эти слова не смогли разрушить очаровательный образ, уже полюбившегося мальчика.       Обхватив рукой алеющие щеки Цина, он приблизился к его губам. Нежные и ласковые уста сплетаются воедино. Немного заторможено, но Му Цин поддается навстречу, обхватывая руками, утонувшими в длинных рукавах чужого худи, холодную шею и поддаваясь вперед. Занавес падает на сцену, говоря об окончании этой долголетней драмы. Его чувст… заинтересованность взаимна?       Неопытные губы находятся во власти требовательных, сминающих до онемения губ Фэн Синя. Отключившись от надоедливых непонятных мыслей в голове, Му Цин отдался на волю чувствам. Надоело пытаться разобраться во впечатлениях, ему хотелось прочувствовать их, не думая правильно это или нет.       Отстранившись немного, они оба переводили дыхание. В эту минуту, Му Цин готов был поклясться, что само небо свалилось на него. Сокрушительная красота, которую можно было лишь ощутить, смотря на Фэн Синя. Вот уж точно, непревзойденная тяга к прекрасному, которой не достичь. — Лучше? — понурно опустил глаза Синь.       Промычав в знак согласия, Му Цин снова уткнулся в плечо парня. — Ты не шутил? На счет остаться жить в городе? — чертово подсознание хотело услышать подтверждение сказанным ранее словам. — Нет — не раздумывая, послышался ответ.       Проведя несколько часов гуляя по городу, они отправились домой к Му Цину.       Положив голову на плечо Фэн Синя и держа его за руку, Му Цин ненадолго закрыл глаза. Ему было хорошо, как в те дни, когда была жива мама. Легкость и беззаботность, кажется, снова вернулись, давая силы. Дыхание было ровным, голова пустовала, а грудь наполнялась свежестью. Свыкаясь с новым чувством взаимной заинтерес... влюбленности (так это вроде называется?), он расслабился.       Он безоговорочно вверял себя любящим рукам, что были не против подарить моменты спокойствия, которые Цин заслужил. Фантазия, которую он позволил себе вчера ночью, воплотилась в жизнь.       Опасливо скользя по тонким пальцам, мягким губами, где красовались припухшие ранки, Фэн Синь усыпал их поцелуями.       Раскрыв широко глаза, Му Цин вспомнил важную вещь, которую так и не сделал. Ему хотелось подарить тот скомканный неряшливый портрет, который он набросал на занятии. Прерывая ласки Фэн Синя, он поднялся на локтях и потянулся к портфелю, что лежал у подножия кровати. Выпотрошив его, он достал тот самый рисунок и протянул его взволнованному Фэн Синю. Приняв протянутый лист, он стал присматриваться к изображению. — Это ты — зачем-то уточнил парень (видимо боясь, что в его художестве не смогут опознать изображаемого).       Неотрывно смотря на черты собственного лица на бумаге, на его собственном воссияла улыбка. Ему очень нравилось. Понимая, что Му Цину тяжело даются такие моменты, он был впечатлен подаренным портретом. Но эти наброски отличались от тех, что он видел в альбоме.       Жесткие, резкие и порывистые черты будто кричали, разрываясь спутанными линиями на бумаге. В столько сложный момент, мозг Му Цина непроизвольно вспомнил отчего-то Фэн Синя. — Я счастлив, потому что нашел себя. Спасибо тебе — смущенно выдал Цин, укладывая свою голову на груди Фэн Синя.       Через пару мгновений он сладко задремал в объятиях заботливых рук.       Море, солнце, небо и наоборот — круговорот чуда — закат и рассвет. Все это бесспорно высшее искусство природы. Но человек может постичь его, лишь отыскав в себе себя, через счастье, выросшем из любви.