М̸͂̐̿̒̅̀̓͝͠он̴̏̒͊̂͛̾͂с̶̖̰̖͉̱̄̆̄̈͋̍͑̊͝͠͠тр̴͛͐̌͒̉͂̌̈̓̽̌͂͘̕

Шестая бежит, не жалея последних сил: бежит так, что ноги стираются в кровь, а грудная клетка готова разорваться от нехватки кислорода. Бежит по простой и очевидной причине: чтобы выжить. За спиной — чудовище из её кошмаров. За спиной тот, что мечтал долгое время столкнуться с ней лицом к лицу. Тот, кто долгие годы сидел взаперти, оттачивая новоприобретённые силы до мастерства. Тот, кто все несколько лет готовился к этому моменту: отомстить Шестой за её подлый поступок: за то, что бросила. За то, что оставила на вечные страдания в одиночестве среди серой статики и океана горьких слёз. Моно. Он целенаправленно гонит её туда, где она ещё ни разу не была: в какие-то тусклые подворотни неизвестного района, где одни только лестницы и полуразрушенные дома. Просто неторопливо идёт вслед за крошечным силуэтом девочки в жёлтом плаще, убегающей словно в замедленной съёмке от хищника. Все её пути были уже давно изучены вездесущими глазами — телевизорами — он давно следил за ней. Прошло лишь несколько месяцев в нормальном измерении, но для Моно — будто настоящая вечность. Лицом он ещё юн, но душа его, искорёженная, мёртвая и тусклая, как и кожа, источают только холод и статическое электричество. Никакой дождь над головой ему не помеха. Она забегает на какую-то крышу, лихо забравшись по лестнице; с неимоверным усилием запирает зачем-то за собой дверь и, подойдя к краю видит: больше отступать некуда. Сплошной туман и бесконечный обрыв, что окружает мёртвый город. Тонкий Человек беспечно проходит сквозь дверь — словно её вообще нет, и неспешно шагает равномерными стуками каблуков прямиком к Шестой, что трусливо косится в пропасть. Ей никуда не деться — ей никуда не сбежать: месть будет мучительной и страшной, она в этом уверена на сто процентов. Хрупкое тельце дрожит на ветру; на колене проступает багровый синяк. Споткнулась и упала, убегая. Глупо надеяться на чудо, что может спасти ей жизнь, но Шестая решает попробовать: — М-Моно, я… — огораживается руками от ветра, смотря на безэмоциональное лицо снизу вверх. Моно кажется ей не настолько высоким, как прошлый Тонкий Человек: он точно немного ниже. Шаг. Ещё шаг. И ещё один. Моно хватает девочку одной правой рукой, держит крепко, с лёгким нажимом. Пугливо взвизгнув, Шестая прищуривает глаза, что есть мочи: она явно не хочет видеть исход своей короткой и, без того, тяжёлой жизни. Пытается вывернуться из длинных холодных пальцев, но всё без толку; лишь сквозь ресницы и тень капюшона видит, как Тонкий Человек подносит её ближе к своему серому лицу. Он ничего не говорит, и это напрягает ещё больше. Только с презрением смотрит на ту, кто был его лучшим другом — кто предал его. Кулак сжимается чуть сильнее; Шестая чувствует весомое давление на рёбра под жёлтым дождевиком — тяжко дышит, хрипит, бьётся в руке, словно рыба на суше. Маленькое сердечко в маленькой груди от пристального взгляда серых статичных глаз стучит всё сильнее. — Я так долго ждал этого, — голос его низкий и холодный. Улыбка страшная, искривлённая, натянутая, искажённая телевизионными помехами. — Я мечтал о тебе. Рука сжимается вновь. Из глотки Шестой вылетает болезненный вздох и писк, будто Тонкий Человек в руке давит не маленькое живое существо, а резиновую утку с пищалкой внутри. В теле всё клокочет. — И наконец-то я достиг своей мечты. Ты. Здесь. Прямо сейчас, — глаза Моно пылают дикостью, заливистый смех рассыпается по всему Бледному Городу и исчезает в дождливом тумане. — Наконец-то я смогу отплатить сполна за твоё предательство! — Моно, прошу… — хрипит она, не в силах больше говорить. Лишь только рвано хватает воздух ртом. Пытается не потерять сознание от боли. На секунду он прерывает безумный смех. По лицу пробегает молния электричества. — А что? Страшно? — дразнит её, надавливая ещё больше. — Маленькая девочка испугалась смерти? А знаешь, что может быть хуже смерти? Шестая закрывает глаза, не в состоянии больше оставаться в сознании. Все кости будто ломаются внутри, кровь течёт мимо вен, и голова вот-вот взорвётся от давления. По щекам стекают кровавые слёзы. — Предательство. Моно хотел бы быть чуточку добрее: пытался простить девчушку в жёлтом плаще долгие месяцы напролёт. Но всё не мог понять причину, почему она так поступила с ним, что он сделал не так, зачем вообще тогда спас её из домика охотника. Почему считал Шестую своим лучшим другом. Почему она его отпустила. По-че-му? И когда все оправдания закончились и сменились на нет — пришло это чувство: тягучее и чёрствое. Ненависть. Статическое электричество тонкими рейками обвивает всё тело; монохром в безумных глазах уставлен только на обмякшую тушку маленькой девочки в кулаке. Она ещё жива — сердце слабо бьётся под пальцами — но без сознания. В Тонком Человеке всё ещё кипит это чувство: вряд ли он сможет это когда-либо отпустить. Мысленно клянётся себе забрать Шестую в свою такую же как и он тонкую высокую башню, заставить её отплатить сполна. Чтобы каждая её клетка организма хрипела и молила о пощаде сквозь телевизионные помехи ужаса. Чтобы так же, месяцы напролёт она страдала среди мерзкой жижи с глазами, среди множества голосов умерших детей, среди серых стен. Стала уродливым монстров; собачкой на привязи. Тонкий Человек никогда не простит ей предательства. Тонкий Человек никогда не простит Шестую за то, что лишила его последних человеческих чувств.