под крыльями серого ворона

      Час длился так, словно через горлышко песочных часов пропустили целый литр тягучего меда. Конверт с приветливой надписью

Добро пожаловать, госпожа Морган!

был вскрыт, а его содержимое спустя пару минут заучено наизусть. "Эдит Кристина Морган! Мы рады видеть Вас в качестве гостьи нашего эксперимента, который перевернет все человеческие судьбы! Количество времени, проведенного Вами на исследованиях и испытаниях, будет зависеть от Вашей готовности сотрудничать и помогать процессу. Вероятно, сейчас Вы в смятении и недоумении. Вы напуганы. Нам понятно и очевидно Ваше состояние. Но уверяем Вас, что Вам ничего не грозит, особенно если будете выполнять наши несложные требования и условия. После прохождения всех этапов Вы в целости вернетесь домой, к своей прежней жизни. Сейчас Вам не стоит беспокоиться о потере памяти. К сожалению, это вынужденная мера, на фоне которой наш эксперимент пройдет более благоприятно. Сразу после завершения Вашего здесь участия, наши технологии позволят вернуть и воскресить даже давно утерянные воспоминания. Обо всех подробностях Вы узнаете в ближайшее время, как только с Вами свяжется куратор группы. Любые свои пожелания Вы сможете передавать через куратора, а мы в свою очередь по возможности будем их исполнять. Наша компания окажет Вам заботу на протяжении всего пребывания на эксперименте. Спешим так же проинформировать, что условия сотрудничества прописаны в договоре. Запросить документы, уже подписанные Вами лично, возможно в практически любой момент, чтобы Вы могли удостовериться в их подлинности. Желаем успешного прохождения всех этапов исследования. Самых устойчивых и продуктивных участников ждет щедрое вознаграждение за работу и содействие.

С уважением, учредители компании "Grey Raven" Г.Д.М и Г.Д.М-младший!"

      На обратной стороне письма красовался герб с вычурными вензелями. Судя по всему, загадочной "компанией" владела целая династия, потому что герб был похож на огромное фамильное древо, изображенное на груди исполинской серой птицы. — Выходит, я сама на это подписалась, — убедилась Эдит, рассматривая остальные документы из папки. — Действительно, моя подпись. Эх, помнить бы хоть еще что-то!       Теперь все казалось уже не настолько мрачным и туманным. По крайней мере, она здесь гарантировано не навсегда. Рано или поздно все закончится. Но Эдс честно себе признавалась: страх все еще сидит внутри и пожирает ее мозг, прожигая его червоточиной.       Да и пункт из Договора, гласивший о том, что "Исполнитель не устанавливает точные сроки исполнения Эксперимента, который в зависимости от разных условий, факторов и обстоятельств может затянуться на период более шести месяцев, но не более двух лет", никак не давал ей покоя. Кроме того, какой-то другой пункт точно давал понять — иначе, чем закончить пугающий Эксперимент, вспомнить, кто она, чем жила и вообще что-то в этом духе не получилось бы никак.       И ведь действительно, как ни старайся, как ни вглядывайся в приложенные к документам фотографии, вспомнить не получалось никого и ничего. Только пьянка. Это последнее. Вообще-то в Договоре упомянули, что из воспоминаний при себе оставались только базовые характеристики личности типа имени, возраста, даты рождения, гражданства, да и в целом общие знания и умения, но и они только лишь восстанавливались в промежуток времени длительностью до месяца. На себе это было проверено, потому что читать уже получалось, объяснить процесс фотосинтеза тоже, а вот таблица умножения вспоминалась еще с трудом. Не могла Эдс и утверждать точно, когда произошла та самая пресловутая туса, на которой она явно словила алкогольный передоз. А ведь сейчас ей всего восемнадцать, и какой же юной она была тогда? — Дааа, кажется, родители мною не гордились, — осознала девушка с сожалением. — Интересно, я это помню, потому что произошел какой-то лаг в программе, или потому что то, что я, похоже, неисправимая алкоголичка, является жизненно важной обо мне информацией? — посмеялась Эд и принялась читать Договор дальше.       Подробные условия и суть Эксперимента нигде не упоминались. Очень сухо и в общих чертах в разделе "Обязанности Испытуемого" говорилось что-то типа "Готовность подвергнуть организм внешним воздействиям разного характера, дать добровольное согласие на биохимические экспертизы и медицинские процедуры..." и еще что-то в том же духе. "Секретное лекарство от рака разрабатывают, что ли? Но если так, то почему секретное?"       То, что у нее оказался реальный шанс принести миру, науке и медицине пользу, как-то приободрило, успокоило и даже заставило собой гордиться. Но червячок в мозгу так и точил: "Ну ты и долбанутая на голову, Эдс! Ну как можно согласиться на то, о чем ты ничего не знаешь, да еще и с вероятными рисками для здоровья?!"       Процессы самокопания и самовнушения раскрутили в сознании настоящие качели, размахом от страха и сомнений до восторга и азарта.       Так в мучительных размышлениях и прошло оставшееся время, чувство которого совершенно пропало, поскольку господа Г.Д.М не удосужились снабдить свою испытуемую средствами его измерения.       Не выдержав томного заключения, Эдит занялась прежними попытками связаться с воздухом: — Эй, господа! Когда там придет эта ваша... как ее... Нат... не... Нэнси, во! Я здесь скоро в овощ превращусь!       Но "господа", очевидно, не спешили присылать помощь. Чтобы иметь элементарный счет времени, Эдс решила считать секунды самостоятельно. "Раз, два, три... когда придет эта Нэнси, она же наверняка придет с такой же карточкой... восемь, девять, десять... как у Джулс, да?... тринадцать, четырнадцать... надо только проследить, куда она ее уберет... семнадцать... затем отвлечь ее внимание на что-то и шандарахнуть ей по голове доской, их тут вон сколько много!... двадцать три... нет, двадцать пять... или тридцать?? Твою мать, придется заново! Один, два... ... девяносто пять, девяносто шесть... жаль ее, конечно, будет. По словам Джули, она славная... девяносто девять, сто, сто один... хотя стоит ли мне доверять этой девке?... сто восемь..." — Триста сорок шесть, триста сорок семь... — чтобы не сбиться после пяти или шести неудачных попыток, Эдит принялась считать и рассуждать вслух. — Триста сорок восемь... что-то не торопится Нэнси, ой не торопится... триста пятьдесят два, пятьдесят пять, ой нет, триста пятьдесят...       В голову лезли только бесполезные глупые мысли, мешавшие концентрироваться на счете.       С досадным звучным воем она ударила кулаками со всей силы по стене, проверив на себе, что сделаны они далеко не из картона. Ребра ладоней прожгло болью. Не выдержав нервного напряжения, Эдит начала истошно орать: "АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!"

***

      Сколько еще пленница продолжала бы надрывать голосовые связки, неизвестно. Только вот ее истошные горловые вопли были прерваны тактичным "кхм-кхм". — Я тебе не мешаю, милая?       Раздался страшный визг, от которого могли бы треснуть линзы в чьих-нибудь очках. Эдс прыжком развернулась к бронированным дверям.       Практически у самого входа стояла аккуратная леди, похожая на типичную английскую гувернантку и одетая по соответствующим канонам: темное платье в пол, белый передник, аккуратные манжеты и пучок, заколотый почему-то по-японски — палочками. Чем-то еще женщина смахивала на школьную училку, и для завершения образа ей не хватало только очков, стекла в которых сейчас и должны были лопнуть по классике. — Зачем же так кричать? Ну неужели я такая страшная? Ха-ха-ха! — засмеялась женщина и начала пробираться ближе к Эдит. Попутно ей пришлось преодолевать преграды в виде кучи обломков, перешагивая их на носочках. Оказавшись на кровати рядом с пленницей, гувернантка продолжила "разряжать" обстановку: — А я говорила Грегу, что делать тайники с копиями в личных комнатах испытуемых — плохая идея? А я говорила! Но разве ж этот неотесанный двухметровый амбал меня послушает? — Ну, я не знаю, — пожала плечами девушка. — А кто такой Грег? — И это все, что тебя интересует? — леди казалась разочарованной. — Грег — это Грегори, куратор мужской группы эксперимента. А сама я — куратор женской группы. Логично, не правда ли?       Не дождавшись ответа, Нэнси продолжила: — Предлагаю оставить фамильярность. Никаких "вы" или "мисс Уитнер"! Вместе нам предстоит провести энное количество времени. Введу тебя в краткий курс дела. Смотри, вас четырнадцать человек. По семь лиц женского и мужского пола соответственно. Все вы в разное время были пациентами сети частных клиник "Grey Raven". А сейчас быстренько собирайся, мы выходим, за дверями нас уже ждут напуганные девочки: ор из твоей камеры стоял на весь этаж! — Что?! Куда?!       Вместо ответа Нэнси всунула пакет, выданный Джули, в руки Эдит и подтолкнула ее к двери.              Нельзя сказать, что Эдс, отскочив от жесткой руки к выходу, не оказалась рада такой новости. Конечно, рада. Даже счастлива. Счастлива настолько, что в услышанное не хотелось верить. Вот, сейчас, сейчас она щипнет себя за руку и проснется все в том же одиночестве.       Щипнула.       Ничего не изменилось, кураторша не исчезла. Напротив, все дальше происходило как в замедленной съемке или в кино, где главного героя освобождают после долгих лет заключения.       Нэнси подошла к двери, достала из кармана в складках платья ключ-карту и приложила к механизму. Раздался уже знакомый гул. Тяжелые створки двери, похожие на те, что в лифте, разъезжались, как нарочно, медленнее, как будто техника заедала после каждого приоткрытого миллиметра. "Кажется, сейчас меня должно осветить лучами рассвета, и в лицо мне ударит свежий морской бриз".              Не помня, конечно, откуда это клише возникло в ее голове, Эдит была уверена, что все сцены в фильмах с освобождением снимались именно так. В ее жизни за последние, кажется, полторы недели все настолько перевернулось с ног на голову, что ей даже прилетела мысль, будто это все съемки дорогого экшна, в который для реалистичности набрали простых людей, стерев им память, чтобы вжились в роль. "Хм, а может, я актриса? И память мне стерли так же для лучшего попадания в это... как его? Амплуа!"       Но реальная жизнь всегда стократ прозаичнее, и выход "на волю" занял всего секунд пять, прежде чем дверь вновь захлопнулась, заставив несостоявшуюся звезду вернуться на свое место.