яблони цветущих камышей

я был сплошь погружен в недры своего подсознания. сырой воздух пронизывал меня от ногтевых лунок и до копчика. ноги были в какой-то болотной жидкости, и нос ежесекундно наполнялся слизью. казалось, все в природе, как в моей, так и глобальной, было сыро и влажно. я был на грани истощения:ноги волочились позади меня, а мысли шли куда-то далеко вперёд, но не вдаль голубых и таких чудных надежд, а куда-то прямиком в пропость. сигарета давно потухла и превратилась в кашу из табака и бумаги. улица была пуста, но казалась сверху до низу населена причудливыми и зловещими существами, поражденными моим восполенным разумом. в нем рисовались унылые картинки всеобщего хаоса, что был призван к созданию всего, что видели опухшие от надрыва глаза, и его же разрушению. я зашёл в пустую квартиру, и, позвякивая ключами, направился к холодильнику. дрожащими руками я ухватился за ещё не начатую бутылку дефицитного вина, что мать припасла для особых случаев. я знал, что это не сойдёт мне с рук, и родители выдумают ещё более изощьренное наказание за покушение на почти музейную ценность. но мне было совершенно поебать. я включил пластинку малоизвестной французской исполнительница шансона и, не разбирая слов, стал нараспев ругаться родным трехэтажным матом, наудивление попадая в ритм. щёлкнула полумертвая серебристо-белая зажигалка, вяло отдавая последние всплеск жизненного пламени. я закашлялся. пагубная привычка уже не была спасением, но помогала почувствовать хоть какие-то ощущения вкусовым сосочкам языка. немного подумав, я решил попытаться заглушить отсутствие эмоциональных выбросов выбросами физическими. я широко раздвинул ноги, расстегнул тугую ширину тесных джинсы, натянутых прямо на голое тело, так сильно стягивающих моё естество. приспустив заграничные варёные "оковы" я сначала поглаживающими нежными движениями начал контактировать со своим органом, переходя позднее к более активным действиям. обычно в эти моменты я думал об увиденных сегодня интересных людях, звцепивших меня, о актриса (а иногда и актёрах) из плаксивых фильмов матушки, о мужчинах из папиных военных сухих полнометражек. но сейчас в мыслях было пусто. моё возбуждение было хоть и сильным, но лишь физическим. я механически водил по стволу правой рукой, иногда постукивая и поглаживая кругами. я громко стонал, не понимая этого, ведь уши как будто были плотно закрыты ватой. но вот белая жидкость вытекла из меня, стекая по все ещё стоящему члену и порядочно забрызгав диван. мне было лень тащиться за тряпкой, так что я просто стёр все рукавом. стало легче. мысли как будто вжались в стенки сознания, не решаясь ступить на чисто вымытый хозяивами паркет. череду освобождающих действия прервал скрип входной двери, что я не удосужился даже закрыть на ключ. я уже давно научился различать родителей по шагам, но тут было что-то не знакомое. -Миша-весело позвал меня простуженный, но все ещё звонкий и до боли знакомый мужской голос.