под крыльями серого ворона

      В голове саднило. Саднило так, будто кто-то хорошенько приложился к ней бейсбольной битой по самому затылку. Жажда мучила неимоверно. "Что? Что здесь происходит в конце концов?!"              Внезапно она почувствовала, что тело больше не онемевшее, и — О ЧУДО! — она снова могла двигаться. Осознав это, девушка резко открыла глаза и молниеносно села в постели. На ее удивление, ничего не заболело, да и головная боль резко прошла. Теперь девушка изучала незнакомое помещение. Простая кровать, стоявшая напротив бронированной двери. Вход даже визуально был закрыт наглухо сложными механизмами, что лишь подтверждало догадки о нахождении в самом настоящем бункере. И то, что ей удалось определить свое местоположение, никак не успокоило, а напротив, лишь распалило накатившую панику.       Около кровати стояли две простые тумбочки, на одной из которых лежал песочного цвета комбинезон. По правую стену от кровати стоял книжный стеллаж. Слева от двери висело огромное зеркало в полный рост. Рядом стоял шкаф. В правом углу — умывальник с еще одним небольшим зеркалом, а между дверью и умывальником — письменный стол.       Несмотря на пугающую неизвестность, атмосфера в комнате была довольно уютная: тепло-желтые стены и потолочная подсветка излучали тепло и даже "одомашненность", что ли.       Едва поднявшись и с трудом удерживаясь на слабых ногах, "больная" — как она уже окрестила себя — отправилась изучать свои "покои", первым делом ломанувшись к зеркалу.       Мда... видок был не очень. Осунувшаяся. Под зелеными глазами синяки, от колена и до щиколотки длинная ссадина, а на бедре огромный синяк. Почти гематома. Спутавшиеся, сальные и до ужаса растрепанные волосы издалека наверняка больше напоминали гнездо или мочалку. "Я похожа на ведьму. Или на бомжа. Или на ведьму-бомжа!"       А полную картину юродивой завершало убогое родимое пятно на полщеки и шеи.       И только сейчас до нее дошло осознание того, что она стоит совсем нагая. Абсолютно. Мать. Вашу. Голая. "Фу, поганые извращенцы!" — Эй, вы, мрази! — стала кричать пленница. — Если вы тут за мной подглядываете, то желаю вам лишь одного — чтобы вашему пенису сделали харакири! Это ж надо иметь наглость — изнасиловать подростка!       После сей гневной тирады она выбросила два средних пальца вверх и покрутила ими во все углы комнаты, в попытках найти камеры. А она была почему-то уверена, что они где-то скрыты. Хотя непонятно было даже ей самой, с чего она взяла, что над ней надругались. Но сейчас хотелось винить неизвестных "их" во всех смертных прегрешениях и бедах в ее жизни вплоть до первых месячных, которые предательски пошли в пятом классе на уроке математики. И если бы она об этом помнила, то непременно обвинила бы. — Тааак, ладно. Раз уж эти придурки меня раздели, остается лишь совладать с собой и просто одеться. Чего они там уже не видели, правильно? — начала рассуждать пленница вслух.       Открыла шкаф и... обнаружила его пустым. Со злостью и разочарованием она хлопнула дверцей со всей силой. Громкий звук отдался в голове болезненным гулом, который скоро стих.       Подступающие страх, стыд и отчаяние уже невозможно было скрывать. Всхлипывая и смеясь, она опустилась на пол, прислонившись спиной к шкафу, и разрыдалась.       Никогда. Никогда в жизни она не была так растеряна. НИ-КОГ-ДА! У нее железные нервы, а это... это сломало ее за этот недолгий момент ее сознательного пребывания здесь.       Из ее горла вырывались крики, всхлипы по-настоящему отчаявшегося человека. Наверное, выражение "рвать глотку" применимо как раз в подобных случаях. Бедная билась кулаками и ногами об холодный кафельный пол, пока через время приступ истерики не отступил. — Так, все — хнык — спокойно! — девушка сидела, снова разглядывая себя в зеркало и утирая слезы кулаком, — Там где-то лежит какая-никакая, а одежда. Вон кран с водой. О, вон и кружка! — хнык — Наверняка ко мне еще раз.... — она взглянула на сгиб локтя в надежде не увидеть там уколов, но нет, там были огромные синяки и засохшие капли крови, — ...черт! Наверное эта криворукая порвала мне вены, когда в спешке убегала от — как она там сказала? — меня, таинственного объекта 03004... Придут. И не раз. Должны прийти. Неспроста меня тут держат.       Комбинезон неплохо подошел по размеру. В тумбочке стояли черные кроссовки, которые оказались немного великоваты, но в целом все было нормально, кроме того, что ей не дали нижнего белья, и при некоторых движениях швы комбинезона сильно втирались туда, куда не надо. — Эй, вы, придурки! А если вы мне инфекцию занесете? Поражаюсь вашей ограниченности и тупости в области познаний о женском теле!       Понимая, что разговаривает, вероятнее всего, с воздухом, она встала с кровати и, взяв с тумбочки стакан, подошла к умывальнику. Включила воду, засунула под струю истосковавшуюся по влаге ладонь, умыла лицо. О, как она хотела бы помыться! Но куда больше этого сейчас хотелось пить.       Стакан, второй, третий... на четвертый жажда отступила, но проснулся желудок, а вместе с ним и голод. Пятый, шестой, седьмой... "Хочешь есть — попей водички, — вот девиз анорексички, верно?" — Эй, а куда я пойду писать в случае чего?       Не дождавшись ответа, она решила почитать, чтобы скрасить время. Стеллаж был заполнен научными книгами, в которых ровным счетом не понятно было ничего, даже название. Перебрав и полистав некоторые из них, она остановилась на какой-то нейропсихологии, автор которой показался известным. Плюхнулась на кровать и через пару минут обнаружила, что от такой тягомотины неизменно засыпает. — Вроде бы, когда читаешь в положении лежа, и происходит этот эффект засыпания, да? Пойду попробую почитать сидя за столом, — теперь уже эти разговоры предназначались самой себе во избежание съезда крыши на Мальдивы от бесконечной тишины.       У стола тоже были встроены ящички, которые она решила непременно повыдвигать. Выдвигая их пальцами ног и читая какого-то трухлявого профессора в толстенной обложке, пленница нескоро обратила внимание, что один выезжал чуточку туже, тяжелее, чем остальные три. Не глядя убедившись в своем предположении еще раз, она решила проверить все своими глазами.       Ящики оказались пронумерованы. И тот, что вызывал столько интереса, был под номером 03004_3. Преисполненная надежды, она глазела на этот ящик.       Ну что за издевательство над собой? Почему уже не открыть эту чертову недокоробку? А вдруг там просто заедает механизм? А вдруг там ничего нет, и это только станет разочарованием? "Эхх, была не была!"       Она вытащила ящик.       Раз.       Два.       Три.       Открыла глаза.       Пусто. — ДА БЛЯЯЯЯЯЯЯЯТЬ... — в голосе снова послышалось болезненное разочарование, снова прыснуло из глаз, ногти вновь впились в ладони. Со злости она достала и швырнула ящик со всей силы в шкаф.       Он с грохотом врезался в дверцу, проломив ее. Испугавшись, что создала слишком громкий шум, она испуганно прикладывала ухо к двери.       Тихо.       А дальше все как в тумане или замедленном видео. "Дверь! Вот я глупая! Это, конечно, очень вряд ли, но может ведь быть такое, что она откроется? Может?.."       Пленница подбежала и со всей силы ударила по ней ногой.       Раздался страшный шум и гул. Отскакивая на одной ноге и ругая себя благим и не очень матом, она запнулась об обломки шкафа. — А, ну да, — кааак же больно, ыааааайй, — я же молодец. Комнату разнесла. Ломай, — с ужасом она, как ни странно, впервые осознала, что не помнила даже своего имени. — дааа, ломай, все ломай! Те, кто это провернули, наверняка миллионеры!       Ящик, как и шкаф, разлетелся. Из него вывалились какие-то бумажки и папка, которые девушка, когда подползла, тут же принялась, не разглядывая, собирать. Изучив то, что осталось от бывшего тайника, она извлекла оттуда несколько фотографий, соединенных канцелярской скрепкой. — Твою мать. Вот это сталкеры!       С фотографий на нее смотрела она сама, причем в самых интересных местах и позах. — Какой ужас! Они же... они... они реально следили за мной!!! Вот ублюдки!       Следующие три фотографии заставили ее с криком выбросить всю стопку. На одной из них она запечатлена на вечеринке, хлещущей вино с горла. А на второй она стояла спиной к фотографирующему, переодеваясь в кабинке на пляже. На третьей она в одних джинсах целовалась с какой-то кудрявой и очень красивой девушкой, которая держала ее за голую грудь.       Да уж, сомнений больше не осталось: эти загадочные "они" знали про нее уже все. Даже то, в чем она сейчас себя и не подозревала.       Внезапно дверь начала с гудением механизма открываться, показывая в открывшуюся щель темный коридор за ней. Но стоило девушке хоть чуть-чуть вглядеться и ощутить холодок по ногам и спине, как сработала обратная автоматическая система, и бункер захлопнулся. Она незаметно отправила ногой под кровать папку и фотографии и испуганно взглянула на вошедшую.       Она была одета в медицинскую форму, на поясе болтались какие-то проводочки, рация и... "У этой телки что, ПИСТОЛЕТ!?"       Медсестричка снова прикатила с собой тележку, на которой сейчас лежали шприцы и уже набранные девять колбочек крови, скрепленные подставками по три. — Ага, проснулась, птичка! Здравствуй, Эдит! — усмехнулась фифа-стоматологиня, — Ну и погром ты тут устроила, детка! "Это та самая Джули, да, это ее голос!" — Так, что ж, давай знакомиться. Я твое имя уже давно и прекрасно знаю, а вот ты мое еще нет. Джулия Дэйвис всегда к твоим услугам, хи-хи... но не стоит так церемониться, пупсик, я ведь не намного старше тебя. Зови меня Джули, Джулс, как хочешь. Смотрю, ты уже в порядке! "Ага, в полном!" — Умыть тебя, да причесать и будешь совсем красоточкой! — блондинка уставилась на сидящую и растерянную Эдит в ожидании ответа. Осознав, что такового не последует, она продолжила: — Что ж, 03004, процедурку мы с тобой не доделали, очень жаль. Давай хоть кровушку твою на проверку возьмем. Дай мне ручку, детка! — Не трогай меня, криворукая курица! — Эд, обретя наконец свое имя, сама испугалась, что заорала так сильно. — Ты в прошлый раз мне вены чуть не порвала, окончательно теперь прикончить решила? — Так, вижу, кто-то, пока был в сознании три дня назад, услышал кое-чего лишнего, — голос Джули сильно посуровел. По коже пленной прошли мурашки, а внутри все сковало. "В смысле три дня?" — Малыш, проблемы здесь не нужны ни тебе, ни мне, верно? Вены тебе никто не рвал, у тебя побочка на препараты, — свертываемость крови упала. Я здесь почти полторы недели билась за твою жизнь! "Полторы недели?! Ну ничего себе..." — А теперь будь умницей, зайка, дай свою ручку.       Не осознавая даже почему, но "зайка" вдруг ощутила прилив доверия к этой чужачке и покорно оголила локоток. — Солнышко мое, давай мы лучше сядем. Ты стройная девочка, но я боюсь, что не подниму тебя на кровать в случае, если тебе станет нехорошо.       Джули принесла наготове стакан воды, достала нашатырь и бережно набрала три шприца густой крови. Она тихонько и нежно наполняла шприц темно-вишневым соком. — Вот так. Умничка. Видишь, как хорошо у нас все получается, когда ты спокойна. Как себя чувствуешь? — Нормально вроде. — Ты пока только не вставай, приляг лучше.       Джули стала собирать все обратно на тележку, параллельно приговаривая себе под нос: "Мда, с остальными полегче было". Потом достала снизу пакет и положила его на край кровати. — Эдит, тут нижнее белье и предметы личной гигиены. Полотенце там, шампунь, зубная паста, гели для душа, мочалка, прокладки, — после развернулась и пошла к двери. Остановилась. Посмотрела на подопечную, словно что-то вспоминая. — Точно, зайка, дай-ка мне свою лодыжку. Ну что ты так уставилась? Давай, давай, раздевайся, иначе будет больно задирать брюки. Все мы девочки! А то ты так вылупилась, что можно подумать, будто я груди и того, что ниже пояса, никогда не видела, и ты ни перед кем не раздевалась! — в голосе Джули слышалась явная насмешка и намек на то, что она видела фотографии.       Смотря на свою недоняньку с возмущением и стыдом, Эдит сняла с себя одежду, дав себя осмотреть и обработать ногу. — Ну вот, осталась так, ерунда, царапинка. А то рваная рана была такая, что я боялась, вдруг шить тебя придется. — Джулс, зачем я здесь? — ссс... АЙ! — Мне страшно, — пациентка сама удивилась тому, как тонко и плаксиво прозвучал трепещущий голосок. — Если бы я могла тебе ответить... — врач погладила Эддс по щеке. — По правилам такие, как я, являемся лишь обслуживающим персоналом, нам не дозволено поднимать с такими, как ты, подобные темы. Пойми, пожалуйста, что над тобой тут никто не собирается издеваться. Наш шеф преследует свои цели. Но ты не будешь нуждаться в еде, воде и комфорте. Будет лишь действовать ряд небольших правил и ограничений. Сначала будет тяжело, но потом ты привыкнешь. — Стой, стой, стой! Джулс, ты сказала "такие, как ты"? Выходит, я здесь не одна? Зачем нас всех заперли? И сколько нас? И... и... и сколько ВАС?       Но женщина проигнорировала поток обрушившихся на нее вопросов. — Примерно через час придет еще одна женщина, моя близкая подруга. Ее зовут Нэнси, она отведет тебя помыться, расскажет о правилах. Через недельку вольешься в новый ритм жизни, и если все пройдет хорошо, ты и не заметишь, как пролетят полгода!       Закончив краткий экскурс в предстоящее "светлое" будущее, Джули улыбнулась и полезла в карман. Достав оттуда маленькую карточку, она подошла к выходу и приложила ключ куда-то к датчику на двери. Пока медсестра выходила, Эдс успела еще раз глянуть на кусочек темного коридора, напоминавшего действительно подземные бункерные ходы.       Дверь затворилась.       Вспомнив о том, на чем ее прервали, пленница достала папку из-под кровати.

ОБЪЕКТ №03004

ЭДИТ КРИСТИНА МОРГАН, 18 лет

Цель: направить на исследование клетки костного и головного мозга

      Увидев сначала свое имя, на душе как будто пробудился лучик света. Вот сейчас она откроет эту папочку и узнает хоть что-то. Наверное. Но потом... — Стоп! Каким образом они собираются брать образцы моего головного мозга? Уж не лоботомию ли делать? Так, к черту, потом разберемся, открываем! С первой же страницы выпал аккуратно запечатанный конверт с подписью:

Добро пожаловать, госпожа Морган!