я дышу тобой.

      миша нервно поёрзал на стуле.       позвоночник почему-то немного ныл. неясно почему, всё тело будто бы нервничало вместе с ним, так же как он, если даже не сильнее. слишком нервничало.       он поглядел в зеркало и расплылся в улыбке, когда поглядел на багровый почти исчезнувший след на шее. андрей в прошлый раз неплохо постарался, но он ему этого не скажет. конечно, не скажет. зачем такое говорить? особенно в такой ситуации. разве не лучше сказать, что в прошлый раз было… скучновато. нет?       он провёл большим пальцем по небольшому укусу, что отметиной в виде небольших следов расплылся рядом с следом от засоса. миша сощурился. поёжился. здесь совсем не холодно. почти. но здесь слегка душновато. в скором времени ему это сыграет на руку.       горшенёв всё ещё довольно улыбался. как кот, что только-только сожрал последнюю сметану. прямо из тарелки хозяюшки.       посмотрел в глаза отражению. карие омуты бушевали в волнении.       нет, он слишком выдавал себя. если князев увидит то, как сильно он волнуется, вероятно он не поверит в уверенность младшего. а кому это нужно?       миша наклонился и открыл шкафчик под зеркалом. пошарил там ладонью, и откопал то, что нужно. карандаш и тушь. ему понравится. ему очень понравится. миша уж точно знал.       миша с гадкой усмешкой накрасил глаз, и прикрыл его слегка. да, он был уверен что ему понравится. очень.       миша подождал немного, и подвёл второй глаз. задумался. сейчас будет то, что он ждал так долго, на деле — совсем малость, а в мыслях будто бы вечность.       встал и потянулся к шкафу.       андрей любил не снимать всю одежду, потому что иногда это могло сыграть на руку. сжать крайнюю плоть сквозь джинсы, или кожаные штаны, так, чтобы услышать под собой тихий скулёж. сжать сильнее, чтобы немо тем самым намекнуть, что тишина сегодня — наш враг.       миша постыдился того, что тело просило ласки прямо сейчас. в момент, когда ещё рано. слишком рано.       стрелка часов неумолимо движется.       мгновение.       ещё.       секунда.       две.       три.       четыре.       конец.       горшок думает о том, что сошёл с ума, потому что в голове зазвенела трель звонка в дверь. назад, вероятно, пути совсем нет. позвоночник всё ещё неприятно ныл. хотелось.       горш попятился немного, после того как встал. не хотелось отрывать взгляда от своих следов. не его следов. андреевых следов на нём.       попятился, обернулся, сглотнул и медленным шагом пошёл открывать дверь.       — здравствуй, миш, — посмотрел андрей на него и говорил как-то расстроенно.       — привет. я тебя ждал, — говорит правду тот и слегка краснеет.       андрей улыбнулся, потому что знал это. миша, уже когда тот прошёл вглубь комнаты, решил не тревожить, но после всё-таки не сдержался и прошептал:       — ты же останешься? в этот раз у тебя, вроде, больше времени.       — да, да… останусь, миш, останусь. — андрей улыбнулся уголками губ. — но знаешь, я всегда остаюсь. на самом деле, — кивнул он на недопонимание мишкиных глаз со стороны.       — ты о чём, андрюш?       — я о том, — начал князев, приблизившись к тому и опёршись о кровать локтем. — я о том, что я всегда буду… — он сделал небольшую паузу. — здесь — выговорил он и коснулся дланью мишкиной груди в месте, где сердце стучало свои тихие такты.       мишка снова почувствовал тепло. такое, которое разливается по всему телу.       — я люблю тебя.       — я тоже, миш, я тоже, — андрей ответил на короткий поцелуй, легко коснувшись щеки губами.       рука прильнула к бедру, а джинсы жаром отдавали. миша закусил губу. закусил губу и глядел на андрюшу. так он любил называть его, потому что это сладостью расплывалось по языку, по горлу, по всему телу разливалось какой-то нежностью. андрей тоже любил называть его мишкой. потому что то же чувствовал и знал, что это приятной дрожью и трепетом сердца отразится на его глазах.       андрей ненавязчиво… ненавязчиво. ненавязчиво, так, что как бы старался не заметить. ненавязчиво коснулся паха. провёл рукой, а миша вновь нервничал слегка.       рукой потянулся к андреевой руке, чтобы расстегнуть собачку и снять мешающую ткань, хоть и знал что получит отказ, всё равно потянулся и зажмурился, когда ощутил чужую руку на своей мошонке.       андреевы пальцы касались аккуратно, будто бы он ощупывает и пытается отыскать в стоге сена иглу.       миша ощутил небольшую дрожь и лёгкий страх.       — с прошлого раза, — выдохнул он в шею андрею, — остались следы.       — я видел. — коротко ответил тот. — а тебе не нравится? — переспросил князев и ощупал член большим пальцем.       миша тихо заскулил и прошептал:       — да… д-да, нравится. — проговорил он и выдохнул. — но знаешь, — поглядел он нагло на андрея, сдерживаясь и смотрясь слишком уж серьёзно в тусклом свете. — мне кажется, этого мало. было... скучновато.       — да? — переспросил андрей и опять указательным пальцем провёл по мошонке. — ну что ж, будет немного больше. — проговорил, лукаво заулыбался и привстал.       а миша уже пожалел что сказал это.       смотрел неотрывно на то, как андрей расстёгивает ремень под звучный звон бляхи, вытягивает из петель, аккуратно кладёт рядом с собой.       — сейчас. — проговорил он, отложив ремень. миша не понимал, для чего. быть может, ослабить пояс, но тогда можно было бы его просто расстегнуть…       ...холод охватил шею.       он вдохнул воздух так, как только позволял… позволялось.       смотрел испуганно на спокойный и холодный взгляд князева.       тяжело дышал. так, что почти неприметно. неприметно. незаметно и еле слышно.       — не больно? — спросил андрей и осторожно ослабил руку. услышав «нет», он почти остановился. — сейчас. — сказал он и снял с того джинсы. до колен.       пальцы прошлись под подбородком и снова слегка сжали шею. разряд стыда прошёлся по всему телу. миша, кажется, начал легко дрожать. пальцы андреевы прошлись по члену.       он почти не касался. едва проводил пальцами по уздечке и уретре. большим пальцем опять провёл по уретре, начал вести вниз всей ладонью.       горшенёв почти не дышал, но не от того, что доступа к кислороду не было, а от того, что хотелось затаить дыхание и не дышать вовсе. только чтобы остановить это мгновение навсегда. чтобы чувствовать андрееву руку, что слегка надавливала на кадык, пальцы, что вели вниз и изредка вверх проводили по члену.       андрей начал размеренные движения и иногда внимательно вглядывался в мишкины глаза.       яйца, кажется, почти неприметно ныли, ныли в каком-то удовольствии и желании получить ещё. миша хотел ещё. хотел, чтобы андрей сжал пальцы сильнее, но сам стыдясь своих мыслей зажмурился и вцепился тому в руку. андрей на секунду остановился, но после продолжил, но уже куда быстрее.       а миша уже не знал, как и почему хотелось только большего.       накатывала волна дрожи и волнения.       по голой коже бегали чёртики прохлады, обжигали… холодом? да, прохладой обжигали, проходились по внутренней стороне бёдер.       миша тихо-тихо застонал. и совсем позабыл о своём красивом украшении. глаза немного слезились, но не от боли. от изнеможения. какая-то похоть била в мозг мысль о том, что хотелось кончить в сию секунду, но в то же время продолжать и не заканчивать никогда. тушь, вероятно, расплылась.       секунда.       вторая.       третья.       глаза блестели от небольших слезинок.       миша скулил и слабо сжимал от какого-то бессилия андрееву руку, шипел, отзываясь на уже совсем быстрые движения ладони. когда рука совершала движение вниз, она касалась кожи с негромким шлепком.       впалый живот миша только сильнее втягивал. и в скором времени наконец был готов кончить, но в миг движения прекратились. он непонимающе приоткрыл глаза и поглядел на любовника.       открыл рот в немом вопросе, но андрей отпустил руку, шепнул, мол, поднимись. хотелось сквозь землю прямо здесь провалиться и больше не существовать никогда, но сдерживая какой-то стыд того, что несоизмеримо разочарован тем, что всё прекратилось, и неясно почему, мишка с нескрываемым недовольством поднялся на локтях.       андрей резко руками бёдра обхватил и стянул джинсы до конца, миша всё ещё не до конца понимал, для чего, зачем, и что происходит, ибо пребывал в каком-то похотливом пьянстве.       андрей встал, а миша уже почти не следил за ним. только пялился в потолок и чувствовал, как холод бежит по бёдрам и паху. опять. откуда? была духота, но всё-таки и холод.       но в мгновение почувствовал сладковатый запашок, который он узнает из тысячи других.       — почему, — выплюнул он с трудом слово. — почему ты сразу не сказал? — спросил он и сам пристал, опираясь о колени и уже как по команде опираясь о локти в томном биении сердца и мгновениями что ощущались часами.       андрей молчал. ничего не сказал.       сначала провёл пальцем по яйцам, постепенно движения вёл выше и услышал негромкий вдох.       смазка давала ещё больше холода, но этот холод приятнее. внутри сердце, кажется, билось с несчитываемой скоростью.       — ты готовился? — услышал он негромкий охрипший голос, доносившийся откуда-то, будто бы, извне.       мишка коротко кивнул, стеснительно потянув к себе подушку. почти навалился на неё.       ощутил дыхание у шеи. и снова вспомнил те укусы андреевы, что кожа помнила долго.       клыки провели по шее, не кусая, андрей почти касался и только дыхание его на коже ощущалось и влажность копошилась здесь же.       поцеловал коротко. и взял аккуратно вновь под подбородок, чувствуя размеренные такты пульса. подождал, и когда ощутил, как миша выдохнул и слегка качнул головой в немом согласии, коснулся головкой колечка мышц.       влажно, склизко и почти тепло. тепло, да, почти.       миша тихо сипло выдохнул. член его, кажется, от возбуждения уже касался живота, но спросить разрешения кончить он не решался. ему казалось, что раз андрей остановился в какой-то момент — он опять хотел чего-то. чего — неясно.       но миша ему доверял.       всегда доверял.       и будет доверять.       кажется, пару минут назад он доверил ему свою жизнь. и, признаться честно, не один раз доверял и до этого.       выдохнул громче, стон сорвался с губ почти неслышно, отбился от стен немо и помчался прочь.       мишка опять прикрыл глаза.       андрей вошёл до середины, рука прошлась по мягкой коже, миша прогнулся, когда он провёл пальцем по позвоночнику. любил он, когда тот строил из себя будто бы кота, наглого, ненасытного, зато такого тягучего.       вот будто бы сейчас замурчит.       андрей медленно входил до основания, а горшенёв трепыхался, опять ощущая прилив наслаждения. член упёрся в простыню, он держался от того, чтобы не застонать, чтобы не кончить и не навалиться на руку сильнее. чтобы шею сильнее сжали пальцы и доставили удовольствие тем, что у андрея был полный контроль.       а он у него всё равно был. всегда.       кажется, небольшая капля естественной смазки скользнула на ткань, но пока никто не заметил. как и не заметил бы даже, вероятно, и дождя прямо средь комнаты.       всё в тишине научилось не замечать ничего. ничего не замечало ничего, научилось не замечать само себя, наложило проклятие незамечания на пару.       — с-сейчас, — прохрипел мишка, когда уже еле держался в немом крике открыв рот и почти самостоятельно насаживаясь до основания, потому что снова дошёл до пика похоти и разврата, такого, что уже по сути наплевать на всё.       андрей, кажется, понимал это и без него, медленно практически прекратил двигаться, но оставалось совсем чуть-чуть, секунда, две и миша почувствовал тепло внутри себя сильнее чем когда бы то ни было.       а после будто впал в невозможную эйфорию, ибо волна оргазма захватила все мысли, он почти ничего не чувствовал, но в тоже время ощущал всё предельно точно и чувственно. он практически не дышал, со свистом изредка втягивая кислород через рот и, уже когда всё кончилось, кончилось, к сожалению для всех, едва не задушил андрея в поцелуе.