Свидание мести

Не будет скучать, да? Юнги соврал и себе, и мирозданию, когда решил больше не думать о Намджуне, ведь за два дня зашел на его профиль уже раз тридцать. Кадр с поцелуем вышел великолепным, и лицо младшего вовсе не было большим. Оно было красивым. В тот же вечер, когда парни разошлись, в комментариях объявилась девушка Намджуна, плюющаяся ядом и утверждающая, что ее свидание с Чимином было просто розыгрышем. Хорош розыгрыш, ничего не скажешь. Юнги еле сдерживался, чтобы не ответить ей чем-нибудь колким, но слишком не хотел показывать хозяину профиля, что ему есть какое-то дело. Нет ведь. Точнее, самому Намджуну наверняка нет, Намджун наверняка не придал их встрече никакого особого значения, а потому напоминать о себе не стоило. Мин не заметил, как превратил вполне естественное молчание в соревнование. Знал ведь, что младший ему не напишет. Удивительно то, что Чимин объявляется только под вечер третьего дня. Юнги вздыхает на пустой кухне, потому что от кофе уже тошнит, а чай у него только зеленый. Те, кто пьют зеленый чай — очевидные извращенцы, а те, кто дарят его друзьям — извращенцы и самоубийцы. Мин так ни разу и не заварил. Что-то подсказывает ему, что Намджуну такой напиток будет по душе. — Хён, открывай! — как бы Чимин ни старался, его голос был слишком мягким, чтобы звучать угрожающе, поэтому ничего в груди старшего так и не ёкнуло, когда он впустил бывшего ухажера в свою квартиру. — Я уж думал, не впустишь. — А мог бы, — Юнги ему улыбается, даже радуясь, что парень пришел только спустя три дня, когда желание вмазать ему притупилось. — Оправдываться не собираюсь, — он даже не сомневается, что фотографии Чимин видел. — Я тоже, — довольно неожиданно отвечает Пак. — Ну что, забыли? В каком это смысле «забыли»? Мин конечно терпимо относится к большому количеству вещей, и даже может вытерпеть в своем обществе человека, который хейтит, кофе, но что насчет измены? Юнги наблюдает за разувающимся Чимином и понимает, что тот относится к этой квартире уже как к своему дому. Старший сам его к этому приучил всего за месяц, а теперь жалеет. Он уверен, что Пак чувствует себя точно так же в его сердце. Только вот обувь не снимает. А зачем? Там полно мест, где можно ее вытереть. Этим пользуются даже сейчас. — Чаю? — спрашивает Чимин. — Так как его зовут? — Тебе какое дело? — Юнги останавливается в дверях кухни и складывает руки на груди. — Намджун, — вздыхает младший так, будто Мин ему ответил. — Он симпатичный. Вы уже переспали? — Не думаешь, что тебе здесь больше не рады? Чимин остановился перед раскрытым шкафом с кружками и поджал губы. Нет уж, замять подобное у него точно не получится. Юнги не из тех, кем можно так просто манипулировать, и даже если Пак пустит слезу, это не поменяет решение старшего больше не иметь с ним никакого дела. Младший пришел сюда поиздеваться, проверить состояние Юнги, может быть, продлить их отношения еще на месяц, до следующей измены, но Мин в такую фигню ввязываться не хочет. Он больше не верит. Жизнь становится куда проще, когда не даешь второго шанса тому, кто его не заслуживает. Чимин закрыл шкаф. — Как ты вообще нашел бывшего моей подруги? — он выглядел правда удивленным. Настолько, что раскрыть правду было бы слишком скучно. — Это, мать твою, невозможно. — Просто надо уметь искать, — фыркнул Юнги. — И ты — последний, кому я хотел бы рассказать эту тайну, — Мин подошел ближе к парню, вынуждая его упереться в столешницу и наклоняясь к лицу. — Мы больше не пара, Чимин-и, вали из моей квартиры, пока я не выбил тебе зубы. — Ладно, — ответил тот на грани шепота. — Но я больше не вернусь, — зрительный контакт он поддерживал всего несколько секунд, а потом опустил взгляд в грудь старшему. — Ты бессердечный. — Не ломай комедию, — Юнги отошел, освобождая путь. — Вали. В какой-то момент показалось, что Пак правда заплачет. Если бы Мин мог выдавливать слезы по своему желанию, добился бы в жизни куда большего, чем работа в цветочном по ночам. И, возможно, упросил бы Намджуна на второе свидание, но здесь мешала еще и гордость. Да, он очаровашка, но на одном Намджуне мир клином не сошелся, а свободным Юнги быть очень даже нравилось. Можно идти куда хочешь, спать с кем хочешь. И не видеть перед собой это смазливое лицо, каждое выражение которого — ложь. — Если бы ты дал мне маааленький шансик, — протянул Чимин, нехотя двигаясь к коридору. — Я бы показал, что могу быть очень хорошим парнем. Я ошибся, когда пошел с ней, — он тихо вздохнул. — А сегодня понял, что люблю тебя, и пришел. Юнги не хотелось ничего отвечать, потому что от этого спектакля блевать хотелось. Парень взял обувь Чимина и открыл дверь, а после выбросил ее в подъезд. — Счастливого пути, — кивнул он. — Придурок, — выдавил Пак, замахиваясь на старшего, чтобы дать пощечину, но Юнги вовремя перехватил. — Не унижайся, — отрезал Мин и, не выпуская чужого запястья из рук, вывел младшего из квартиры. — Чтобы больше тебя не видел, — и захлопнул за парнем дверь. Судя по звуку, спустя пару секунд Чимин эту дверь пнул, но Юнги даже не вздрогнул. В нем все росло желание написать Намджуну, попросить встретиться, поделиться этой бредовой встречей с Паком, спросить, как дела у него самого. Но это было бы неправильным…да?